Похоже, он доигрался. Том третий (СИ) - Новиков Николай Васильевич - Страница 11

– Постараюсь, – он слабо улыбнулся и исчез.

"Нда-уж", – вздохнул я, – "Грустненько", – тело машинально садится на пенёк перед потухшим костром, – "Но поесть всё же нужно. Как-никак, в игре дебаффы из-за этого".

Послышалось пение сверчков.

Луна сквозь магическую листву освещала всю территорию лагерька.

Я на секунду прислушался к звукам. Казалось, словно вдалеке всё ещё слышен гомон, смех и стук столовых приборов.

Казалось, я слышу проходящий без меня праздник.

Но естественно, ничего подобного и не было. Возможно, деревушка и впрямь наполнена счастливым шумом вернувшихся надежд, но откуда мне это знать? Можно лишь представить царящую там атмосферу, но будут ли эти предположения верны?

Вряд ли, ведь я никогда не был на праздниках.

Единственное, на что я могу рассчитывать – встретить завтрашний день с близкими в этом мире людьми.

Всё, что я желаю – когда-нибудь насладиться праздником вместе со всеми. Хоть раз за жизнь не встретить торжество в одиночку.

"Веселитесь, ребята", – я облокотился о колени и опустил голову, – "Это моя благодарность", – хорошо, что маска скрывает лицо, – "Благодарность за доверие", – под глазами начало неприятно покалывать.

Тело пробрал ночной холод.

Звук портала прерывает нарастающий гомон внутренней пустоты.

– Ох, Адам, ну наконец, – я мотаю головой и вновь надеваю фальшивое настроение, – Я уже собаку готов съе…

– Держите, – принцесса улыбается и протягивает завёрнутую еду, – Самое лучшее, что смогла найти.

– Оу, спасибо. А что, Адам стесняется?

– Нет, – как всегда мягким голосом ответила девушка, – Я уболтала перенести именно меня.

– Ну всё равно спасибо.

– Не за что, – улыбнулась она и присела рядом.

– А разве тебя не ждут?

– Я ненадолго. Хочу здесь посидеть.

"Пусть она проваливает!", – рыкнул Свет.

– Ради меня? – спросил я, – Спасибо, конечно, но мне вполне нормально.

Девушка вздохнула.

– Врёте, – сказала она.

– В-в смысле? – внутри вновь всё опустело.

– Ну вот так, – принцесса пожала плечами и запрокинула голову к небу, – Другие этого не замечают.

– И с чего ты взяла? – я усмехнулся в попытке выдать заключение девушки за чистый бред.

– Интонация, поведение, все прошлые слова и события, – она убрала застрявший в моём плаще листик, – Как мне говорили – возраст, это вовсе не опыт, а лишь возможность его получить. И за семнадцать лет лучше всего я поняла лишь одно – одиночество.

Поднялся слабый тёплый ветерок, и шелковистые серебряные волосы взыграли в лунных лучах.

– Я видела, что вы не хотели оттуда уходить. Не хотели оставаться один, ведь так?

Она положила маленькую ладошку поверх моей, сплошь покрытой ссадинами, мозолями и трещинами.

– Я знаю, какого вам. Лучше, чем хотелось бы.

"А она…"

– И поэтому я здесь, – вновь улыбнулась девушка, – Чтобы разрушить иллюзию, в которой вы застряли. Иллюзию одиночества.

"А она красивая. Я ведь не замечал"

– Вы не одни. По крайней мере, пока есть я, – она провела мягкими пальцами по ладони, – Как только Адам перенёс нас в Инферно, я ещё долго не могла осознать всё случившееся. Но только недавно до меня наконец дошло – моё сердце бьётся лишь благодаря вам. Отец, Адам, я – без вас, мы бы не выжили, – девушка встала с пенька, – И поэтому, кто бы между нами не стоял – я вас не брошу. Точно не после того, что вы сделали для нашей семьи.

На месте прикосновения рук взыграл жар.

– Знайте, когда Адам вернёт меня в деревню, рядом с вами всегда будет один человек, – на её плече показался очень маленький Кровавик, – И этот человек всегда думает только о вас.

Никогда я не слышал таких слов. Ни от кого.

Она первый человек, который говорит, что я ему нужен.

