Не сердите толстяка (СИ) - Соколов Вячеслав Иванович - Страница 31

— Ага. Вот оно что, — подмигиваю Барсику. — Жадность грех. Господь велел делиться.

Котяра кивает, соглашаясь, что делиться надо, а то он уже второй день без свежей рыбы, никто не может сходить в магазин, все деловые — заняты. Я вот вообще оборзел: вместо того, чтобы погладить его по такой мягкой и приятной на ощупь шёрстке, лезу руками к этим большим шарам, которые таскает на себе Тома. И не надо возмущаться, что получил по загребущим лапкам, лучше бы сходил в магазин, купил колбасы. А так да, делиться надо, особенно валерьянкой, пока её бабуля всю не выпила. Пришлось щёлкнуть его по уху, чтоб не заговаривался. А чего это только я сегодня по рукам получаю?

— Тимка, достал!

— Том, ну дай я хоть подержусь, а? Даже мять не бу…

Хряпсь. Ну вот за что мне прилетел подзатыльник? Ну что я такого сделал?

— Так, а ну отошёл от стола и прижался к стенке. А то сейчас пойду и напялю на себя мешок, чтоб ты не отвлекался.

— Не надо, — прячу загребущие лапки за спину. — Барсик, хватит ржать, — но тому пофиг, он свалился со стола и катается по полу. — Ну всё, нет у меня больше валерьянки, — шепчу, чтоб Тома не расслышала. У Барсика-то слух ого-го, вон аж замер, удивлённо уставившись на меня. Как это нет? Неужели, пока мы тут работаем не покладая рук и ног, вернулась бабуля и всё выпила? Вот и рванул в кабинет проверять.

— Том, я больше не буду.

— Точно? — не верит.

Киваю:

— Сегодня.

— Ты неисправим, — вздыхает.

— Да ладно, чего уж там. Давай-ка, кое-что проверим.

— Что именно?

— Меня интересует, как наш клиент относится к женщинам?

— В смысле? — удивляется. — Вроде с ориентацией у него в порядке. Вон, судя по жёлтой прессе, дядька ещё тот ходок.

— Во-от! — вскидываю указательный палец. — Любитель породистых лошадок больше не может участвовать в родео! Так что пусть будет двести-триста, но в зелёной валюте.

— Не заплатит, — качает головой. — Попытается кинуть и натравить на нас кого можно. Мария Ивановна, конечно, разберётся, но зачем нам проблемы? Получим от неё потом по первое число. Нет, я не согласна.

— А давай поспорим, что заплатит и проблем не будет, — азартно протягиваю руку.

— А давай, — хватает мою лапку. Похоже, Тома всё-таки заразилась от нашей семейки авантюризмом. — На что?

— Если выгорит, ты мне дашь.

— Обойдёшься, — вырывает руку. — Тимка, ну вроде же большой уже. Должен сам всё понимать.

— Да здоров я!

— Конечно, ты и в прошлый раз был здоров, это после заболел. Да так, что думали — помрёшь.

— Ладно, — вздыхаю. Что поделаешь? Облом. — Но поможешь мне?

— А ты уверен, что всё получится?

— Ну, если заартачится, скажу, что он меня неправильно понял. Что я в наших денежных знаках имел в виду.

— Хорошо, что надо делать?

— Записывай, — подмигиваю.

— Я запомню, — ехидно улыбается.

— Мяу-у-у-у-у!!! — это Барсик вернулся. Возмущается, что я его обманул, валерьянка на месте. Кажется, зря я ему накапал…

Глава двадцать третья

Тэкс, почти всё готово к приёму бывшего мачо, а ныне простого российского импотента. Супермегазелье смешано, осталось его только подороже продать. Ну а что? Ингредиенты жутко дорогие, рублей на… ну на три рубля точно, я же из пипетки капал. Всего понемногу… А уж водичка, водичка какая? Прямо из бойлера, а не-из под крана какая-нибудь. Понимать надо. Главное, чтоб горькое было до невозможности, чтоб прочувствовал, что это лекарство. Да-да… Из природной своей вредности стараюсь. И вот передо мной чудо-препарат от импотенции. В двух пузырьках: красного и серого цвета. Что, кто-то тут сомневается, что сия бурда принесёт пользу? Хм… Главное, чтоб вреда не было.

