Цена силы (СИ) - Мельцов Илья Николаевич - Страница 41

Логика в его словах определенно присутствовала. Так что я не стал спорить и доказывать, что могу дежурить в любое другое время. Считает Сеня, что мне лучше бодрствовать до двух ночи, значит так и надо. Следующим караульным определили Романа, ну а Глеб и Семен взяли себе утренние часы.

После того, как возле костра была развешана сушиться одежда, а люди переоделись в свежие комплекты, мы разместились в нашем оборудованном на скорую руку лагере и, расстелив непромокаемые подстилки, начали делиться впечатлениями о первом дне в этом влажном и теплом мире.

И в общем-то все сходились во мнении, что поход по тропическому лесу, хоть и не представлял из себя легкую прогулку, но пока ничего сверх сложного или опасного нам не встретилось. Единственным достойным внимания моментом за весь день стало падение Глеба, когда он неловко зацепился за торчащий из земли корень и пропахал лицом траву. При этом еще в полете он, видимо, автоматически активировал любимое копье и броню, так что на земле оказался пусть слегка удивленный, но уже готовый к бою.

Вообще монотонное путешествие к концу дня существенно снизило внимательность. По крайней мере у меня. Часов через шесть я уже не оглядывался по сторонам и только механически переставлял ноги, всматриваясь только куда опустить стопу. Да еще по привычки обновлял щит от физических атак. Эта процедура уже проводилась без какой-либо осознанной деятельности — чувствую, что щит исчез, тут же кастую новый, не отвлекаясь от ходьбы.

Не смотря на усталость, спать никто не хотел. До самого наступления темноты мы вяло переговаривались, пересказывая друг другу известные истории или размышляя о том, что нас ждет дальше.

Семен похвастался приобретенным оружием. В деревне у кузнеца он прикупил себе длинный меч и дагу. Минут двадцать он расписывал все преимущества своего оружия над тем, что было у него раньше. И баланс-то у клинков лучше, и влитой энергии выдерживают больше, а уж убойная сила как выросла. И слушать бы нам эти восхваления дольше, пока Роман не увел тему в сторону, вспомнив какую-то историю из своей молодости.

Новый член нашей команды оказался, кстати, не таким уж и грубым человеком. Внешность бандита заставляла ожидать, что и говорить он будет больше на фене чем общаться нормальным человеческим языком, но нет, коренастый крепыш с квадратным лицом старался даже мат в своей речи не использовать, а если из его рта и вылетало крепкое словцо, то только по делу.

Примерно в девять вечера по моим часам, на лес опустилась густая, чернильная тьма, которую с трудом разгонял затухающий костер. Люди расстелили на траве спальные мешки с терморегуляцией и забрались в них, став похожими на личинки гигантских насекомых. Семен отдал мне сигнальный стержень и тоже отправился на боковую.

Чтобы не маячить в центре лагеря, я прислонился к дереву, и погрузился в раздумья, сжимая в руке острые грани сигнального амулета. Уже привычно в голову полезли разные мысли. Вспомнился роман и его речь.

В свой жизни я встречал не так уж и много людей, но даже среди них, по манере общения, можно четко выделить три группы: первые это те, кто разговаривают матом. Если в одном предложении у такого человека встретилось менее двух бранных слов — то это уже успех. Выглядит их речь жалко и убого, и зачастую вызывает желание побыстрее закончить общение.

Вторые — вообще не ругаются. И в целом это даже хорошо, но согласитесь, странно слушать человека, когда он рассказывает, о том, как разбил машину, используя слова типа “коллапс” и “абсурд” вместо куда более красочных фраз.

Мат — неотъемлемая часть языка, но он как приправа в блюде. Если ее слишком много — есть невозможно, если мало — еда получается пресной. Хотя стоит признать, в некоторых блюдах приправа недопустима.

Странные мысли приходят в голову, в чужом мире.

