Скрипач - Жарчинская Инна - Страница 25

— Ты под лестницей на первом этаже в нашем подъезде, — объяснил он. — Вызвать «скорую»? У тебя что-нибудь болит?

Я все никак не могла поверить, что это он и что я уже проснулась. Попыталась подняться, но ноги подкосились и я упала бы на пол, если бы Ник меня не поддержал за талию.

— Не надо «скорую» вызывать, — попросила я. — Со мной все нормально. Я домой хочу, но почему-то не могу идти.

Не говоря ни слова, он подхватил меня на руки и понес вверх по лестнице. Я чувствовала себя неловко. Казалось, что ему тяжело меня нести и он вот-вот меня уронит.

— Не надо, — взмолилась я, — я сама постараюсь дойти. Ведь четвертый этаж. Тебе тяжело.

— Ну, — улыбнулся он, — я не такой слабак, как тебе кажется. Успокойся и не переживай. А потом ты мне расскажешь, что с тобой случилось. Ты опять танцевала?

Перед своей дверью он поставил меня на ноги и полез в карман за ключом. Чтобы не упасть, я прислонилась к стене. Когда дверь открылась, Ник вопросительно посмотрел на меня и произнес тихо:

— Я понимаю, что в прошлый раз я напугал тебя. Сам не пойму, что такое на меня нашло. Извини, я этого не хотел, как-то само собой получилось. Сейчас мне почему-то не хочется тебя оставлять одну. Ты не побоишься зайти ко мне? Обещаю, что пальцем тебя не трону.

Я кивнула, потому что в этот момент не могла говорить — меня душили слезы, которые я сдерживала с большим трудом. Он понял мое состояние и не стал задавать больше вопросов. В коридоре снял с меня куртку и сапоги и отнес на руках в спальню. Прямо в одежде положил на кровать и укрыл одеялом. Страшно мне не было. После того, что со мной произошло, я не думала, что со мной может произойти что-то еще более жуткое. Меня била нервная дрожь, Галка называет это состояние отходняком.

Ник грустно посмотрел на меня и вышел. Появился он с чашкой горячего чая, сел рядом на кровать и стал поить, как маленького ребенка.

— Это успокаивающий сбор, — объяснил он. — Тебе надо немного отдохнуть, а потом поговорим, да?

— Ага, потом, не сейчас, — шепнула я, глотая обжигающий напиток. — Скажи, где ты был? Я думала, что ты переехал на другую квартиру.

— Зачем? — удивился он. — Меня здесь все устраивает. А был я у мамы, здесь рядом, в соседнем городе. Отпросился у Гурьева и поехал ее навестить. Ей сделали операцию и я должен был быть рядом первое время. У нее была язва желудка.

— Мама? — надеюсь, он не услышал в моем голосе радости, потому что в этот момент остатки сомнений рассыпались в пыль. Ведь у дьявола не может быть мамы в соседнем городе.

— А что тебя так удивило? — спросил он, но по его улыбке я поняла, что он догадался о моих мыслях. — Неужели ты до сих пор веришь, что детей находят в капусте? Черт, как же я устал!

Я подвинулась и взглядом пригласила его лечь рядом. Он все понял, лег поверх одеяла и робко приобнял меня. Истерика сразу же пошла на спад. На душе стало спокойно. Засыпая на его плече, я была уверена, что, когда он рядом, со мной ничего плохого не может произойти. И Старый, и Белый, и их Учитель не смогут причинить мне никакого вреда.

Глава 10

Мы с ним, кажется, стали друзьями. Хотя моя Галка всегда утверждала, что между мужчиной и женщиной никакой дружбы быть не может. Ей виднее, она в этом деле разбирается. Друзья… Это не совсем то, чего бы мне хотелось, но о чем-то большем я старалась даже не думать. Не было в моей жизни пока еще романов. Откуда берутся дети, я, конечно, знала — не настолько дикая, но сам процесс меня пугал. Не до обморока, конечно, но вполне достаточно, чтобы я воздвигла вокруг себя непреодолимый барьер.

Да и сам Ник больше не предпринимая никаких попыток сблизиться. Я думаю, что его так шокировала моя реакция в первый раз, что он решил больше со мной не связываться. А может быть, у него просто никогда не было таких, как я, и он понятия не имел, что делать в этом случае. Девицы сами вешались ему на шею и готовы были разорвать его на сувениры. Я это наблюдала в «Империи». Ему не стоило больших усилий любую из них уложить в постель. Был ли смысл напрягаться из-за какой-то дикой девицы с тараканами в голове?

