Разрушай и подчиняй (ЛП) - Винтерс Пэппер - Страница 89

Расправив плечи, я прошептал:

— Не важно, что ты думаешь. Это не меняет того факта, что ты теперь принадлежишь мне.

Глаза Мо расширились, его кожаная куртка скрипнула поверх его тела.

— Никто не владеет мной, мудак.

Это было первое противостояние, и я должен был показать свои силы. Я должен был быть доминирующим — чтобы показать им, я заслужил право быть на вершине пищевой цепочки.

Я отвел кулак назад, я с мрачным удовлетворением улыбнулся, когда он прорезал воздух и врезался в его нос.

Мужчина рухнул на колено, держась за свое хмурое кровавое лицо. Если его кривой нос не был сломан раньше, то теперь он точно сломан.

— Что за хрень?

Я мог бы не знать, как чувствовалась киска, но я провел больше боев, чем мог запомнить. Команда тюремного бокса воспитывала мое тело, а Уолтстрит тренировал мой разум.

Грассхоппер нагнулся и схватил парня под мышками.

— Остынь, Мо. Ты был засранцем. Килл наш новый президент. Он получает задачи от Уолтстрита и больше ни от кого. Если ты так противишься необходимости повиноваться парню, который моложе тебя, представь, что это Уолтстрит, ты к нему обращаешься, и мы посмотрим, как долго будет это дерьмо происходить.

Мо глянул, его темные глаза слезились. Я догадался, что ему было за тридцать. Мой IQ и тело испытанного бойца будут выигрывать всякий раз.

— А ты нервный, малыш.

Я осмотрел свои костяшки пальцев, любя понимание того, что я свободен. Действительно, реально свободен. Моя жизнь снова стала моей. И сегодня отмечен первый день моей программы возмездия.

— Мое имя не малыш, а Килл. — Проведя рукой по волосам, которые я отпустил в тюрьме, я пробормотал: — И если ты знаешь мой послужной список, то поймешь, что я получил это прозвище не без причины. Лучше послушай своего приятеля.

Посмотрев на мотоцикл позади Мо, я сказал:

— У меня есть свой собственный, или ты поедешь, как сучка?

Грассхоппер отпустил своего брата, ударив меня в бицепс.

— У тебя есть яйца, Килл. У меня такое чувство, что ты станешь железным кулаком, в котором нуждается Клуб.

Таков план.

— Заставь их заплатить за неподчинение мне. Вычисти Клуб. Сорви их нашивки. Положи конец этой гребаной чепухе.

Инструкции Уолтстрита были просты и ясны. Время Corrupts сочтено. Настало время для нового названия.

— Что случилось с парнем, которого я заменяю? — У Уолтстрита были особые планы на него.

Хоппер ухмыльнулся. В его голубых глазах блеснул намек на зло.

— Тебе не нужно беспокоиться о нем, чувак. Я позаботился об этом.

Мой живот скручен.

— Это был не твоя задача. Это была моя работа.

— Убей его, Килл. Сделай его смерть показательной, чтобы другие знали, что происходит, когда они связываются с тобой.

Если бы у меня не было никого, кто я мог бы покалечить, как бы я высказал свое мнение?

Мо вскочил, проводя рукой по его светло-русым волосам.

— Это был он и Хоппер. Дерьмо закипело. И все сделано. Он уже мертв в течение двух дней — ужин аллигатора, и с ним покончено.

Он нарушил в мое личное пространство.

— У тебя есть проблемы с тем, чтобы мы убирались в Клубе? — его голос понизился до скрипучего шепота.

— Не забывай, новичок, мы по-прежнему принимаем приказы от Уолтстрита, и он сказал нам, чтобы ты был в безопасности. Мы сделали Клуб безопасным.

Ярость кипела в моей крови. Если бы кто-то подошел так близко ко мне в тюрьме, как Мо, он бы уже был без сознания у моих ног. Все мое тело хотело уничтожить его, прежде чем он бы стал угрозой.

Это не то, как должно работает здесь.

Глубоко вздохнув, я покрутил ключи от байка перед лицом Мо.

— Уолтстрит возлагает большие надежды на своих братьев. Я просто верю ему. Хоппер был прав, когда покончил со старым Президентом, если это был вопрос самозащиты, но теперь, если вы не подчиняетесь мне, вы не подчиняетесь ему. И если вы не подчиняетесь ему, у меня есть полное право причинить вам вред.

Глаза Мо смотрели в мои, желая, чтобы я отступил.