Ночь прошла без приключений. Периметр никто не пересекал, разве что один раз я увидел, небольшого зверька, разглядеть которого при свете звезд было практически нереально, но, если судить по силуэту, к нам в гости заглянул родственник куницы или хорька. Быстро пошарившись по лагерю, и не найдя ничего вкусного, этот маленький воришка растворился в ночи, так никого и не потревожив.

Второй день рейда поначалу был копией первого, но после того, как солнце перевалило за середину, мы наткнулись на сооружение, сделанное явно руками разумного существа. На дереве обнаружилась засидка — сухие палки, переплетенные между собой, опирались на три толстые ветки, растущие из ствола. Походило все это хозяйство на гнездо гигантской птицы, вот только ни одна известная нам птица не умела пользоваться веревками.

Внимательно осмотрев все вокруг, мы сделали вывод, что эту засидку давно никто не посещал. Ветки, из которой она была сделана, большей частью сгнили и начали разваливаться, веревки постигла та же участь.

Находка хоть и не вызвала особого беспокойства, но заставила нас более внимательно смотреть по сторонам и несколько снизить скорость перемещения. Ни раз и не два, Семен останавливал группу и внимательно прислушивался к подозрительным звукам, раздающимся из глубины леса, но пока опасность оказывалась мнимой.

Еще через какое-то время мы начали замечать изменения, происходящие с лесом. То тут, то там здоровые деревья превращались в их больную карикатуру — черные тонкие ветви и кривой ствол с отслаивающейся корой. Казалось, что эти бедные деревья просят о милосердии и желают, чтобы их срубили.

— Не нравится мне все это, — мрачно сказал Семен, осматривая все еще живое, но измененное растение. — Стоит удвоить бдительность.

— И давно ты превратился в такого брюзгу? — спросил Роман, — раньше ты бы на такое даже внимания не обратил.

— От меня зависит безопасность людей.

— Ну а это просто кривое дерево, может оно от короедов страдает.

— Больше похоже на то, что это работа неизвестной силы, а учитывая, что идем мы к храму довольно злой богини, сложить дважды два труда не составляет.

— А ты изменился, бадай…

— Не называй меня так! Я свое прошлое оставил позади, и тебе советую о нем не вспоминать.

— Понял, Сеня, без вопросов. — примиряюще поднял руки Роман.

Назревающий конфликт, утих сам собой. Семен вновь возглавил наш отряд, со злостью срубая мешающие ему растения. Поставив в голове галочку, что не мешало бы спросить у Глеба, суть прошедшей перепалки, я поправил рюкзак и двинулся вслед за ушедшими вперед людьми.

Несмотря на тревожное ощущение, не покидавшее нас с момента обнаружения засидки и все большее число больных деревьев, до самого вечера ничего сверхординарного не происходило. Обычная монотонная ходьба, разбавляемая короткими перерывами на перекус и прочие необходимые мероприятия. Казалось бы, до самого привала нас так никто и не потревожит, но все изменилось в один миг.

Я шагал третьим по счету, привычно переставлял ноги и, бросая изредка взгляд по сторонам. Длинный дневной переход набил тело усталостью, как подушку пухом. Внимание притупилось, очень хотелось просто лечь и уснуть. Именно в этот момент, идущий сзади Роман закричал, то ли от неожиданности, то ли от боли.

Не понимая, что происходит, я моментально обернулся назад, активируя броню и оружие, рюкзак висящий сзади полетел на землю, а моему взору предстала крайне неприятная картина: лежащий на земле человек и огромная туша черной, похожей на леопарда твари, пытающейся когтями добраться до добычи.

Удары лап темного, как ночь существа, ощутимо прогибали, защитную сферу, грозя в какой-то момент разорвать горло Романа, но боец не собирался сидеть сложа руки и, выхватив нож, с которым никогда не расставался, пытался всадить лезвие в бок леопарда, но то лишь бессильно скользило по антроцитово-черной шкуре.

Главная проблема в данный момент заключалась в том, что щиты, которые мы постоянно поддерживали, высасывали всю энергию из не самых больших источников и мои спутники не могли сейчас применять знаки. А вот у меня такого ограничения не было, и недолго думая, я запустил в тварь воздушное лезвие.