Прокачаться до сотки 3 (СИ) - Соколов Вячеслав Иванович - Страница 50

Этим словом он обозвал всех присутствующих, естественно, кроме Форина. Но никто и не обиделся. Разве что Витя Тихоня полез задавать какие-то вопросы. Но очень быстро сдулся… Сразу после того, как Молот рявкнул:

— Сглазишь, прибью!

Честно я напрягся. Витя так-то частенько по делу говорит. Но Молот, рубанув рукой, отрезал все возражения:

— Эта бронза покруче стали будет, в некоторых смыслах. Забыли, где находимся? Всё будет, хоккей.

— А я стесняюсь спросить, — подлез Листик, — а когда настоящей гранатой бахнем?

Народ испуганно заозирался. Одно, стрелять болванкой из обожжённой глины. Другое, ей же, но с взрывчаткой. Кто даст гарантию, что снаряд не повредится прямо в стволе? Антошка там конечно хитрую конструкцию соорудил. Да и вообще с этими снарядами целая эпопея была.

Он же сперва пытался бутылки взрыв-алхима покрыть глиной по размеру ствола. Потом это дело посушить возле печи, которую соорудил с помощью наших охотников. Очень аккуратно и с соблюдением техники безопасности. Так что голову ему оторвало, когда он ставил вторую гранату, а не сразу.

После воскрешения Листик выдал мысль:

— А мне говорили, что сапёр ошибается всего раз в своей жизни, — и, заржав, поднял руку с растопыренной пятернёй. — Раз, — загибает указательный палец.

— Два, — бью ему с правой по довольной харе, так что, лязгнув зубами, отправляется в полёт.

— Три, — глубокомысленно изрекает Балагур, встречая летящую тушку ударом ноги в корпус. С вертухана.

— Четыре, — не остаётся в стороне Лаки, не давая упасть другу на землю.

— Пять, — пробивает пенальти почти у самой земли Хан.

— Что вы делаете!? — кричит Вера, которой явно не по душе то, что её мужа превратили в мяч.

— Шесть, — принимает подачу Тихоня.

— Учим жизни, дочка, — ловит девушку, рванувшую на помощь супругу, Степаныч.

— Семь, — сердобольный Пьеро ловит побитую тушку сапёра и достаёт зелье здоровья.

— Эй, я тоже пнуть хочу, — возмущается Пума.

— Пума, ты что, страх потеряла? — прищуриваюсь.

— Извини, — шаркает ножкой. — Но ведь этот паразит, мало того что сам угробился, а с ним ещё двое, так ещё и Хаски руку почти оторвало.

— Ничего, Хан, ему уже пробил за неё.

— Я бы ещё добавил, — хмурится Марат, — но Верку жалко, — кивает на рыдающую девушку возле, хоть и побитого, но всё так же любящегося Листика.

— Да не должно было рвануть, не та температура, — долбит свободной рукой себя в грудь этот маньяк, второй же гладит жену по волосам. — Хотя, термометра то нету…

— Листик, ну вот серьёзно, ты же нас всех рано или поздно угробишь! И ладно здесь, воскресить можно, а вернёмся домой и что? Оставишь жену вдовой?

— Да не фигня… Ай! Ай! Ты чего дерёшься?

— Верка, в нос бей, — тут же подсказывает Пума. — Дайте ей кто-нибудь кастет!

— Оттаяла девчушка то! — пихает меня в бок Степаныч.

А Листик в это время, ловко справился со своей, женой прижав её к груди. И принялся гладить по волосам, обещая, что больше такого не повторится. Что теперь он будет очень осторожным.

Мдя-я-я… Что любовь с людьми делает. Уговорил, паразит такой, свою красавицу. Вот только, как мне кажется, никто кроме Веры ему не поверил. Это же Листик. Увидит новую взрывающуюся игрушку и опять полезет. Расслабил его Эдем. И бессмертие это.

Надо что-то делать. Может стройку какую-нибудь замутить? И пусть там потрудится. После того, как гранаты сделает, конечно.

И ведь сделал, паразит такой. Запряг местных плести ему корзиночки круглые из веток. Потом всё это обмазывал глиной и пихал в какие-то формы. Как я понял, каркас позволял немного ошибиться с количеством материалов — деформировался при обжатии. Потом это дело подсушивалось и обжигалось.

И после всего этого, в полость внутри, уже заливалась взрывчатка. Дело долгое и муторное. Поэтому гранат у нас пока пять штук всего.

