Скрипач - Жарчинская Инна - Страница 52

Это признание было для меня откровением. Я никак не могла поверить в такое. Он по-прежнему казался мне тихим и немного забитым парнем. Возможно, такое впечатление сложилось у меня потому, что его самого мне почти не удавалось рассмотреть как следует, всегда очень некстати вмешивался дьявол.

Дом был кирпичным, а ступеньки в подъезде оказались деревянными. После рассказа Ника о жизни в их районе я удивилась тому, насколько чистым и ухоженным оказался подъезд внутри. Никаких ободранных стен, никакого мусора, и совершенно отсутствовал запах мочи, который у нас в доме, кажется, въелся уже в стены.

— Слушай, а тогда, у гаража, это был ты или дьявол? — Решилась я задать волнующий меня вопрос. — Кто из вас нас с Галкой спас тогда?

— Это был я, можешь даже не сомневаться… Видишь ли, я решил, что пора бы мне немного пожить свободным. А он обиделся. Вот чего я никак не мог о нем подумать, так это то, что он способен на какие-либо чувства, хотя он всегда меня уверял, что в этом отношении он не так уж сильно отличается от обычных людей. Если честно, то я до сих пор не верю в это. Мне кажется, что дьявол просто играет иногда в человека, морочит мне голову.

Когда он открыл дверь своим ключом, мне стало страшно, даже страшнее, чем там, во дворе. Матери Морозова я боялась больше, чем банды обкуренных подростков. Вот не понравлюсь я ей и все, ничего тут не поделаешь.

Судя по всему, свою мать он любит и не станет ее расстраивать.

Господи, какая же я дура!

Я попыталась взять себя в руки. Смешно, я так переживала, как будто действительно собиралась выйти за него замуж. А ведь между нами ничего не было. И он никогда даже не намекал мне на какие-то серьезные отношения и несерьезные тоже.

Дома у него было довольно скромно, но чисто. Так было у моей бабы Розы. На мебели ни пылинки. Я осмотрелась по сторонам.

— Мамы нет, она, наверное, вышла в магазин, — объявил он, и у меня отлегло от сердца.

— А разве она у тебя не работает? — спросила я.

— Нет, с тех пор как я стал нормально зарабатывать, я попросил ее бросить работу. Ей и так досталось в жизни. Когда отец узнал, что я неизлечимо болен, он быстренько свалил, и она поднимала меня одна. А это, поверь, было нелегко. Больной ребенок требует много времени и денег.

Я так и стояла в коридоре, не решаясь войти в комнату, когда зашуршал в замке ключ и в квартиру вошла моложавая женщина. Увидев Ника, он бросилась к нему, обняла и стала рассматривать так, как будто не видела его целую вечность.

— Коленька, ты? Я не ждала тебя так скоро. Как хорошо, что ты приехал! Но мог бы предупредить, я бы твои любимые пирожки испекла. И не говори мне, что ты там нормально питаешься. Ресторан — это ресторан, а домашняя еда — это домашняя еда…

Тут она заметила меня.

— Да ты, я смотрю, не один. Хоть познакомь меня с твоей девушкой.

Краска бросилась мне в лицо, когда я услышала это «твоей девушкой», мне было приятно и немного стыдно.

— Ма, познакомься, это Мария. Маш, а это моя мама, Людмила Анатольевна. Ну все, девочки, пора собираться, время не ждет.

Людмила Анатольевна опешила. Такого поворота событий она не ожидала. Она перевела взгляд на меня, ища поддержки. Конечно, ведь она все знала о его прошлом, зато мне было известно его настоящее, и это волновало женщину куда больше. Но я стойко молчала, предоставив Нику право самому объяснять матери, что происходит.

— Ма, мы сейчас срочно уезжаем, — в его голосе я услышала стальные нотки, — все разговоры потом, когда окажемся на месте. Прошу тебя, собирай все самое необходимое и не трать время на разговоры. Так надо.

Видимо, этот его тон оказался убедительнее любых слов, и женщина принялась метаться по квартире, собирая в большую дорожную сумку свои вещи. Я удивилась тому, что она больше не стала задавать никаких вопросов. Моя мама так просто от нас не отстала бы, пока не выведала все, что ее интересует, и уж точно не стала бы послушно исполнять мои приказы.

Когда подъехало такси, все уже было готово. Людмила Анатольевна все время порывалась меня о чем-то спросить, но каждый раз Ник обрывал ее:

— Ма, прошу, никаких разговоров, все на месте. Так надо.

