Охота на Золушку (СИ) - Барт Владимир - Страница 23

Продолжив поиск, Ян сумел выявить еще одно чудо современной техники. Но здесь почерк установки был иной. Посоветовавшись с Гришиным, они пришли к выводу, что в доме независимо друг от друга действуют по меньшей мере два агента. Принадлежат они к одной организации или работают на разных хозяев - пока оставалось неизвестным. Тормис подозревал, что в доме имеются и другие "сюрпризы", но у него было слишком много другой экстренной работы. Время! У Яна не хватало времени и квалифицированных помощников. Служба безопасности Великого комплектовалась из оперативников с весьма неплохой подготовкой. Но уровень их технических знаний оставлял желать лучшего. Впрочем, Тормис слишком многого требовал. Оперативники знали и умели не меньше своих коллег из любого охранного агентства или государственной структуры. А для решения технических проблем пригласили специалиста - Яна Тормиса. В конце концов удалось же людям Гришина выйти на предателя, оказавшегося, как это не прискорбно, их соратником. Перед отлетом в Москву Гришин сообщил Тормису, что нащупал ниточку к заказчику. Но имя не назвал.

Сегодня начальник службы безопасности концерна должен был вернуться вместе с Великим из столицы. И знания и умение Тормиса могли бы существенно облегчить задачу Гришина в поиске опасного, но все еще остающегося неизвестным врага.

Но накануне вечером Ян почувствовал недомогание, а ночью стало совсем худо. Доктор Рейн, вызванный на квартиру больного, диагностировал отравление. Тормис входил в число особо ценных сотрудников, поэтому его не только поселили на охраняемую квартиру и приставили телохранителя, но даже для домашнего холодильника продукты закупали не через розничную сеть, а через специальный оптовый склад, обслуживающий столовые и торговые точки корпорации. Да и питался он вместе с охраной - предосторожность, принятая Гришиным. Таким образом, случайное отравление исключалось. Но болезнь была налицо. В самый ответственный момент!

Тормис лежал на постели и смотрел в потолок. Гришин нашел время позвонить и пожелал товарищу: "Наслаждайся болезнью". При напряженной жизни, которую они вели, постельный режим действительно является отдыхом. Но Ян не мог расслабиться. Ни на минуту не оставляли мысли о ходе операции, которую Гришин проводил в Москве. Юра ходил по острию ножа.

За долгие годы работы в КГБ Ян притерпелся ко всякой грязи, что наполняет жизнь. Он не питал особых иллюзий относительно нанявшего его банкира - несомненно, за душой у того имелось немало грехов. Да и сейчас Петр Алексеевич оказался замешан в чем-то весьма неприглядном и противозаконном. Но это не пугало Тормиса. Чтобы там ни говорил по этому поводу основатель советской тайной полиции, у начальников Яна в КГБ руки тоже не всегда были чистыми. Работа такая. Служба такая. Многие коллеги Тормиса искренне верили, что работа в органах делает их чуть ли не святыми и списывает если не все, то очень многие грехи. Государственные интересы, по их мнению, оправдывают что угодно, это как индульгенция от любого греха. Тормис же не искушался на сей счет: не замечать грязи на своих руках - еще не значит сохранить их в чистоте. Ян никогда не отличался разговорчивостью, но по отдельным его замечаниям все же можно было составить впечатление об отношении к делу. Среди коллег Ян слыл циником. Но был отличным профессионалом, за что ему прощались некоторые недостатки. Главное - не трепал языком и хорошо выполнял возложенные на него поручения. Когда же Система рухнула и Тормис оказался уволенным из органов, его цинизм, ранее считавшийся как бы недостатком, стал настоящим достоинством. Еще большим, если помнить, что Ян имел собственные принципы. Человек с принципами - в наше время это уже что-то.

У него было мало друзей. Он трудно сходился с людьми. Зато никогда не предавал друзей, зная, что и сам может всегда на них положиться. Кроме того, человек заплативший за работу, мог быть уверенным, что Тормис его не подведет и честно отработает каждую копейку. Все эти качества делали карьеру Яна в качестве частного консультанта по вопросам безопасности вполне успешной, но они же в купе с подозрительностью и постоянным напряжением, наградили Тормиса ранней сединой и язвой.