— Ты сделаешь мне больно, а?

Опустив лоб, я зарычал:

— Ты не захочешь знать, что произойдет, если вы меня разозлите.

С меня хватит и того, что меня использовали, оскорбляли и бросили гнить.

Воздух потрескивает от гнева. Я ждал, когда он ударит — мои мышцы напряглись, руки сжались. Но затем напряжение рассеялось, когда Мо расправил плечи и усмехнулся:

— Ты мне нравишься, новичок. У тебя хватит смелости, и что бы ни делала с тобой жизнь, что ты попал за решетку — ты вынес оттуда лучшее. — Протянув руку, он поприветствовал меня. — Садись на байк, мы идем домой.

Дом.

Я никому больше не позволю встать на моем пути.

Настало время для нового Президента.

— Могло бы быть и хуже? — Хоппер вошел в мою новую комнату. Мне достались старые комнаты Уолстрита в комплексе в Киис. Они были на Эверглейдс, все на одном этаже, с колючей проволокой, окружавшей нас, как животных.

Я знал, что это должно было защитить нас от других банд или идиотских наркоманов, но в ту секунду, когда я прошел через тюремные ворота и зашел в обветшалый двор с отшелушивающейся краской, и выглядящий, как адская дыра, мне хотелось уйти.

Моя кожа ползла. Моя душа кричала о свободе. Я вышел из тюрьмы не только для того, чтобы снова заковать себя в цепи с байкерами в кожаных куртках.

Внутренняя часть комплекса была ненамного лучше с граффити на стенах, обожженными сигаретами диванами и спальнями, которые пахли сексом, пиццей и наркотиками.

Комната Уолтстрита не использовалась — так что это было чертовское благословение, — но в ней все еще были решетки на окнах, плесень на ковре и примыкающая к ней ванная комната, в сравнение с которой тюрьма во Флориде мне казалась чертовым пятизвездочным номером.

Я не могу остаться здесь.

Стены уже окружали меня — мой характер кипел с каждым вздохом, готовясь бороться за свободу.

— Тебе не понравится, то, что ты увидишь. Я рискну предположить, что то место будет чертовски истощено и больше похоже на свалку. Но куда бы ты ни попал, ты не можешь уйти, пока не получишь полный контроль. Тогда ты можешь жить за пределами Клуба, если у тебя есть люди, которым ты доверяешь, тогда ты сможешь уехать, но не раньше, Килл. Ты останешься там, пока не позаботишься о таких вещах.

В то время мне было не с чем сравнивать. Я не мог представить ничего хуже тюрьмы. Итак, тогда я, чертов идиот, поклялся.

Теперь же хотел пересмотреть это обещание. Но не мог. Я дал слово, и Уолтстрит был единственным, кто заслуживал моей верности.

— Килл? — Грассхоппер снова привлек мое внимание. Шагнув дальше в комнату, он потащил с собой блондинку. У нее были огромные буфера, на ней было облегающее платье с тигровым принтом и каблуки, которые превращали ее из карлика в модель.

Она идеально вписалась в комнату.

Она не она.

Мое сердце сжалось, и я стиснул зубы.

— Замечательно. Спасибо.

Хоппер ухмыльнулся, подталкивая девушку к огромной кровати черного цвета.

— Она была про запас. Знаешь, каково это — выйти из тюрьмы и устроить приветственную вечеринку.

Он подмигнул.

— У тебя есть вся ночь. Развлекайся, Килл.

Я улыбался, молча, пока он не закрыл дверь.

Подойдя к двери, я щёлкнул замком и повернулся лицом к шлюхе.

— Как тебя зовут?

Черт, что я делаю?

Я видел только Клео. Я слышал только Клео. Все, что я хотел, черт возьми, — это Клео.

Ее взгляд скользил с моей головы, вниз по груди, на мой член. Она облизнула губы, спотыкаясь в своих нелепых туфлях.

— Ты можешь называть меня, как хочешь, Президент.

Я поднял палец.

— Я не Президент до завтрашней церемонии. Я Килл. И я позвоню тебе...

Ее прозвище чуть не сорвалось с моего языка. Ее улыбка вспыхнула в моем мозгу. Ее смех отозвался эхом в моих ушах.

Бл*дь.

Я был чертовски возбужден уже десять лет. Я хотел взять ее, заняться любовью с девушкой, которая украла мое сердце в тот момент, когда я ее увидел. Но в рамках приличия для наших семей и нашего возраста в то время я избегал заходить слишком далеко.