Ленька Пантелеев - Пантелеев Леонид - Страница 95

И, поднявшись во весь свой могучий рост, она молча указала мальчику пальцем на дверь.

Не попрощавшись, Ленька вышел. На лестнице он прочел записку:

"Предлагаю Вам срочно явиться в учебную часть 149 Ед. труд. школы для переговоров о безобразном поведении и о дальнейшем пребывании в стенах школы Вашего сына Алексея.

Зав. школой М.Гордер".

Он понял, что это значит. Спускаясь по лестнице, он думал о том, что идет по этой лестнице последний раз. Он надевал в раздевалке шубейку, смотрел на толстую рябую нянюшку и понимал, что никогда больше эту нянюшку не увидит.

Школы ему не было жалко. Ему было жаль мать. Он понимал, что вся эта история огорчит ее. А на душе у него и без того было немало грехов перед нею. Он до сих пор не сказал матери, что убежал с завода. Он утаил от нее покупку в кредит Плутарха. Он даже не показал ей этих книг, а спрятал их за шкафом.

...Подумывая о том, стоит ли вообще показывать матери эту записку, Ленька медленно переходил у Фонарного переулка набережную, как вдруг его опять больно ущипнули за ухо. Он был уверен, что его догнала Гердериха.

- Ну, что еще? - вскричал он, вырываясь и отскакивая в сторону.

Но это была не Гердериха. Перед ним стоял владелец "Экспресса" - Адольф Федорович Краузе.

Хозяин шел из бани. Это видно было и по его раскрасневшемуся лицу, и по маленькому ковровому саквояжику, который он бережно держал под мышкой. Донкихотская бородка его на морозе слегка заиндевела. На котиковой шапке, домиком стоявшей на его голове, тоже поблескивали искорки инея.

- Вот мы и встретились, - весело сказал он.

Леньке ничего не оставалось делать, как сказать "здравствуйте".

- Учишься? - спросил Краузе, показывая глазами на Ленькину сумку.

- Учусь, - ответил Ленька.

- Хорошо делаешь. Учиться в твоем возрасте мальчику более приличествует, чем работать на заводе или, тем более, возить какие-то тележки. И в каком же ты классе учишься?

- В "Дэ".

- Гм... А как же это будет, если по-старому?

- По-старому - в третьем.

- Ишь ты... Ну, ну... И хорошо занимаешься?

- Ничего.

- Да, кстати, голубчик, - сказал Краузе. - Это ведь ты разбил у меня четыре ящика пива и два ящика лимонада?

- Я... да, - пробормотал Ленька.

- А ты не подумал, маленький негодяй, что, прежде чем уходить с завода, тебе следовало рассчитаться с хозяином?

- Я думал, - сказал Ленька.

- Вот как? И долго думал?

Ленька молчал.

- Должен тебе напомнить, голубчик, - ласково сказал Краузе, - что в мое время мальчиков, которые так поступали, секли розгами.

- Сколько я вам должен? - глухо сказал Ленька.

- Сколько должен? А это мы сейчас подсчитаем.

Краузе скинул перчатку и стал загибать толстые, розовые, как у младенца, пальцы.

- Насколько мне помнится, ты разбил всего сорок восемь бутылок пива и двадцать четыре бутылки лимонада. Если считать по нынешнему курсу... Сейчас, погоди... Четырежды восемь - тридцать два и плюс четыреста восемьдесят... Это значит... пятьсот, пятьсот двенадцать и плюс...

Он долго шевелил и губами и пальцами и наконец радостно объявил:

- Всего ты мне должен семьсот восемьдесят четыре миллиона рублей.

Ленька чуть не упал.

- Послушайте, но ведь вы же мне тоже должны! - воскликнул он.

- Я? Тебе?

- Вы же не заплатили мне жалованья!

- Ах, вот как? Ты считаешь, что заслужил жалованье? Ну, что ж. Так и быть, скинем сотенку. За тобой шестьсот восемьдесят миллионов. Изволь поплачивать.

- У меня нет, - сказал Ленька упавшим голосом.

- Я понимаю, что у тебя с собой нет. Но, может быть, дома?

- Нет, и дома нет.

- Если у тебя нет, так найдется, вероятно, у матери. Ты где, кстати, живешь, я забыл?

Ленька хотел соврать, но почему-то не соврал, а сказал правду:

- Здесь... вот в этом доме... в розовом... около церкви...

- Прекрасно. Идем!

- Куда? - похолодел Ленька.

Он представил себе все, что сейчас произойдет. Представил огорчение матери, испуганную рожицу Ляли, ехидные усмешечки тетки.

- Адольф Федорович! - воскликнул он.

Хозяин схватил его за руку.

- Ты что - хочешь, чтобы я милицию позвал?

Они уже шли через двор и подходили к подъезду, когда Ленька предпринял еще одну попытку разжалобить хозяина.

- Адольф Федорович! - взмолился он. - Пожалуйста... Клянусь! Я завтра... я послезавтра достану... я принесу вам деньги. Запишите мой адрес. Я здесь вот, на этой лестнице, в тридцать первой квартире живу. Ей-богу! Адольф Федорович... Пожалуйста... прошу вас...

Вряд ли хозяин пожалел Леньку. Скорее всего, он побоялся объясняться с незнакомой ему женщиной. Подумав и потеребив заиндевевшую бородку, он сказал:

- Хорошо. Так и быть. Поверю тебе. Но только - смотри, Леня! Если до субботы не придешь и не принесешь денег...

- Приду! Принесу! - перебил его Ленька.

- ...не поздоровится тебе, - закончил хозяин.

Он записал в записную книжку адрес и ушел. А Ленька постоял, дождался, пока Краузе скроется под воротами, и поплелся домой.

...Он не знал, что ему делать.

"Зачем я сказал, что до субботы расплачусь?! - ругал он себя, поднимаясь по лестнице. - Где я возьму эти шестьсот восемьдесят миллионов? Все равно ведь это только отсрочка. В субботу он придет к маме и все расскажет ей".

И вдруг он решил: "Не буду ждать. Расскажу ей все сам".

Он понимал, что готовит матери удар, и все-таки от этой мысли ему стало легче.

На лестнице пахло чадом. Дверь на кухню была приоткрыта, и Ленька услышал голос матери:

- Нет, ты не представляешь, Раюша, какое это счастье, - говорила она. Это такая чудесная, такая здоровая, чистая, талантливая молодежь... Заниматься с ними одно наслаждение. И, ты знаешь, насколько лучше эти рабочие парни и девушки бездарных буржуазных девчонок, которые по принуждению бренчали на фортепьяно...

"Ну, вот, - подумал Ленька. - Она счастлива, радуется, что нашла по душе работу, а я ей..."

Он вошел на кухню, и сразу же с лица матери слетела улыбка.

- Что? - сказала она.

Испуганно уставилась на него и тетка, застывшая над плитой с алюминиевой поварешкой в руке.

- Ляля дома? - спросил Ленька.

- Нет, она еще не приходила. А что? Что случилось?

- Ничего. Пройдем в комнату. Мне надо поговорить с тобой.