Скрипач - Жарчинская Инна - Страница 33

Уже у себя дома он под мои возмущенные вопли снял с меня блузку и внимательно осмотрел рану. Потом сходил на кухню и принес нож, пузырек с бесцветной жидкостью и аптечку. Несмотря на то что я была пьяна, до меня все-таки дошло, что готовится операция. Взвизгнув, я как ошпаренная отшатнулась от него и попыталась прорваться в коридор. Врезалась головой в косяк и с тихим стоном осела на пол.

— Не надо, — жалобно взмолилась я, — мне больно. Я лучше завтра в поликлинику схожу, там наркоз сделают…

Накалив нож над газовой конфоркой, он принялся выковыривать из моего плеча застрявшую там пулю. Я повизгивала, как голодный щенок, но больше орать не решалась, чтобы не разозлить человека с ножом в руке — вдруг он разозлится и перережет мне горло. А что, от него можно ждать любой подлости.

Но когда, после того как пуля была извлечена, он собрался зашивать рану, я запротестовала более активно.

— Нет, не хочу. Я не тряпочка, чтобы меня по живому шить. Я буду кусаться и царапаться, я вообще тебе сейчас горло перегрызу, если ты не уберешь от меня свои руки. Без наркоза я не согласна на это зверство.

Тогда он плеснул в стакан бесцветной жидкости из пузырька и протянул мне.

— На, выпей, — приказал таким тоном, что ослушаться я не решилась, лишь спросила:

— Это яд?

— Ага, — с улыбкой согласился он, — стрихнин. Успокойся, это наркоз, но для тебя это действительно яд.

Я зажмурилась и выпила.

Мама родная!

Мне показалось, что я влила в себя расплавленный свинец! Дыхание перехватило, все внутренности обожгло, словно утюгом. Я даже заорать не могла.

— Ч-что эт-то? — заикаясь, спросила я.

— Всего лишь спирт, — спокойно ответил он.

А потом я уже совершенно ничего не помнила.

Проснулась среди ночи и долго не могла понять, где я и что со мной произошло. Голова болела так, что я лишний раз боялась ее повернуть. Все тело было покрыто холодным липким потом, и так хотелось пить, как будто я накануне, как те несчастные мышки, весь вечер грызла кактус, причем запивала его исключительно помоями. Болело все тело, каждая мышца, каждая клетка, мне казалось, что болело даже одеяло, которым я была укрыта. Из груди у меня вырвался глухой стон.

— Что, проснулась? — услышала я участливый голос. — Худо тебе?

— Я умираю, — вырвалось у меня едва слышное признание. — Убей меня, чтобы не мучилась. Что со мной такое происходит?

— Ничего страшного, это всего лишь похмелье, но похмелье жесткое. С твоей непереносимостью алкоголя тебе лучше бы даже не нюхать спиртное.

— А я и не нюхала, — заплакала я от жалости к себе, — сама не пойму, зачем я это сделала. Мне так плохо…

— Это пройдет, — успокоил меня он.

Тут я обнаружила, что лежу почти голая, в одном только нижнем белье. И сразу же в голове возникли нехорошие подозрения. А как же, ведь я у него дома, совершенно невменяемая — делай со мной все, что захочешь…

— Что ты со мной сделал? — спросила я, холодея от ужаса.

— Ничего особенного, — ответил скрипач, смеясь, — всю ночь тебе тазики носил, даже устал немного. Вот сижу и жду, когда тебя опять потянет блевать. Ну, ты, конечно, сильна, мать!

— Тазики? — удивленно переспросила я. — И это все?

— А чего бы ты еще хотела? — он поднес мне стакан холодной воды, в котором медленно растворялась белая шипящая таблетка.

— Н-ничего, — икнув, произнесла я, все еще не веря в такое счастье. — И ты меня не тронул? Совсем не тронул?

Он нежно поглаживал меня по перевязанному плечу, успокаивая.

— Маша, хоть ты и называла меня извращенцем, но, поверь на слово, я никогда не воспользуюсь беззащитным состоянием женщины. Это не интересно. Поверь, когда-нибудь ты сама меня об этом попросишь…

— Об этом даже не мечтай!

— Я не мечтаю, я знаю, — уверенно заявил он. — Да уж, если бы все желания людей сбывались, то на Земле наступил бы настоящий ад.