Да и его скрипка больше не сводила меня с ума. Он играл, вот только голос этого инструмента серьезно отличался от того, которым мой скрипач изводил меня уже несколько месяцев. Та скрипка плакала, стонала, кричала и нашептывала неведомые заклинания, а эта пела и смеялась. Голос у нее был звонкий, без надрыва, как у маленькой девочки. Слушая ее, я думала, что на такой скрипке хорошо играть на свадьбе — народ танцевал бы до упаду, что и происходило тогда в «Империи». А на той, что он играл раньше, лучше играть на похоронах, так много страдания было в ее голосе, страдания и страсти. Жить стало легче, но скучнее — чего-то не хватало для полноты ощущений.

Но зато он был рядом. Если бы не стена, то я могла бы протянуть руку и коснуться его. Иногда я стояла, прислонившись к стене, и мечтала, закрыв глаза. Знали бы родители, какие сумасшедшие фантазии рождает мое больное воображение!

В тот день все шло как обычно. Возвращаясь с занятий, я заскочила в магазин и купила упаковку пирожных — и он, и я, как оказалось, сладкоежки. Дома я принялась за мытье посуды. Ненавижу это занятие! Сколько раз обещала себе накупить кучу одноразовых тарелок и стаканов, но почему-то всегда вспоминала об этом обещании только тогда, когда выяснялось, что кофе мне налить не во что, да и суп придется хлебать прямо из кастрюли.

Я решила пригласить в гости Ника. Он у меня еще ни разу не был, если не считать того случая с починкой выключателя. А то хожу к нему чуть ли не каждый вечер, а пригласить человека к себе ни-ни. Как-то это не по-человечески.

Басмач, вальяжно развалившийся на стуле у батареи, с интересом за мной наблюдал. Мне показалось, что он понимал больше, чем ему по штату положено, потому что иногда он издавал что-то такое ехидное, полное кошачьего сарказма:

— М-дя, — говорил он и тут же на всякий случай вновь притворялся спящим красавцем.

Когда я переместилась в комнату, то мое внимание привлекли странные звуки, доносящиеся из-за стенки. Я не сразу поняла, что они означают. Нет, конечно, это было не пение скрипки. Все оказалось гораздо хуже. Там, за стеной, в соседней квартире, стонала женщина. Стонала не от боли, а от наслаждения.

Кровь прилила к моему лицу, в ушах зашумело, а сердце готово было разорваться на множество красных тряпочек. До этого момента я никого никогда еще не ревновала и понятия не имела, насколько это страшное, разрушительное чувство. Казалось, что внутри меня полыхает пламя. Где-то на дне души бурлил и пенился яд, которым можно было бы отравить весь мир, будь этот яд материальным. Если бы я в тот момент оказалась с ними в одной комнате, то точно убила бы и его, и ее, кем бы она ни была. И рука у меня не дрогнула бы. Я даже представила себе, как безжалостно кромсаю ножом их сплетенные тела. От отчаяния и боли мне хотелось орать и выть.

Я повалилась на кровать и зажала ладонями уши, чтобы не слышать всего этого безобразия, но тут же мое проклятое воображение стало рисовать картинки того, что происходит там, за стеной. Картинки эти были настолько яркие и объемные, как будто кто-то специально посылал мне их, чтобы помучить…

…Он лежал на кровати, а женщина, крашеная блондинка с пухлыми губами и силиконовой грудью, вышла из ванной и присела рядом. На ней была лишь его рубашка и больше ничего. Ник схватил женщину за руку и притянул к себе.

— Сумасшедший, — довольно произнесла женщина, — погоди немного, я уже устала.

— А я нет, — хрипло сказал он и наклонил голову незнакомки к своему паху. — Так ведь ты не очень устанешь.

Я видела его скучающее, равнодушное лицо, как будто все происходящее его не касалось. Потом он повернулся и посмотрел, как мне показалось, прямо мне в глаза. Чушь! Этого не могло быть, ведь между нами — надежная кирпичная стена, но тем не менее готова поклясться, что Ник в тот момент смотрел на меня! И вновь я увидела эти желтые всполохи в темных глазах.