Жюльетта. Том I - де Сад Маркиз Донасье?н Альфонс Франсуа - Страница 145

– Теперь вы послушайте меня, Жюльетта, – сказал граф, когда я закончила, – ваши признания свидетельствуют о чистосердечии, которое делает вам честь; человек, откровенно признающий свои грехи, ближе к тому, чтобы не грешить больше, нежели тот, кто до сих пор жил безупречно. Первый знает, что его ожидает, между тем как у второго в любой момент может появиться искушение испытать еще неведомое ощущение. Соблаговолите послушать меня еще немного, мадам, так как это очень важно для нас обоих, ибо я мечтаю вернуть вас на путь истинный. Я не буду докучать вам проповедями, совсем нет – я просто хочу открыть вам глаза на некоторые истины, которые скрывали от вас ваши страсти и которые вы всегда обнаружите в своем сердце, если захотите заглянуть туда.

Знаете, Жюльетта, тот, кто первым посмел сказать вам, что мораль – бесполезная вещь в этом мире, заманил вас в самую страшную западню, какую можно себе представить, а тот, кто к этому добавил, что добродетель пустое слово, а религия – ложь и обман, поступил с вами более жестоко, чем убийца. Убив вас на месте, он доставил бы вам только один миг страдания, а так оба они уготовили для вас бесчисленные бедствия и горести. Причиной всех ваших ошибок служит путаница в словах и понятиях, поэтому давайте аналитически рассмотрим, что значит добродетель, ненависть и презрение к которой хотели вызвать в вашей душе порочные наставники. Добродетель, Жюльетта, – это постоянное выполнение наших обязательств по отношению к другим людям, и я хочу вас спросить, каким скудоумием и каким бесчувствием надо обладать, чтобы назвать счастьем то, что разрушает все узы, связывающие нас с обществом? Каким самодовольным должен быть человек, полагающий, будто он может сделаться счастлив, ввергая окружающих в несчастье! Неужели он считает себя достаточно сильным и могущественным, чтобы в одиночку бороться с обществом, чтобы поставить свою порочность выше всеобщих интересов? Или он настолько нахален, что полагает, будто он один обладает страстями? Каким же образом рассчитывает этот наглец заставить остальных, имеющих такие же, как у него, желания и страсти, служить себе? Вы согласитесь со мной, Жюльетта, что только безумец способен питать подобные иллюзии; а если даже допустить, что он все-таки добивается своей цели, как собирается он скрыться от карающего меча закона? Более того, что он будет делать со своей совестью? Поверьте, Жюльетта, никому не дано избежать ее угрызений, которые страшнее человеческого суда, да вы и сами убедились в этом на собственном опыте: вы также пытались заставить замолчать собственную совесть, но добились только того, что ее голос заглушил ваши страсти и воззвал к вашему разуму. Вложив в человека влечение к окружающим людям, иными словами социальный инстинкт, Творец одновременно дал ему понимание обязанностей, которые тот должен выполнять, чтобы благополучно жить в обществе, и вот добродетель как раз и заключается в выполнении этих обязательств; следовательно, добродетель есть одна из основных потребностей человека, то есть единственное средство обрести счастье на земле. Религиозные истины самым естественным и логичным образом вытекают из этих основополагающих и жизненных принципов, и человеку с добродетельным сердцем нетрудно доказать существование Высшего Существа; в величии Природы, Жюльетта, заключены добродетели Создателя, так же, как добросердечие и человеколюбие являются добродетелями Его созданий, и из этих отношений и связей рождается вселенский порядок. Бог есть средоточие высшей мудрости, лучом которой служит человеческая душа; когда человек прячется от этого божественного света, его участь на земле решена: ему суждено брести в потемках от одной ошибки к другой и, в конечном счете, прийти к катастрофе. Взгляните на тех, кто придерживается таких принципов, попробуйте беспристрастно разобраться в их мотивах, и вы поймете, что они не хотели ничего иного, кроме как злоупотребить вашим доверием, что у них не было иных намерений, кроме как удовлетворить свои гнусные и опасные страсти. Они обманывали не только вас – они обманывали самих себя, а это хуже всего и это не входит в расчеты порочного человека; чтобы доставить себе одно удовольствие, он лишает себя тысячи других, чтобы провести один счастливый день, он обрекает себя на миллион злополучных; в том и состоит эпидемия зла, что пораженный ею человек стремится заразить всех окружающих: один только вид добродетели служит для него укором, и негодяй не может понять, что все его усилия справиться с этим тягостным чувством приближают торжество ненавистной ему добродетели; наслаждение злодея состоит в том, чтобы с каждым днем творить еще большее зло, но ведь рано или поздно он должен остановиться, и этот момент станет окончательным его поражением. А теперь посмотрите, как обстоит дело с добродетелью. Чем дальше продвигается человек по дороге добродетельного наслаждения, тем утонченнее и тем полнее становятся его ощущения, а если ему доведется дойти до вершин добродетели, он окажется в обители Бога, сольется с ним и будет вознагражден вечным блаженством.

