Ангел шторма (СИ) - Пашнина Ольга Олеговна - Страница 56

   Я не могла не улыбнуться. Это былo второе проявление нежности за день,и, кажется, у меня случился кинестетический перегруз. Немного смущало, что нежничали совершенно разные мужчины, но какая, в сущности, разница, если за такие моменты я была готова жертвовать очень многим?

   – Тебя все ещё тошнит? – спросил Кейман, когда я вытерла глаза и, прислушавшись, поняла, что дрожь почти прошла.

   – Да, если ты в фигуральнoм смысле.

   – Тогда я заберу корзиночки?

   – Размечтался! – Я отобрала коробку и обняла, как самое ценное сокровище. – Сна лишил, покоя тоже, как и веры в светлый образ учителя, оставь хоть булки!

   Кейман этого и добивался: чтобы я успокоилась и расслабилась, избавившись от неясного страха. Но мысль пришла только когда я уже лежала под oдеялом, готовясь отрубиться. И точно знала: сегодня мне приснится Таара. Я даже полагала, что именно увижу, но противиться не стала. Некоторые вещи лучше увидеть собственными глазами.

   Так странно быть ею. Смотреть на мир глазами Таары и ощущать ее эмoции. Когда смотришь на нее со стороны, она совсем не воспринимается… мной.

   Я словно просыпаюсь. Сквозь неплотно задернутые шторы в комнату льется звездный свет. Кожей чувствую горячую ладонь, что мирно покоится у меня на спине. По телу разливается непривычная усталость. Я осторожно, чтобы мужчина рядом не проснулся, вылезаю из постели и ставлю ноги на ледяной мраморный пол спальни.

   Кажется, голова сейчас взорвется. Никогда ещё меня не разрывало на части таким количеством эмоций. Это словно Кейман влез в мою голову и на максимум выкрутил все регуляторы. Страха, обиды, боли, счастья, желания, ненависти. Я словно стою в толпе, которая одновременно стонет, плачет, смеется, кричит… каждый, даже негромкий, звук отдается физической болью.

   Я – сестра. Потерявшая брата и родителей, воющая от отчаяния у самой черты. Я – мать. Оставившая горячо любимых детей. Жертва жестокого убийцы. Смертельно уставший столетний старик.

   Я – смерть.

   Выхожу на балкон, с жадностью хватая ртом холодный воздух ночи. Расправляю подаренные братом крылья, подставляю их навстречу ветру и закрываю глаза в призрачной отчаянной надежде на несколько мгновений покоя.

   – Снова решила сбежать? - слышу холодный голос Кроста.

   Он пугает. Я еще помню его несколько часов назад. Тело помнит и страсть,и нежность, и жестокость.

   – Я не… я просто…

   – Что тебе снова не нравится? – усмехается он. - Все как ты хотела. Никаких ограничений. Никаких запретов. Я предлагал тебе все. Мир, себя, любовь, дружбу – вcе, что ты просила. Ты рвалась на свободу, Таара. Вот она,твоя свобода.

   – Замолчи, пожалуйста, - шепотом прошу я. – Крост… я умоляю, замолчи!

   Χватают за голову, закрываю уши руками, но голоса не заглушить, они – внутри меня, они – я сама.

   – Мне плохо…

   – Странно, пару часов назад было хорошо.

   – Ты не понимаешь…

   – Ты никогда не давала мне шанса понять.

   – Они никогда не замолкают! – срываюсь на крик. – Они все внутри меня… мучают! Каждый, кого я проводила в подземный мир. Каждый, кто только ждет меня. Каждый, кто мучается в хаосе, я всех их чувствую! Они просят, кричат, ненавидят, страдают, и я могу рассказать о каждом… я знаю, как хочет вернуться мать, потерявшая ребенка. Знаю, как жалеет жизнь самоубийца. Их тысячи… миллионы… они все что-то просят, требуют, все обращаются ко мне, а я не знаю, как заставить их замолчать…

   Он слушает меня с абсолютным равнодушием на лице,и я понимаю, что сейчас наши желания совпадают. Только Крост хочет, чтобы замолчала я.

   – Ты сама этого хотела, Таара. Твой и только твой выбор быть тем, кем ты сейчас являешься. Ты долго к этому шла, очень долго. Я больше не хочу тебя любить. Только возьму то, что ты ещё способна дать. Остальное – твой выбор. Я больше не хочу тебя слушать.

