Год страха (СИ) - Мельцов Илья Николаевич - Страница 53

Из казармы я выходил с тяжелым сердцем. Впереди меня вполне могла ждать засада, все-таки Дементьеву я до конца не верил, а позади оставался крайне ненадежный пацан, способный выдать ненароком мою самоволку, но в любом случае идти было надо. Коль уж выбрал дорогу, придерживайся ее до конца.

Глава 20 Откровение

Проходить сквозь стены с каждым разом получалось все лучше, однако тридцать сантиметров сплошного камня все также служили серьезным препятствием для эйхора.

Позволив себе потратить несколько минут на передышку для восстановления хотя бы части сил, я медленно отправился в сторону деревни. Серые тучи наглухо затянули небо, предвещая скорый дождь, и практически полностью лишили меня возможности видеть землю, по которой я шел. Ориентироваться приходилось только на редкие огоньки деревенских окон, далекими звездами подмигивающие мне в темноте.

Постоялый двор, где меня должен был ждать Дементьев, располагался практически в центре деревни и традиционно являлся центром общественной и культурной жизни, по крайней мере там, где жил Витек, который и рассказал мне об этом, дело обстояло именно так. В просторном помещении ели, пили и развлекались местные жители после трудовых будней, а иногда в деревню приезжали странствующие артисты и выступали, что естественно, там же.

Деревня находилась неподалеку от оживленного тракта, так что постоялый двор в Хомутовке пользовался устойчивым спросом. К тому же, в единственном на всю округу питейном заведении наверняка периодически отдыхали работники интерната, что для меня было не особо приятным фактом.

В большом двухэтажном здании, окруженном деревянным забором, жизнь несмотря на ночь замирать не собиралась. Слышны были голоса, горел свет в общем зале и некоторых комнатах второго этажа.

Ломиться внутрь без предварительной разведки местности, мне показалось глупой затеей. Не было у меня полного доверия к Дементьеву. Даже самый положительный человек может оказаться той еще мразью. Если Григорий все-таки был причастен к покушению на мою жизнь, то лучшего момента, чтобы довершить начатое, вряд ли можно будет найти. Добыча, сама идет в руки, только расставь получше ловушку.

Не доходя пары десятков метров до постоялого двора, я замер в тени большого дерева, прислушиваясь к происходящему вокруг и вглядываясь в темноту ночи, однако ничего подозрительного в глаза не бросалось. Выждав несколько минут, я перебрался к следующему укрытию, потом еще и еще, пока наконец не оказался под раскидистым кустом неподалеку от центрального входа в здание.

Темнота и толстые ветки, усыпанные листьями, не давали увидеть мою фигуру выходящим из здания людям. В основном народ выбирался наружу чтобы справить нужду, прочистить желудок или отправиться куда-то дальше, вероятнее всего домой. Ни одной знакомой или подозрительной физиономии мне так и не встретилось, обычные деревенские жители, отдыхающие после работы.

Несмотря на безмятежность летней ночи, внутрь я заходить не спешил, обдумывая, как мне найти Дементьева. У меня не было ни малейшего понятия, где он сейчас находится. Может быть они с Бертой заняли жилую комнату и сейчас безвылазно там сидят, или вдвоем ждут меня в общем зале. Здравый смысл подсказывал, что не стоит светить свою физиономию в трактире. Светловолосый парнишка в форме старшекурсников интерната явно привлечет внимание, что мне категорически не нужно. Мда, не продумал я этот момент.

На мое счастье, Дементьев оказался любителем пива, которое, как и полагается правильному пенному напитку, долго в организме держаться не захотело и выгнало моего усатого знакомого до ветру. Узнать его бочкообразную фигуру, труда не составило, а уж когда он зажег сигару, все сомнения окончательно пропали.

— Курить — здоровью вредить, — аккуратно вышел я из тени, — доброй ночи, Григорий.

— Чтоб ты Пятому пятки чесал на том свете, — Дементьев выронил от неожиданности сигару. — Нельзя же так пугать.

— Ну извини, как уж получилось.

— Получилось у него, я чуть в штаны не наложил. Как-то ты долго, случилось что?

