Дракон для жениха (СИ) - Светлана Крушина Викторовна - Страница 72

— Давайте посмотрим, достанет ли нам веревки, — сказал он — словно точку поставил в разговоре. — Начинать спуск без страховки слишком опасно.

От веревок остались почти одни обрывки, посколько путы безжалостно кромсали ножом вместо того, чтобы терпеливо развязывать узлы. Уцелела только та, что была на Улле, но длины ее не хватало.

— Плохи наши дела, — сказал Фрез, перебирая куски веревки.

— Придется рискнуть без страховки, — ответил пан Иохан. — Учтите, граф, что я не позволю вам сломать шею на этом спуске, ибо намерен разыскать вас позже и устроить так, чтобы некого уже было вести на эшафот.

— Это что, угроза?

— Предупреждение.

— В таком случае, не проще ли решить дело теперь же, пока вот я, перед вами?

— Не проще. Не хотелось бы делать барышень сведетельницами неприглядной сцены. Кроме того, как вы верно заметили, в одиночку мне придется нелегко, а если кто-нибудь из девушек пострадает…

— Понял, понял. Кабы не барышни, мы бы с вами иначе разговаривали.

— Именно так.

— В таком случае, займемся делом.

И они занялись делом, то есть принялись связывать между собой самые длинные куски веревки. Девиц, подошедших было с вопросом, не нужна ли какая-нибудь помощь, Фрез непререкаемым тоном отправил на отдых — мол, силы им еще понадобятся. С фантастической кротостью барышни повиновались и отошли в дальнюю часть пещеры, где и устроились рядом с дремлющей Улле.

— Ваша сестра — просто огонь, — вполголоса проговорил Фрез, не поднимая на собеседника глаз и остервенело терзая веревочные хвосты. — Редкий характер! Что, к ней уже сватались?

— Никто не сватался, — ответил пан Иохан, сам себе дивясь: вот уж, казалось бы, самая неподходящая ко времени тема; да и собеседник таков, что с бОльшей охотой барон всадил бы в него пулю, нежели затеял бы приятственную беседу. — Как видно, «редкий характер» отпугивает женихов, да и приданого за сестрой я большого дать не могу. Впрочем, Ядвися и молода еще очень, успеется…

— А я, пожалуй, посватался бы, — вдруг сказал Фрез. — Да не судьба.

Пан Иохан ошеломленно уставился на него, на минуту забыв про веревки.

— Знаю, не время и не место для таких разговоров. Только другого времени не будет, когда еще свидимся.

— Напрасно вы затеяли эту авентюру, граф… — помолчав, сказал пан Иохан.

— Может быть. А может быть, и нет.

Некоторое время они вязали узлы в молчании; все более тревожась, пан Иохан нет-нет да и поглядывал на солнце: еще недавно стоявшее в зените, оно медленно, но верно клонилось к горизонту. Если не успеют до темноты, придется ждать рассвета в пещере. Без воды, без пищи; где взять силы для опасного спуска? Более всего мучила тревога за девушек, не привыкших переносить тяготы.

Единожды вспомнив о воде, пан Иохан не мог более перестать о ней думать, ибо жажда терзала его давно. Чтобы отвлечься, он облизнул пересохшие губы и заговорил о постороннем:

— Как вы сошлись с Фатимой, граф? Не могу понять, что вас связывает.

— Давнишняя история, — отозвался Фрез не очень охотно. — Да и рассказывать особенно нечего.

— И все-таки?

— Ладно, слушайте. Отец ее был один горский князек, такой же мелкий, хитрый и злобный, как и все эти горские князьки — вам наверняка известна эта порода, коли вы служили на юге. Обычный головорез, только хорошо вооруженный и при своем замке, то есть при том, что они там у себя называют замками. Разумеется, вокруг князька сколотилась самая настоящая банда, возглавил которую он сам, а два его ближайщих помощника стали его старшие сыновья. Занимались они известно чем: набеги, грабежи, разбой; южные горы кишмя кишат подобными шайками. Женщины их тоже не сидели без дела. Видели когда-нибудь плантации опиумного мака, барон?

— Приходилось.

— Он очень красиво цветет, верно? Выращивать же его весьма прибыльно; отец Фатимы, как и многие его соплеменники, сделал на нем состояние.

Парадокс, однако, в том, что львиная доля «опиумного» золота идет на вооружение людей, охраняющих эти плантации. Но этим южным варварам, кажется, добрая драка дороже любого золота.

