S-T-I-K-S. Грибы с зубами (СИ) - Андр Алекс - Страница 33

Промелькнувшие в нескольких десятках метров искры трассеров стали неожиданностью. Слишком близко я подошел к стабу, подумал Грибник, отворачивая. Следующая очередь мелькнула дальше. Третья пошла накрытием. Звонко ударило, мотор встал, аппарат рывком, резко потянуло вправо. Топливопровод Грибник перекрыл машинально, не раздумывая. Крен выправить не удавалось, хотя и старался, насколько хватало рук и сил. Аппарат со скольжением, разменивая высоту, валился в крутую спираль. Свист ветра, задувающего в шлем, это лучший индикатор скорости.

Осмотревшись, Грибник понял, что пулей зацепило консоль, так что асимметрия это полбеды. Хуже то, что в любой момент аппарат может просто развалиться в воздухе. Мелькнула мысль про парашют. Спасательный парашют лежит под сидушкой. Мысленно прокрутил в голове все действия. Достать, расчековать, изо всех сил метнуть контейнер вбок, по направлению вращения. Но ведь пока то, что происходит, это далеко еще не свободное падение. Нет худа без добра, этот маневр увел из прицела. Использовать СП пока передумал, в плен к мурам не хочется. Раз до земли еще несколько минут, надо бороться.

Теперь Грибник понял, что стреляли не с земли, а из бокового люка Ирокеза. У дельтапланериста нет обзора вверх в нормальном полете, приближение вертолета он не заметил. А Даром не заметил, поскольку был сосредоточен на другом. Хуже всего то, что в отдалении виднелось еще два таких вертолета. Впрочем, их вскоре стало меньше, на следующем витке, когда они снова попали в поле зрения, один из них горел и падал. Грибник догадался, что это расчет ПЗРК подравнял счет сил и средств, хотя итог всё равно сильно не в пользу стронгов. Но подстреливший Грибника пулеметчик оставил его в покое, вертолет отвернул в сторону, нанес удар ракетами по земле. Про дельталет внешники не забыли, конечно. Скорее решили, что с ним уже покончено.

Отстегнувшись, Грибник сместился максимально под поднятое левое крыло, наконец то появился запас управления по крену. Выровнять дельталет удалось благодаря особенности конструкции, мототележка с тандемной компоновкой так сместиться бы не позволила. Теперь каждый метр потерянной высоты превращался в пять-семь метров расстояния по горизонтали, на курсе от полыхающего стаба. Под крылом поля, заросшие кое-где кустами, сменил чахлый лес соседнего кластера. По мере приближения к земле всё лучше становились видны детали. Внизу не просто лес, а скорее болото. Местами возможна трясина. В этом Грибник убедился, когда дельталет зацепил крылом растущую на кочке чахлую сосенку, а его как из пращи швырнуло в вязкую болотную жижу.

*

Маэстро видел, как дельталет свалился на крыло и устремился к земле, как пролетевший вертолет нанес ракетный удар. Дальше возможности наблюдать не было.

– Дымно стало. – О бое Маэстро рассказал Второму всё подробно, что знал и видел. – Чуть раньше, чем вертолеты появились, Кобра уже отсигналил ракетой, что выходит. После этого шашки на широком фронте южнее стаба зажгли. Отступали спецы, как и зашли, под прикрытием дымов. Да и пожар у них за спиной разгорелся не на шутку.

– Ребят то вытащили?

– Сколько и кого не знаю, но кого-то точно. По крайней мере, кроме нас с тобой, у них сейчас пленных нет. У нас в той атаке потери, похоже, очень серьезные и муров потрепали очень крепко. Слышал доклад, что одну вертушку сшибли.

– Кобра, он такой Кобра. Каждый бой, как последний, а сам всегда в первых рядах.

– Да, он такой. На грани, выше которой только звезды.

– Ну, рассказывай дальше.

– А дальше были ежики в тумане. То есть в дыму. Муры не особо рвались нас по земле догонять, ведь можно же и догнать, а дальше еще неизвестно как выйдет. Ну а внешники долбали по зеленке ракетами. Эффективность ударов невеликая, перевод боеприпасов. Но под такой удар я и угодил, мне досталось с газом. А позднее патруль муров на меня напоролся, очнулся я уже когда меня в Букло везли.

