Воспарить к небесам (ЛП) - Эшли Кристен - Страница 134

Его глаза обратились ко мне, и я увидела, что его взгляд рассеян, но он ответил:

— Да.

Именно тогда я заметила, что выйдя из ванной, он сделал шаг в комнату и больше не двигался.

— Все в порядке? — спросила я.

Его голова слегка дернулась, и он сосредоточился на мне.

— Да, — повторил он.

Изучив его, я была вынуждена настоять:

— Уверен?

— Да, — пробормотал он, огибая кровать и подходя к своей стороне.

Я пошевелила бедрами, вытаскивая из-под себя одеяло. Повернулась и потянула его на себя, Микки откинул его и скользнул внутрь.

Я повернулась к нему лицом.

Он повернулся ко мне и приподнялся на локте.

— Килл с Оденом в его комнате играют в какую-то игру. Девочки, думаю, уже легли, но мои дети в новых кроватях. Возможно, им потребуется время, чтобы уснуть. Детка, пока я не узнаю, что они легли, я не буду тебя трахать.

Я согласилась, потому что так было всегда, когда мы находились у него дома, но его невозмутимый вид вызывал у меня беспокойство.

— Хорошо, милый, — прошептала я.

Он упал на спину, затем повернулся, чтобы дотянуться до светильника.

Свет погас.

Он лег на спину, а я уставилась на него.

Затем я заставила себя дотянуться до своего светильника. Я выключила его и тоже легла на спину.

Я уставилась в потолок.

Кровать была большой, и впервые за все время, когда мы оба лежали в ней, между нами были целые мили.

Микки даже не потянулся ко мне.

Что же все-таки происходит?

Прежде чем я успела спросить, он задвигался. Он притянул меня к себе, переплетая наши руки и ноги, и я подавила вздох облегчения.

— Ты получила какую-нибудь весточку от родителей? — спросил он.

Я моргнула, глядя в темноте на его шею.

К чему это?

— Ну… — нерешительно начала я. — И да, и нет. Они послали кое-что через своих адвокатов, но это просто их способ. Они всегда так делают. В этом нет никакого смысла. Они злятся на меня за то, что я не отвечаю на их звонки, но это было несколько месяцев назад. Они еще немного подуются и смиряться. Хотя, — сказала я с улыбкой, — как это бывает с ними в моей жизни, ужасно признавать, хотя это и правда, но мне нравится эта передышка.

— Да, — ответил он так, словно не совсем мне поверил.

— Микки, все будет хорошо, — заверила я его. — Они успокоятся, а потом приедут, потому что так и должно быть — проводить время с дочерью и внуками. Ты с ними встретишься. Они будут искренне осуждать тебя. Я скажу, что ты Майкл Патрик Донован из семьи Донован из Магдалены, которая владеет компанией «Мэн Фреш Марин», и они перестанут от всего сердца осуждать тебя и начнут просто осуждать. Потом отец попытается отговорить Киллиана от его мечты стать пилотом истребителя и получить должность у Кэлвея, от чего ты полезешь на стену. В конце концов ты будешь умолять меня выкинуть что-нибудь такое, что даст нам еще шесть месяцев покоя.

Я просто шутила.

Но он не смеялся.

Он лишь повторил:

— Да.

Это беспокоило меня одновременно с упоминанием того, что Киллиан хотел стать пилотом истребителя, и что в первый день рождественских каникул Микки собирался свозить детей в Финикс. И это время неминуемо надвигалось.

Он не просил меня поехать с ними, может, потому, что знал, я не могу этого сделать, учитывая, что со мной были дети. Но мы бы расстались на неделю. Мы говорили о том, что по их возвращении надо будет запланировать какое-нибудь совместное празднование Рождества, но так ни о чем и не договорились.

Я еще крепче прижалась к нему.

— Дорогой, сегодняшний вечер прошел так замечательно, что нам нужно спланировать празднование нашего запоздалого семейного Рождества.

— После того, как мы вернемся. Первый день у меня выходной, я забираю детей. Твои дети придут ко мне.

Решение, принятое без моего участия.

Его странное, в высшей степени необычное настроение означало, что я это не оспариваю.

Микки молчал.

Я очень волновалась.

Микки прервал молчание.