И тут вот какое дело. С одной стороны, вроде как, и нормально сделано. Очень Изи помогла, сделала какое-то зелье, которое должно укрепить глину. Но что-то страхово пробовать.

— Блин, Мажор, что-то очково мне, — хмурится Молот. — А если рванёт? Тут же и миномёту хана, и, самое страшное, паровик может пострадать.

— Так ты, вроде, именно для этого его на пять метров отодвинул. С трубой подающей вон сколько с Форином возились. Стену из брёвен сложили, опять же.

— А если снесёт стену?

— Не снесёт, — тут же вмешивается Листик.

— Ты лучше молчи, — стискивает кулаки Олег.

— Да успокойся, я по норме заливал взрывчатку и испытания провёл. Гарантию, что гранату не разорвёт в стволе не дам. Не моя тема. Но в случае взрыва паровик не пострадает.

— А если что-нибудь подкинет вверх, да хоть вон тот рычаг, оно перелетит через стену и бахнется сверху на паровик? — подаёт мысль Тихоня.

— Да не должно, — дёргает себя за мочку уха Листик.

— Крышу пошли делать, — сплёвывает Балагур. — Если Тихоня брякнул, теперь по закону подлости так и получится.

В общем, не будем мы вспоминать, как с матом сооружали защиту для паровика. Скажу только, что ничего не взорвалось. Точнее не взорвался миномёт, а вот граната за стеной бахнула. И нормально так судя по виду. Где-то между наступательной и оборонительной «лимонкой». И отлетела хорошо, метров на сто пятьдесят от стены.

Молот, кстати утверждает, что можно дальше. Но только если гранаты не глиняные будут, а то боится он, что миномёт разорвёт. И главное, более хорошо к стволу подогнанные, без таких зазоров.

Да уж. Началась техническая революция. Хан, даже на Листика за Хельгу дуться перестал. Почему? Так за рабочий патрон к винтовке. Нет, патрон этот придумали Молот и Форин, они же и ружьишко соорудили. Но вот стрелять эти боеприпасы заставил именно Листик.

Выглядел этот карамультук весьма эпично. Полтора метра длинной и калибром десять миллиметров. Радует только то, что не дульно-зарядный, а то прям боюсь представить эту скорострельность. Да и так не особо блещет.

Патрон вставляется, как на охотничьем ружье. То есть переломил, вставил, взвёл курок. После выстрела, специальной приблудой подцепил гильзу и вынул её. И снова. Короче почти автомат.

Естественно ёрничать я не стал. Ибо понимаю, что с чего-то надо начинать. Как говорится убедиться, что оно работает. А потом уже мудрить, авто-взвод и экстракцию патрона. Как и говорил уже, хорошо не дульно-зарядное. А то представляю, как на глазок наливаешь взрывчатку, а оно проливается… Нет спасибо.

Зато поёрничал Балагур:

— Вау, да это же почти СВД!

— Ну СВД не СВД, но нормальные стволы мы с Форином сделаем. Нам бы мага хорошего. Да инструментов кое-каких. А вот ты до талого, будешь вот с этим убожеством бегать.

— А это не тебе решать, — огрызается Вован. — Командир у нас Мажор.

— А я не буду больше делать, если он тебе хороший ствол раньше даст.

— Прикажет, и куда ты денешься?

— А не проще тебе не давать? — хмыкает Хан, примеривая приклад к плечу.

— Злые вы, — гордо отворачивается Вовка.

— Давайте стрельнём уже, — не выдерживает Лаки.

Стрельнули. Ну что вам сказать… Это действительно не СВД. Во-первых, нет оптики. Во-вторых, с двухсот метров, в дерево Хан попал. С трёхсот тоже. Но в самый край. И тут кончились патроны. Ага. Их всего два было. Ручная работа, однако.

Но жизнь то налаживается, а? Теперь у меня новая мечта. Спереть где-нибудь мага… Хочу нормальный ствол.

Глава двадцатая

О приближении отряда Воронов стало известно ещё тогда, когда их каравану оставалось топать до нас не менее пятидесяти километров. Ну а что вы хотели? У нас теперь своя воздушная разведка.

И более того, пернатым-хранителям плевать на то, что система накрылась. Они как общались между собой, так и продолжили это делать. Правда, несколько косноязычно трындят, но мы же помним, что они по сути своей малыши совсем.

Вот и Босяк порадовал меня этой информацией. Ему сообщил Лекарь — питомец нашего Пьеро, которые был в разведке, как раз в той стороне. Так что пришлось организовывать стихийное собрание в столовке. Ну а где ещё то? Тут заодно пожрать можно.