— Это точно, — согласилась я, вспомнив, как желала ему смерти. — Как-то читала у Шефнера такой стих: «Взгрустнув о молодости ранней, на склоне лет рванешься ты из ада сбывшихся желаний в рай неисполненной мечты». Как верно замечено!

— Ну, — успокоил меня он, — твоя ранняя молодость только началась.

Глава 13

Они подошли незаметно, когда я вышла из здания университета и направилась к автобусной остановке. Людей вокруг почти не было. Эти два здоровенных мужика схватили меня и стали силой запихивать в машину. Я заорала, как умалишенная, но прохожие спешили быстренько прошмыгнуть мимо, ничего не видя и не слыша. Некоторые, услышав мои вопли, спешили перейти на другую сторону, чтобы с чистой совестью проигнорировать все это безобразие. Ну что за люди такие?! Сволочи. Они напомнили мне трех японских обезьян, тех самых: ничего не вижу, ничего не слышу, ничего не скажу.

Я сопротивлялась, как могла, хотя прекрасно понимала, что силы не равны, проще было бы смириться и терпеливо ждать своей участи. Но что-что, а смирение никогда не было моей сильной чертой, поэтому я визжала, кусалась, царапалась и цеплялась за дверцу машины всеми четырьмя конечностями.

— Отстаньте, сволочи! — орала я, срываясь на визг. — Что вам от меня надо?! Вы меня с кем-то перепутали.

За все время они не проронили ни слова. Один, высокий темноволосый тип с лицом, напоминающим морду хищного зверя, ударил меня под дых и ловко втолкнул в салон, как дорожную сумку. Согнувшись пополам, я тихонечко скулила, не понимая, что происходит и чего мне теперь ждать.

Потом я посмотрела в зеркало и встретилась взглядом с водителем. Сразу все стало ясно как божий день. За рулем сидел и нагло ухмылялся Артур Котов. Меня похитили люди Георгия Андреевича Золото. Черт! Плохи мои дела. Я замерла, пытаясь разобраться, чем это моя скромная персона заинтересовала бывшего крестного отца нашей местной мафии.

Впрочем, особо ломать голову мне не пришлось, сразу вспомнился наш принудительный визит к Золотому Жорику и вызывающее поведение скрипача. «Конечно, — с горечью подумала я, — дьяволу все как с гуся вода, а мне-то что теперь делать? Вот ведь влипла так влипла».

Поднимаясь на второй этаж роскошного особняка, я мысленно прощалась с родителями и с жизнью. Почему-то подумалось, что живой меня отсюда не выпустят. Второй раз я попала к Георгию Золото и опять не по своей воле. Интересно, может, это у него такая вредная привычка — затаскивать к себе в гости людей силой?

Он сидел за столом неподвижный, как статуя Командора. Сжатые в узкую полоску губы, колючий взгляд и сдвинутые на переносице брови не обещали мне никакого светлого будущего. Судя по всему, меня вынесут отсюда вперед ногами.

Я почувствовала, как екнуло сердце и вспотели мои ладони, а губы предательски задрожали. Вот будет стыдобища, если я прямо с порога разревусь! Из последних сил я старалась сохранить лицо, но получалось это у меня хуже некуда.

— Ну, здравствуй, Мария Азерцова, — Жорик попытался изобразить на своем лице подобие улыбки, но получился оскал.

— Зачем меня сюда притащили? — я внимательно следила за тем, чтобы мой голос не дрожал. — Неужели нельзя было нормально пригласить? Что у вас за манеры такие?

— Ох, девочка, о каких манерах идет речь? — почти искренне удивился мужчина. — Я ведь с пятнадцати лет все по тюрьмам да по тюрьмам, там жил, учился и воспитывался. Спасибо родному государству, — он хохотнул издевательски.

— Все равно, прежде чем волочь меня силой, могли бы хотя бы попытаться договориться миром, — заупрямилась я.

— Хорошо, — согласился он, — в следующий раз я так и поступлю. А теперь скажи мне, кто такой этот Николай Морозов.

Я пожала плечами. Интересно, с чего он взял, что я должна знать о скрипаче больше, чем он? У меня нет ни службы безопасности, которая могла бы навести справки об интересующем меня человеке, никаких других возможностей, которые есть у него.

— Скрипач, — просто ответила я.

— Это, девочка, я и без тебя знаю, но мне этого мало.