Да, Жюльетта, велики и глубоки радости добродетели и религии! Я тоже вел не безупречную жизнь как и другие люди, да и знакомству с вами я обязан заведению, где торгуют удовольствиями; но даже в дни своей юности, даже в ту пору, когда кипела моя кровь, добродетель никогда не теряла ценности в моих глазах, и в исполнении обязанностей, которые она накладывает на человека, я всегда находил самые сладостные удовольствия в жизни. Скажите честно, неужели вы полагаете, будто приятнее вызывать у окружающих слезы печали и отчаяния, нежели помочь страждущему и несчастному? Я даже готов допустить, но только ради нашей дискуссии, что могут встречаться такие испорченные души, которые находят удовольствие в чужих слезах, но ведь это удовольствие несравнимо с тем, что испытывает человек добродетельный. Все, что связано с чрезмерностью, что воздействует на душу кратковременно, выглядит бледным и рахитичным рядом с чистым, благородным и длительным наслаждением. Разве ненависть и ожесточение человека могут сравниться с его любовью и доброжелательством? О, безнравственный и извращенный дух, неужели ты бессмертен, неужели настолько бесчувственен! Разве, подобно нам, не плывешь ты по жизненному морю, полному бурь и опасностей, разве, как и мы, не нуждаешься ты в спасительной помощи, сталкиваясь со скалой? Неужели ты думаешь, что люди, которых ты оскорбил, откликнутся на твой отчаянный зов? Или, быть может, ты считаешь себя богом, способным обойтись без людей? Так что доверьтесь мне, Жюльетта, возлюбите добродетель, и я приведу вас к вере в светоносное Существо, в котором сосредоточено все доброе в этом мире… Знаете, в чем заключаются трудности атеиста? В том, что когда он созерцает красоту вселенной, ему трудно отрешиться от мысли, что не может не существовать Создатель этого Чуда, и только гордыня и страсти тщеславного человека мешают ему признать Бога. Тот, кто совершил неправедное дело, предпочитает сомневаться в существовании Высшего Судьи, предпочитает отрицать Его, упрямо повторяя «Бога нет», потому что страшится его возмездия. Но стоит ему победить свои пагубные предрассудки и беспристрастным взором посмотреть на природу, как он обнаружит Бога в бесконечном великолепии, которое его окружает. Да, Жюльетта, теологию считают наукой только порочные люди, но это – голос самой Природы для того, кем движет добродетель, ибо последняя является для него образом Бога, которому он поклоняется и служит. Вселенная несет на себе печать бесконечной и всесильной Причины, ведь ничтожные средства, коими располагают несчастные мыслители – я имею в виду случайное сочетание рациональных и иррациональных причин, – не в состоянии сотворить такого великолепия, но если признать Высшее Существо, как можно не боготворить дело рук Его?

Разве не достойна нашего поклонения красота, прекраснее которой нет ничего в этом мире? Разве не обязаны мы ежечасно благодарить Того, Кто дает нам все радости в этой жизни? Я хочу, чтобы вы поняли, Жюльетта, что из всех религий на земле самая справедливая та, которую вы впитали с молоком матери. Если вы полюбите добродетель, дорогая моя невеста, вы не замедлите возлюбить мудрость Божественного Творца своей религии; подумайте о ее высшей нравственности и скажите, существовал ли на свете мыслитель, который проповедовал более чистую и более прекрасную веру? В основе всех прочих этических систем покоится самолюбие, амбиция и другие второстепенные факторы – только христианство основано на любви к человеку. Платон, Сократ, Конфуций, Магомет искали славы и почестей, а скромный Христос ждал только смерти, и сама смерть Его служит ярким примером для человечества.