Дракон для жениха (СИ) - Светлана Крушина Викторовна - Страница 81

В одном из отделений она увидела лежащего навзничь на диване человека с обмотанной зачем-то головой. На нем был фрак; но белую некогда манишку сплошь испещряли коричневатые пятна, при мысли о происхождении которых Эрика испытала приступ головокружения и тошноты. Все же она нашла в себе смелость подойти к человеку и наклонилась над ним. Когда свет фонаря упал на его лицо, Эрика узнала одного из Драконов. А точнее, самого старшего из них, благообразного седоволосого господина. Эрика припомнила, что его называли пан Катор, ибо настоящего имени никто из людей попросту не мог выговорить.

— Пан Катор, — позвала она дрожащим голосом. — Пан Катор, вы меня слышите?

Дракон открыл глаза и близоруко уставился на девушку.

— Кто здесь? Погодите… я вас знаю. Вы из свиты королевны, не так ли?

— Верно. Вы ранены?

Неуверенным жестом, словно во сне, дракон коснулся повязки на голове.

— Ранен? Да… наверное, так. Голова болит, — он поморщился и приподнялся было, чтобы сесть.

— Нет, пожалуйста, лежите! Вам нельзя вставать, — поспешно наклонилась к нему Эрика. — Вы видели, что тут произошло? Где все?

— Произошло? Хм… право, не знаю, как описать, все было так беспорядочно, — дракон снова опустил голову на диванный валик и закрыл глаза. — Когда поезд остановился, сюда ворвались какие-то люди, началась стрельба, свалка… Меня ударили по голове, и я потерял сознание. Когда я очнулся, оказалось, что в вагоне остались только мы трое — я и мои соплеменники.

Прочие джентльмены вступили в схватку и, вероятно, потерпели поражение… не знаю, живы они или нет, знаю только что нас связали и оставили здесь.

— И вы не сопротивлялись? — удивилась Эрика и тут же прикусила язычок, смущенная собственной дерзостью.

Дракон страдальчески поморщился, не открывая глаз.

— Я же сказал, что меня ударили по голове. К тому же, мой народ не привык сталкиваться с насилием. Ничего удивительного, что мои соплеменники растерялись и… уступили грубой силе.

— Как же вы освободились от веревок?

— Мы… умеем менять форму, — непонятно объяснил дракон. — К сожалению, из-за раны я потерял… хммм… концентрацию, и поэтому освобождать меня выпало моим спутникам.

— А где же они теперь? — Эрика огляделась, заподозрив, что не заметила остальных изменивших форму драконов. Как знать, на что они могут оказаться похожими?

— Ушли искать невесту и сестру Великого… Между прочим, позвольте полюбопытствовать, почему вас не увели с ними вместе?

— Я не знаю, — покраснела девушка. — Давно ли ушли ваши спутники?

— Еще засветло, — скорбно ответил дракон. — Боюсь, не постигла ли их та печальная участь, что и прочих храбрецов.

Эрика тихонько вздохнула. Зародившаяся было слабая надежда, что чудом нашедшийся мужчина как-то поможет или хотя бы что-нибудь посоветует, быстро угасла — раненый дракон явно не был способен ни на какие конструктивные действия. А значит, придется-таки ей самой идти на станцию и искать эфирную почту. Ночью, одной…

Нелегко оказалось преодолеть каменный завал, преградивший рельсы, но идти по шпалам было еще труднее, особенно в темноте. Эрика спотыкалась через шаг, пыталась светить себе под ноги, но так оказалось еще хуже.

Идти не между рельсами, а рядом, девушка не смогла, ибо острые камушки очень больно впивались в ноги через тонкую подметку башмачков, отнюдь не предназначенных для долгих прогулок. Чем дальше она уходила от слегка завалившегося набок поезда, тем глубже осознавала все безумие своей затеи. Ринуться одной, в ночь, только лишь с фонарем и осколком зеркала — жалкое оружие! — в кармане, не зная даже, далеко ли станция! Ведь она может брести всю ночь, но так никуда и не придет, тем более что каждый шаг давался Эрике все труднее, а сбитые о камни ноги взывали о пощаде.