Может попробовать? С отвращением смотрю на пузырьки, нет уж. От одного запаха тошнит. И не надо думать, что я нехороший человек. Я хороший, но Тёмный, мне по статусу положено, надо соответствовать стереотипам о нас. А то дядя по девкам носиться будет, а я уже который год без женской ласки… Кома, да и сейчас Тома ломается, и по девкам не пускают. Можно сказать девственник. Хи-хи…

Из селектора на столе раздаётся голос:

— Подъехал.

Ага, а вот и жерт… э-э-э… клиент. Сажусь за стол и с умным видом пялюсь в окно. Через пару минут заходит Тома и сообщает:

— С ним охранник.

Показывает рукой его рост — метра два дядя и ширину плеч: два меня. Хм… И чем его кормили?

— Да какая разница, — пожимаю плечами, — пусть сидит, ждёт. Я же не собираюсь покушение устраивать на его подотчётное лицо.

— Тоже верно, — соглашается. — Но предупредить не лишнее, думаю.

— Не лишнее, — киваю.

Ну что ж, пойду встречу, не переломлюсь однако. Пусть думает, что с него тут пылинки сдувать будут. Проходя мимо шкафа, который оккупировал Барсик, потрепал котика за ухом. Котяра блаженно мурлыкнул и продолжил делать вид, что спит. А может и вправду дрых, с него станется.

Вид гостя меня не разочаровал: дорогущее шмотьё, морда самоуверенная, весь такой из себя красавец-мужчина: жгучий брюнет (явно крашеный), высок и морда кирпича просит. В смысле, смазливый такой, аж кулаки зачесались нос набок свернуть. А чего он на Томкины титьки пялится? Но сдержался, сдержался я. Молодец. Охранник-то не виноват, что мне его шефу лицо набить охота.

— Олег Сергеевич, здравствуйте, рад вас видеть… — принимаюсь продувать ему уши.

Мужичок раздулся от собственной важности, а мне только того и надо. Вот ведь импотент, импотент, но на Томкино «богатство» поглядывает. А та старается — грудь вперёд, улыбается — выполняет инструкции. Продолжаю словоблудствовать, чтоб дядя осознал, как ему тяжело жить с его недугом, чтоб проникся… Ага, тяжело вздыхает, во взгляде читается тоска, а вот телохранитель аж вспотел весь. Ну ещё бы… Вот пусть теперь сидит тут и страдает, а то взяли моду: харю наедят, так, что в двери не проходят, а я должен себя «мелким» чувствовать.

Приглашаю клиента в кабинет, и вот тут он «взбрыкнул»:

— А где Мария Ивановна? Мы же договаривались на это время, — и эдак со значением посматривает на свой дорогущий «Роллекс».

— Вам повезло, уважаемый, вас буду лечить я.

— Нет, нет, — отступает и машет рукой, — мне рекомендовали Марию Ивановну, так что будьте любезны.

Вот ведь засада-то. Мой идеальный план дал трещину, если упрётся, придётся извиняться, и плакали мои проценты. Что же делать-то?

— Как пожелаете, Олег Сергеевич, сейчас я сообщу ей о вашем желании, — клиент успокаивается. — Может, присядете пока? Чай, кофе?

— Я сюда не чаи распивать приехал, — заявляет с надменным видом.

— Я понимаю и приношу искренние извинения, — начинаю заламывать руки, — но никто же не думал, что вы откажетесь от услуг лучшего специалиста в этом вопросе, — эдак многозначительно смотрю вниз. — Бабушка, когда узнала, кто к ней пожалует, специально вызвала меня…

— Что-то вы слишком молоды для «лучшего», (ах, сколько скепсиса в этом слове) специалиста.

— Это мой единственный талант, — горестно вздыхаю. — Зато я лечил ТАКИХ людей, — со значением смотрю вверх.

— И кого, например? — ехидно так.

— Не скажу, даже в ущерб собственному карману (это он должен понимать). Вот вы же не хотите, чтоб я распространялся о том, что МОЯ БАБУШКА, — выделяю голосом, — сегодня лечила вам… — с загадочным видом делаю паузу, — распухшее колено.

Да уж, для того, чтоб заработать столько денег, дядя должен иметь мозг. И он его точно имеет, так как намёки правильно понял. Усмехается:

— Теперь понятно, почему Василию Сергеевичу пришлось звонить и просить за меня…

Укоризненно качаю головой, намекая на то, что только что распространялся по поводу конфиденциальности. Но гость понял меня по-своему:

— Ой, простите, простите, так сказать, последняя проверка, конечно, это был…

Машу руками:

— Не надо имён, — а то кто его знает, может, он до вечера будет проверками заниматься, а я вообще без понятия, кого там бабуля лечила от этого дела.