— Если все получится, мы с детьми переедем в Голубой Утес.

Я мгновенно подняла голову.

— Прошу прощения?

Он не стал повторяться.

— У тебя достаточно комнат, где каждый из детей может иметь свое собственное пространство, и ты обустроила эту берлогу в качестве гостевой спальни на тот случай, если приедет твой брат или мои родители. Я продам свой дом и отдам тебе деньги. Но, когда мы переедем, все коммунальные услуги оплачиваю я.

— Я… но… ты… это… я не знаю, — пробормотала я, но так и не закончила мысль, которая не совсем созрела.

— На рынке, — перебил меня Микки, — я мог бы получить со своего дома восемьсот-девятьсот тысяч долларов. Это даже не пятая часть этого дома, поэтому я беру на себя коммунальные услуги, и считаю, что делаю то, что должен.

— А как насчет того, чтобы, когда мы это сделаем, — осторожно начала я, — мы стали бы делить все поровну? Ту долю, что бы ты смог…?

На этот раз я остановилась, потому что он сжал меня и сказал:

— Не заканчивай этого, Эми.

Больше я ничего не сказала.

— Я делаю то, что должен, — заявил он.

— Хорошо, Микки, — согласилась я, но только потому, что он вел себя так странно и это пугало меня.

— И это не жестоко. Дети любят этот дом. Он очень милый. Очень большой. Он нравится тебе. И ванна совсем не отстойная.

Это было больше похоже на Микки, поэтому я снова улеглась и ответила:

— Это все правда.

— Да, — пробормотал он.

Я замолчала, слушая при этом, как Микки засыпает. Никаких касаний губ. Никакой спокойной ночи.

Ничего.

У меня это заняло больше времени, но я заснула вслед за ним.

Микки разбудил меня, прижавшись губами к моим губам, он задирал мою ночнушку на спину, шепча:

— Я прошелся по дому. Все спят.

А потом он поцеловал меня.

Даже в полусне это был поцелуй Микки, и я поцеловала его в ответ.

И так мы с Микки занялись любовью.

Это было неожиданно. У нас не было никакой близости, не считая той, что в течение нескольких недель проходила через вышки сотовой связи. Я думала, это будет мощно, быстро и ошеломляюще.

Но нет. Это было медленно, благоговейно и сладко.

Мы и раньше не торопились. Наслаждались друг другом долго и основательно. Мне нравилось, когда Микки не спешил, так же сильно, как нравилось, когда мы набрасывались друг на друга, как подростки.

Но когда он наконец дал мне кончить и кончил сам, он прижал нас друг к другу, пробормотал «Спокойной ночи, Эми» и я снова услышала, как мой парень засыпает.

Сама я не спала.

Даже не сомкнула глаз.

Потому что мне уже доводилось заниматься любовью подобным образом. Не так хорошо, но Микки был лучшим во всем.

Это было в ночь перед тем, как Конрад ушел от меня.

Так что нет, я не спала.

Даже не сомкнула глаз.

*****

— Ладно, в чем проблема?

Услышав вопрос Алиссы, я резко вышла из раздумий.

Она, Джози и я сидели вместе за ланчем в «Уэзерби» через два дня после Рождества. Микки с детьми должны были вернуться на следующий день. Мои дети покончили с разрывом отношений с отцом и отправились к нему на Рождество (была его очередь), и с тех пор, с моего благословения, оставались с ним.

Так что я внезапно и непривычно осталась одна.

Достаточно одна, чтобы наконец смириться с тем, что происходит.

В последнем настоящем разговоре с моим парнем, он поделился, что если мы «все получится», то он перевезет семью в Голубой Утес.

Но мне было скучно повторять, что это был мой последний настоящий разговор с моим парнем.

Он уехал на неделю в Финикс со своими детьми, но еще до того, как уехать, отдалился от меня.

И после того, как он уехал, я больше слышала о Киллиане и Эш, чем о Микки, не только из-за их постоянного общения с моими детьми через СМС и звонки, но и непосредственно со мной (в основном через СМС).

Все, что я слышала от Микки, это такие слова, как «Финикс великолепен», и «Килл надрал зад летному тренажеру», и «Да, знаю, нам нужно спланировать нашу рождественскую вечеринку. Мы поговорим об этом, когда вернемся».