— Некоторым нашим господам тоже, — заметил пан Иохан. Он слушал и мрачнел все сильнее; если его догадки были верны и князь, о котором толковал Фрез, был тот самый, то выходило… да ничего доброго не выходило.

— Верно, но не о том речь. В общем, гонялись мы за тем князьком по всему ущелью, очень уж надоел — да и не нам одним. Кто-то из наших нас опередил: устроили засаду, покрошили всю банду. Рубка, думается мне, была жаркая, даже обидно, что вовремя не подоспели. Когда мы подъехали, то нашли только сваленные горой трупы, причем два-три безголовые: как видно, головы увезли с собой, чтобы предъявить начальству… Что вы так на меня смотрите?

— Как звали князя?

— Маро, — медленно выговорил Фрез. — Э, да не ваши ли то люди лишили нас удовольствия поквитаться с этим подонком?

— Мои, — ответил пан Иохан и снова склонился над веревками. — Только никакого удовольствия в том не было… Одно мне неясно: откуда Фатима узнала, что я там был?

— Это просто: какой-нибудь мерзавец улизнул от вас и рассказал ей. А быть может, она сама была где-нибудь неподалеку и все видела. Впрочем, не думаю, чтобы она только наблюдала и не попробовала вмешаться.

— А рассказать ей никто не мог, ибо живым оттуда никто не ушел.

— Отчего вы в этом так уверены? В щели меж камней мы наткнулись на мальчишку, он был жив, хотя и ранен. Видно, в пылу боя он забился в щель и потерял сознание; после его не заметили либо сочли за мертвого. Могли быть и другие.

— Пожалуй. Но что же Фатима?

— Терпение, барон. Мальчишку мы допросили, он был так напуган, что не упорствовал в молчании и почти сразу согласился показать дорогу к замку.

Нам того и надо было; следовало выжечь это осиное гнездо дотла, чтобы и памяти о нем не осталось.

— Выжгли?

— Само собой. Пришлось, правда, немного пострелять; в замке засели остатки шайки во главе с младшим княжеским сынком; там же были и женщины.

— Их тоже убили?

— Им предложили сдаться, но они только смеялись над нашими солдатами и оскорбляли их. Кроме того, у каждой из этих диких кошек имеется кинжал, а то и не один, и управляются они с оружием не хуже мужчин; это не наши барышни, которые за всю жизнь не берут в руки ничего опаснее вязальных спиц. Так что участь их была незавидна.

— Как же Фатиме удалось уцелеть?

— Благодаря моему вмешательству, — просто, нисколько не рисуясь, сказал Фрез. — Она, как вы, быть может, заметили, весьма хороша собою, а тогда была еще лучше — молодость и красота южных женщин проходят очень быстро, — и ее готовились пустить по кругу… простите за столь неприглядные подробности, барон, но что было, то было. Разумеется, сперва ее избили до потери сознания, иначе она не позволила бы над собою глумиться.

Участь Фатимы была бы весьма незавидна, но пришел я и помешал веселью. Я забрал ее с собой и не велел никому ее касаться… кроме нашего медика.

Сперва, когда наша красавица немного оправилась, она без устали проклинала меня за то, что я не позволил ей умереть вместе с ее семьей; она называла меня убийцей и, вероятно, ненавидела не меньше, чем ненавидит теперь вас, барон. Бесконечно сетовала она на то, что я не дал ей умереть; как-то раз даже украла у меня кинжал и пыталась зарезаться; но после она приутихла, призадумалась и, вероятно, сообразила, что, оставшись жива, получила возможность отмстить за погибших братьев и отца. Постепенно это странное создание даже почувствовало ко мне что-то вроде благодарности; она доверилась мне настолько, что просила меня разузнать, кто именно повинен в гибели ее семейства. Разумеется, я не собирался помогать ей в осуществлении планов мести, ибо полагал, что негодяи получили по заслугам… Итак, я возил Фатиму с собой, как трофей; а когда вернулся в столицу, вынужден был решать, как быть с ней дальше. Поселить ее в своем доме я не мог, и потому пришлось поручить ее заботам знакомых цыган. Так было и ей лучше; в четырех стенах, взаперти, она бы скоро зачахла. Я думал, что пути наши наконец разошлись — поверьте, неудобств своим присутствием эта девица доставляла немало, — но, вероятно, Фатима все-таки сочла себя обязанной мне, и потому время от времени появлялась на горизонте. Вот и вся история.