Медики, по обыкновению, пытались удержать пациента в постели до тех пор, пока из организма не выйдут все токсины. Но Тормис предвидел, что тогда, от снедающего его беспокойства, вновь откроется застарелая язва. Оказаться отрезанным от информации - что может быть хуже. По настоянию доктора Рейна сотрудники детективного агентства не докучали больному. Врач почему-то считал, что это должно положительно отразиться на здоровье пациента. По указанию того же Рейна к Яну приставили сиделку. Порешили на том, что готовить станет приходящая домработница, медсестра три раза в день будет подъезжать для выполнения назначений, доктор Рейн производить осмотр в обед. А если больному что-то понадобится, достаточно будет нажать кнопку и к нему поднимется охранник, дежурящий у входа в дом.

Но очень скоро медики сами нарушили распорядок. Медсестра явилась лишь во второй половине дня, ближе к вечеру, врач и вовсе не приехал.

Хмуря брови, медсестра сердито шуршала упаковками лекарств и одноразовых шприцов.

- А доктор сегодня не будет производить осмотр? - поинтересовался Тормис, переворачиваясь на живот и оголяясь для инъекций.

- Он с вечера на Богоявленской. Рядом с Бачуриной.

- Татьяна Николаевна заболела?

- Бедняжка тяжело переживает смерть мужа.

- Что?! Великий умер? - от неожиданности Тормис даже попытался встать, забыв об уколах.

-Не дергайтесь больной. Я едва не сломала иглу, - поморщилась медсестра.

- Когда умер Великий? Как?

- Разбился в самолете. Еще вчера.

- Вчера... Кто-нибудь выжил?

- В катастрофе? Нет.

Больше вопросов Тормис не задавал. Лежа на постели, он молча размышлял, не обращая внимания на манипуляции, которые производила над ним медсестра.

Едва женщина вышла, Ян набрал номер дежурного службы безопасности концерна и приказал срочно вызвать к себе Алексея Сироту, возглавляющего службу информации, и Максима Кузнецова, волею случая оказавшегося старшим. Именно приказал, а не попросил, чем несказанно удивил дежурного. Для большинства сотрудников охраны Ян Эдуардович оставался всего лишь техническим консультантом, привлеченным для выполнения разовой работы. Мало кто знал, что новичок имел вторую по рангу должность в иерархии службы безопасности концерна.

По сути Тормис предъявил права на руководство детективным агентством, что не вызвало особого восторга у Сироты. Последний работал на Великого уже пять лет и теперь ему предстояло признать над собой старшинство какого-то "варяга". И все же начальник группы информации явился на вызов. Раз уж не оказалось никого более подходящего среди оперативников, приходилось терпеть начальником технаря.

Таким образом, приехав на квартиру Яна Эдуардовича, старшие по должности руководители служб не высказали никаких возражений против кандидатуры Тормиса на пост главы детективного бюро. Правда следовало еще получить официальное назначение из рук наследников Великого.

В первую очередь Ян попросил ввести его в курс дел. Особо его интересовало поведение первых лиц корпорации "Цесарь" и то, как они восприняли известие о смерти Петра Алексеевича. В частности - Бачурина.

- Вы подозреваете Татьяну Николаевну? - спросил Кузнецов, чувствовавший к графине искреннюю симпатию. - Думаете, она подложила бомбу в самолет?

- Наверное, я должен ответить, что буду подозревать всех, пока меня не убедят в обратном. Но на самом деле я хочу знать, с кем предстоит работать и чего следует ожидать от людей, один из которых вскоре станет нашим шефом. Среди них я не исключаю и Бачурину, - пояснил Тормис. - До сих пор никто из нас не смотрел ни на нее, ни на Казарина, ни на Лебединского как на возможного руководителя. Поэтому собирайте всю доступную информацию о потенциальных шефах. Это в наших с вами интересах.