Несколько раз она чуть было не повернула обратно; чтобы преодолеть искушение, она останавливалась и, вытянув уставшие ноги, садилась на рельсы отдохнуть и поплакать — а потом вставала и шла дальше, сама не понимая, что ею движет.

Через какое-то время Эрика оказалась как будто в коридоре: справа по-прежнему тянулся меловой склон, а слева как-то незаметно, будто крадучись, подступила стена высокого кустарника. Стало совсем уж жутко, и девушка, невзирая на боль в ногах, ускорила шаг. По этому мрачному коридору она прошла футов сто, а затем каменный склон резко отступил в сторону, и справа открылась ровная полукруглая площадка, довольно большая, плоской стороной прилегающая к железнодорожным путям, а по полукружью замкнутая каменным хребтом. И на площадке этой, обнесенные каменной стеной в человеческий рост, стояли несколько зданий.

Озадаченная, Эрика остановилась. Если это станция, то где платформа и зачем нужна ограда? Ведомая любопытством, девушка сошла с рельс на площадку, подошла поближе к каменной стене — и заметила в ней ворота, рядом с которыми на цепи висел дверной молоток. Рассудив, что обитатели этого загадочного места не стали бы вешать рядом с дверью молоток, если бы не привечали с охотою гостей, Эрика постучала в ворота. Была не была!

Как знать, быть может, здесь ей помогут или хотя бы дадут совет; а идти дальше она все равно не может. Стоя в ожидании, пока к ней кто-нибудь выйдет, Эрика озиралась по сторонам; взгляд ее привлек темный рисунок над дверью. Она приподнялась на цыпочки и подняла повыше руку с фонарем; с оштукатуренного камня на нее взглянули глазками-бусинками два дракончика с переплетенными сложным вензелем хвостами; Эрика поняла, что стоит перед воротами монастыря.

Глава 27

Фрез не заставил себя ждать; пустив вперед друзей-разбойников, он лихо слетел вниз с головокружительной скоростью. С особым вниманием наблюдавшая за ним Ядвися даже покраснела от удовольствия; когда же ноги графа коснулись земли, разразилась аплодисментами. Ни дрогнув ни единым мускулом лица, Фрез, тоже весь красный (вероятно, от быстрого спуска — во всяком случае, пану Иохану хотелось бы думать именно так), коротко поклонился в сторону Ядвиси, и тут же вернулся к делам: дернул веревочный хвост, освобождая особым образом затянутый узел, и принялся аккуратно сматывать веревку на локоть.

— Бросьте, — нетерпеливо остановил его пан Иохан. — У нас мало времени.

— Куда торопиться? — отозвался Фрез, невозмутимо продолжая свое занятие.

— Гвардия наверняка уже прибыла на место крушения; пленники освобождены, завал разбирают… и будут разбирать еще долго. Что до поврежденных железнодорожных путей, я даже не берусь предсказать, когда их восстановят. И если вы не оставили мысль продолжать путешествие поездом — напрасно. Подумайте о том, чтобы найти другой способ передвижения.

— Боюсь, что новость о происшествии не разнеслась еще далеко — места здесь дикие… — возразил барон. — Кроме того, не хотелось бы сомневаться в оперативности наших славных гвардейцев, однако им потребуется время, и немалое, дабы добраться до места. Мы даже не знаем, далеко ли до следующей станции; возвращаться же назад слишком долго, мы ехали больше пяти часов… Судьба же оставшихся в поезде меня, скажем так, немало волнует. Что, если кому-то требуется помощь?

— Есть ли кто-то, чья судьба волнует вас сильнее прочих?

— Есть, — признался пан Иохан.

— Девица? Можете не отвечать. Вы, барон, склонны привлекать к себе прелестных барышень целыми стайками, подобно тому, как огонек свечи притягивает к себе ночных бабочек — однако же пламя опаляет крылья; с вашей же стороны, барон, весьма эгоистично…

— Увольте меня от нотаций! — вспыхнул пан Иохан.

— Я только хотел сказать, что вам следовало бы остановиться и сделать выбор, — невозмутимо закончил Фрез. — Этим вы значительно облегчили бы жизнь и себе, и окружающим… бабочкам. Однако, к делу, — он закончил сматывать веревку и накинул ее на плечо. — Вы намерены вернуться к поезду — хорошо же. Я иду с вами.

— Но если там все-таки гвардейцы?