Я знаю, что небезразличен некоторым людям, но призналась в этом лишь она единственная.

– Спасибо, – это всё, что смог прошептать я.

– Спасение в обмен на спасение, – сказала она с как всегда спокойным, улыбающимся лицом, – Только я ещё не закончила, – в метре от девушки открылся портал, – И, пожалуйста, давайте умолчим об этой встрече. Арианна-то думает, что сюда Адам отправился, – она подмигнула, – У каждого должны быть козыри, верно?

С последними словами принцесса окончательно исчезла в захлопнувшемся портале.

И вновь пространство заполонила тишина, на сей раз без иллюзорного праздничного гула и взыгравшего ветра.

Взгляд упал на правую руку, а мозг тщательно пытался вспомнить ту теплоту прикосновения.

Я прислушался. И впрямь, поёт теперь лишь лес – никаких голосов разгорающегося пиршества.

– Спасибо…

Рука сжала оставшиеся осколки иллюзии.

Я всегда был лишь инструментом, с самого детства. Никто не говорил мне "спасибо" за сотни жертв на пути, никто не говорил похвалы. Всё, что я слышал – лишь следующий приказ.

Но именно сейчас мне наконец удалось осознать, насколько сильна мною же выстроенная иллюзия.

Я давно не одинок.

– Слуги, ко мне! Цеп, взять след на первый труп.

Проживший всю жизнь с сознанием божества, однажды я захотел стать человеком. Но в чём же между ними разница? В силе? Во власти?

Вовсе нет. Эмоции – вот что их отличает. Человек может уподобиться божеству по силе, но божество не приблизится к натуре человека.

И чтобы окончательно изменить свою натуру, я должен познать эмоции.

И прямо сейчас внутри меня пылает одно из самых светлых человеческих чувств – привязанность. Я не хочу терять всех, кому я не безразличен.

И первым препятствием стоят Тальмаринцы.

Хитрость плана - 2.5

Я взял обмякшего шмеля, приказал Второму прикрепить его к нижней части спины и вышел вслед за Цеппешом.

Несмотря на достаточно высокий показатель опыта, карта всё ещё не показывает текущего местоположения, а потому только чупакабра способна привести меня обратно к лабиринту. Она знает запах мертвых насекомых и видит сквозь препятствия. Ночной лес для неё — родной дом.

А потому и неудивительно, что спустя сорок минут мы приблизились к первому трупу.

— Первый, ослабь паралич в голове насекомого.

Через пару секунд насекомое слабо запищало и зацокало острыми челюстями.

Я поднёс руку к неугомонному комку злости и тут же ощутил резкий укол онемения.

"А вот и боевой режим", – взгляд упал на ползущий от трупа ручеёк крови, – "Прекрасно".

Оставляю детёныша возле остальной кучки приспешников и подхожу к мертвому шмелю.

– Гнев!

Заранее cброшенный у дерева меч разрубает тушку врага и вспарывает ловко подставленную глотку.

Кровь на теле приятно зашипела — через несколько секунд от раны ни осталось и покраснений.

— Гнев! – меч пролетает вновь, на сей раз полосуя спину и едва не отрезая здоровый пласт мяса.

Чтобы ускорить процесс регенерации, пришлось упасть прямиком в разрез на теле шмеля. Только лишь грудь коснулась мягкой плоти насекомого, как сочащаяся из внутренностей кровь вмиг покрыла всё тело и породила густое облако красноватого пара.

"Холодно", — я поморщился и вытер кровь с лица, — "Оно и логично – мы ведь давно его убили".

Раны вновь затянулись.

— Гнев!

Меч отрывает кусок мышц на ноге.

– Тс-с-с! – сквозь зубы зашипел я.

Не больно, но очень неприятно. Как никак, резкое онемение всей конечности и вид лежащей в руке собственной мышцы мало кого взбодрит.

Я приложил плоть к месту разреза, и через полминуты она приросла обратно.

— Так, с этим всё, — в конце концов вылезаю из разваливающейся серой трухи, — Гнев! — меч влетает на спину, -- Цеп, веди дальше.

Под маты недовольного шмелёнка мы пришли к следующему трупу и всё повторилось.

Треск меча – разрез плоти – шипение крови. Такова песня моего усиления.