– Заколдованное место. Уж как старательно мы обходили его, да так и не обошли.

– Тут мы ненадолго. Меня, как понял, смотрящему от внешников подарили, чтобы за косяки и провалы последних дней оправдаться. Ну, или чтобы он мог оправдаться перед своими. Меня привозили и показывали ему, когда он прибыл, видимо предполагали, что он ненадолго. Тогда я их разговор и подслушал.

– А он надолго?

– Его основная задача сейчас это обеспечение безопасной транспортировки спецгруза по территории муров до реки, он этим сейчас занят. В Букло его нет, мотается где-то.

– Долго их противогаз держит?

– Он иммунный… и предполагаю, что он ментат. Через белый жемчуг, наверно.

– Становлюсь суеверным. Ехать к внешникам, да еще со связанными руками, это дурная примета. Не к добру. Но и то лучше, чем тут сидеть. В пути наш последний шанс.

– Лететь. На аэроплане Цессна какой-то номер. За штурвалом он один, сам.

– Интересно, нас погрузят тушкой или чучелком? И всегда ли они используют пластиковые наручники?

Внешник зашел взглянуть на пленника в компании знахаря и группы муров, похожих на бандюков средней руки, на следующий день. Задал только один вопрос.

– Ты органисофыфайт бунт ф легерь сфежакофф?

– Не знаю я никаких лагерей.

– Знаешь.

Вскоре посетители ушли.

– О чем этот Джеймс Бонд с мурами шептался?

– Он Джеймс Меррил. Муры считают, что ты сенс из состава рейдовой диверсионной группы, заброшенной для разгрома концлагеря. Втирали, что эту группу они уничтожили, организовав масштабную операцию, а тебя взяли в плен после того, как по ее остаткам долбанули внешники. Завтра нас отправят. Как я и думал, самолетом.

*

Очень хотелось бы взлететь, но увы. Реальность, данная Грибнику Первому в ощущениях, это болото. Самая его сердцевина, гиблое, непроходимое место. Невысокие деревья на островках, преимущественно ивы и осины, много открытой воды, по поверхности которой плавает трава, заросли камыша. А местами трясина, топь. Там вода с мхом и торфом перемешана в однородную почти массу. Чуть плотнее у поверхности, чем в глубине. А по поверхности яркая зеленая трава.

На то, чтобы проползти по этой лужайке до дельталета жалкие четыре метра, понадобилось чуть больше часа. Повезло, на это могла уйти и вся оставшаяся жизнь.

Трясина не озеро, там плавают иначе. Человек, пока у него в легких воздух, легче воды и в воде поднимется к поверхности, даже если не прилагает к тому никаких усилий. Но трясина коварна. Архимедова сила слишком мала, чтобы преодолеть ее переменчивую вязкость и вытолкнуть тело вверх. Поэтому бревно, брошенное на поверхность, не утонет, но и бревно, оказавшееся ниже поверхности трясины, так и не всплывет никогда. Зато если распределить свой вес на максимально возможную площадь и не торопиться, то по самой жуткой трясине можно попробовать проползти. Попытка не пытка. Беда в том, что любые движения, чуть более резкие, чем некая зыбкая грань, эту самую вязкость уменьшают… увы, под увязшим уменьшают, то есть именно там, где ему так нужна опора. Потому и говорят, что если уж провалился, то будет засасывать и дальше. Это не совсем так, конечно. Это только так кажется. Трясина хоть и коварна, но безразлична. Она убивает запаниковавшего не потому, что хочет его смерти. Просто выбираясь, нужно учитывать особенности этой среды, а страх подталкивает к неправильным действиям. Рывки только во вред, как и довольно естественное человеческое желание поднять голову повыше и дышать почаще. Дышать тоже надо медленно, нужно всё делать плавно, но не останавливаясь ни на секунду. Грибник даже вспомнил, как такие субстанции, как болотная жижа, называются на языке науки. Но выбраться помогло не это знание, а опыт. Ну и терпение, и хладнокровие. Болото для настоящего грибника это же как терновый куст для Братца Кролика. Впрочем, в такую трясину Грибник шмякнулся впервые, раньше до того не доходило.