Уже когда мы выезжали из города, я заметила знакомую машину, несущуюся на большой скорости нам навстречу. Более того, я даже успела заметить лицо одного из сидящих в машине людей — это был один из тех типов, которые похитили меня, когда я возвращалась из университета. Люди Золотого Жорика даже не посмотрели на нашу обшарпанную машину, они спешили выполнить свое задание. Я облегченно вздохнула лишь тогда, когда они скрылись за поворотом. Мы успели вовремя. Еще чуть-чуть — и мы бы могли столкнуться с ними прямо в подъезде. Теперь главное, чтобы Галка оказалась дома.

Поднимаясь в лифте на девятый этаж, мы все еще продолжали молчать, словно нас кто-то мог подслушать. А перед дверью моей подруги я заметила, что Ник стушевался и уже сам не рад, что согласился на мое предложение. Чтобы успокоить его, я крепко сжала его руку.

Нажав кнопку звонка, я вдруг почувствовала присутствие кого-то постороннего рядом.

Это ощущение было таким сильным, что я оглянулась по сторонам. На площадке никого, кроме нас, не было. Но, встретившись взглядом с Ником, я поняла, что и он испытывает то же чувство, что и я.

— Дьявол здесь, — шепнул он мне на ухо, чтобы не услышала мать, — наблюдает за нами. Я всегда чувствую его присутствие. Но не думаю, что он нам станет мешать. Это всего лишь любопытство и, возможно, злость.

Глава 20

Задерживаться у Галки я не стала. Вкратце объяснила ей суть дела и под благовидным предлогом убежала, получив в спину: «Ну ты и сволочь, Маня».

Если честно, то я просто боялась сболтнуть лишнее. Откуда мне знать, что Людмиле Анатольевне известно, а что нет? Вот тявкну что-нибудь про дьявола, и она решит, что ее сынок связался с какой-то полоумной девицей. Потом переубедить ее будет сложно.

Но стоило мне войти в свою квартиру, как сердце сразу же обмерло. Похоже, пока меня не было дома, кто-то здесь успел побывать. Вокруг царил разгром, как после землетрясения. И сразу же вспомнилось — скрипка!

Меня сначала бросило в жар, потом в холод, руки затряслись, а ноги стали ватными и непослушными. Скрипка Страдивари, черт бы ее побрал! Зачем только я согласилась взять ее к себе?

Как теперь объясню Нику, куда она делась?

В панике я метнулась к кладовке, куда я в спешке спрятала бесценный инструмент. Затаив дыхание, полезла на верхнюю полку и достала сверток. Сразу же стало немного легче — футляр, по крайней мере, остался там, куда я его положила. Завернутый в мое старое пальто, потертый черный футляр по-прежнему хранил драгоценный инструмент. Непослушными пальцами я открыла его и даже заплакала от облегчения.

Она казалась мне не просто прекрасной, она была восхитительна! Я провела ладонью по гладкой деке, едва коснулась грифа и нечаянно задела струны. Скрипка вздохнула, как живая, и замерла, видимо, ожидая продолжения. Ей нравилось, когда ее касались человеческие пальцы. Она была теплой и живой. И, что самое странное, мне почему-то показалось, что она похожа на меня. Да уж, амбиции у меня растут не по дням, а по часам! Я улыбнулась этому сравнению.

А еще мне безумно захотелось взять ее в руки и что-нибудь сыграть. Меня буквально распирало от этого желания, хотя я прекрасно понимала, что не смогу извлечь из нее ни единого приличного звука. Зря я все-таки бросила музыкальную школу. Ну, допустим, не стала бы великой скрипачкой, но смогла бы хоть как-то играть.

С сожалением я осторожно уложила скрипку в футляр и услышала ее разочарованный вздох. И все, меня замкнуло. Что-то странное происходило со мной. Дрожащими руками я вытащила ее обратно, как будто спасала из горящего дома человека, схватила смычок и закрыла глаза в ожидании непонятно какого чуда.

Так я простояла несколько минут, а потом произошло то, чего я никак не могла себе объяснить. Моя рука, подчиняясь неведомой магии, вспорхнула, и смычок коснулся струн. Она запела, нет, она зашептала те самые заклинания на незнакомом языке. Что творили мои руки — это уже другой разговор, но точно знаю, что в тот момент они не принадлежали мне, а кому-то другому, настолько древнему и чужому, что на какой-то короткий миг я стала их бояться.