— Все в порядке, просто не продумал, как с тобой на связь выйти, не хочу светиться на постоялом дворе.

— Вон оно что, — хмыкнул Дементьев, — а у меня уже сомнения появились, придешь ли, сижу, жду тебя битый час. Пять кружек пива уже выдул. Я комнату снял на втором этаже, туда отдельный вход идет, не через общий зал. Дверь вроде открыта, поднимайся по лестнице, я встречу. Время позднее, многие спать легли, так что вряд ли кто-то тебя увидит.

Задний двор, на котором, если судить по запаху, находилась конюшня, а также хлев и коровник, скрытые от лишних глаз, практически не освещался, так что найти неприметную деревянную дверь удалось не без труда. За ней сразу же начинался небольшой коридор, переходящий в узкую лестницу, где меня уже ждал Дементьев. Еще один проход вел в общий зал откуда доносились приглушенные голоса, запахи еды и выпивки.

Махнув мне рукой, Григорий начал подниматься по ступеням, тяжело переваливаясь на каждом шагу.

Второй этаж постоялого двора представлял из себя широкую площадку, огороженную резными перилами. На нее выходили, окрашенные в разные цвета двери шести комнат для постояльцев. К одной из таких и направился Дементьев. Честно говоря, мне пришлось заставлять себя, чтобы шагнуть вслед за ним. Подозрения, что внутри может ждать засада, так никуда и не делись.

Смысла останавливаться на полпути конечно же не было, а вот обезопасить себя на случай непредвиденных обстоятельств явно не мешало.

Приятное чувство безопасности знакомо согрело душу, когда вокруг моего тела появилась защитная сфера, сжавшаяся чуть позже до размеров отталкивающего диска. В правую руку легла рукоять ножа, и только после этого я осторожно толкнул дверь, готовясь отразить внезапный удар.

Меры предосторожности оказались не востребованы, хотя бессмысленными я бы их точно не назвал, лучше перебдеть, как говорится. В комнате кроме Дементьева и полноватой темнокожей женщины средних лет никого больше не оказалось.

Не спеша начать диалог, я внимательно осмотрел простенький гостиничный номер. Плохо оштукатуренные стены выглядели грязными в свете нескольких свечей, горящих в медном канделябре. Тяжелый деревянный стол без скатерти, два табурета, большой шкаф для одежды, сундук да пара кроватей. Вот и все убранство.

Пока я разглядывал помещение, Берта подскочила с кровати:

— Мистер Даррелл… — дрожащим голосом произнесла женщина, по ее щекам потекли слезы.

— Здравствуй Берта.

— Вы помните меня? — с надеждой спросила она. В произношении женщины прослеживался незначительный акцент.

— Прости, но нет. Память так и не вернулась.

— Я укачивала вас по ночам, когда вы были младенцем, а позже мы часто играли вместе. Я даже учила вместе с вами грамоту. Вы всегда были добры ко мне.

— Спасибо Берта. К сожалению, у меня не так много времени, к рассвету я должен быть в интернате, мы можем поговорить о случившемся с моими родителями?

— Да, — женщина неуверенно посмотрела на Дементьева, — но можно наедине? Григорий Степанович, пожалуйста не обижайтесь. Анна приказала мне не говорить никому то, что я собираюсь рассказать мистеру Дарреллу. Я не могу ослушаться ее.

— Не переживай Берта, общайтесь сколько будет нужно. Кажется, пиво в зале еще продают. — Дементьев хлопнул себя по коленям, поднялся с кровати и вышел из номера, аккуратно закрыв за собой дверь.

Жестом остановив Берту, начавшую было говорить, я выждал пару минут, после чего выглянул наружу. На площадке никого не было.

— Слушаю, — кивнул я женщине.

— Вы ведь знаете, что ваша мама родом из другого государства?

— Да, отец вроде как привез ее откуда-то издалека?

— Мы переплыли океан, — кивнула Берта. — И причина, по которой нам пришлось это сделать, является той тайной, которую хранила Анна и скорее всего из-за нее ваши родители погибли. Боюсь вам тоже может грозить опасность.