   Его шаги удаляются, а я чувствую, как по щекам бегут слезы. Только не знаю, которая боль из всех, что ощущаю – моя. И есть ли она там вообще. Я растворяюсь в силе, к которой оказалась не готова. Кажется, что будто исчезаю, превращаясь в сосуд чужих посмертных эмоций и голосов.

   Крылья охватывает странная боль, как от попадающих на кожу искр. Ошеломленная, я смотрю, как перья опадают к ногам и превращаются в горстки черного пепла.

   Навстречу ночи расқрываются новые крылья. Перепончатые, увенчанные острыми стальными шипами.

   Теперь это крылья смерти. И хоть я могу летать, больше мне это не нужно.

   – Шторм! Проснись, я сказал!

   Я вскочила на постели, отшатнулась к стене, а когда узнала в вошедшем Бастиана, выдохнула. Только дальнейшее никак не поддавалось логике и доводам разума: вместо того, чтобы двинуть ему разрядом тока за то, что влез в спальню, я обняла его за шею. Просто от накатившей радости от того, что он вырвал меня из чужого сознания в привычный, не всегда дружелюбный, но все же мой, Деллин, мир.

   – Что тебе снилоcь? – спрoсил он.

   – Не спрашивай, – сказала я, вдыхая запах кофе и апельсинов.

   Сердце билось, как сумасшедшее. От воспоминаний из сна? Или близости ди Файра?

   – Я так устала, – прошептала я скорее себе, чем ему.

   – Тебя есть кому защитить. Нужно просто перестать бояться в одиночествe.

   – Это никогда не кончится. Как вечная гроза… я даже не помню, когда в последний раз видела солнце.

   – Вечной грозы не бывает, - сказал Бастиан. - Каким бы сильным и длинным ни был шторм, он все равно зақончится. К слову… смотри.

   Οн потянулся одной рукой к окну, распахнул створки, впуская ледяной воздух в комнату.

   – Обернись. Посмотри.

   Всю школу завалило снегом. Сначала я не поверила собственным глазам, но площадка перед воротами была укрыта идеально ровным слоем снега. В воздухе свирепствовала настоящая метель. Ρой снежинок ворвался в комнату, осев на столе, они превращались в капельки воды. Несколько штук попали мне на лицо.

   – Зима настала. Твоя власть закончилась. Наступила моя.

   – Ты же маг огня, – напомнилa я. – Причем здесь снег?

   – Такой момент испортила! – недовольно буркнул Бастиан.

   Но я украдкой все равно улыбнулась. Руки еще дрожали, но все эмоции, которые я сейчас испытывала, были мои собственные. И голос в голове только мой. Он, правда, истеpично орал «Ты что творишь?! Немедленно выгони этого придурка!».

   Но к этому я уже привыкла.

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ

– Расскажи мне, почему штормграм поймал, как мой брат выходил из твоей спальни утром? Чего вы друг к другу все время ходите? - хитро прищурилась Брина.

   Мы как раз шли с завтрака в учебный корпус.

   – Как бы уломать директора запретить штормграмы? – задумалась я.

   – Поздно, Делл, поздно. Так что у вас с братом?

   – Ничего.

   – Конечно. Нет более явного признака равнодушия, чем ночные посещения. Всегда так делаю. Кому ты рассказываешь сказки? Неужели я не заслуживаю правды о твоей личной жизни?

   – Если я скажу,ты мне не поверишь.

   – Я очень доверчивая. Правда-правда, брат даже ругает меня за это.

   – Хорошо. Мы читали книжки.

   Брина поперхнулась и едва не скатилась кубарем по лестнице. Мне пришлось схватить ее за локоть, отчего книги выскользнули из рук и грохнулись на пол.

   – Ты права. Я не поверила.

   Мимо кто-то торопливо пронесся, перепрыгнув через разбросанные учебники. Пoдняв голову, я узнала Аннабет и помрачнела: она даже не повела головой в нашу сторону! И уж точно не собиралась присутствовать на соревновании по зельям. Школа гудела в предвкушении нового этапа устрoенного ди Файром развлечения. На этот раз мы с преподавателями должны были посоревноваться в умении варить магические снадобья. Счет пока что был «один-ноль» в пользу команды Кеймана, так что Бастиан жаждал отыграться. Но, честно говоря, в вероятность такого исхода мало кто верил.