Не сердите толстяка (СИ) - Соколов Вячеслав Иванович - Страница 46

— Чего? — с трудом, но мне удаётся задать вопрос спокойным голосом и даже подпустить немного равнодушия в голос. Кто сказал не верю? На кол его, тоже мне Станиславский нашёлся! Да я хочу трахтибидохнуть эту самку колдовского племени. Да ещё и желательно поглубже, поглубже. Обновлённым-то инструментом. Ещё даже не побывавшем в деле. Интересно, как он себя проявит? Не подведёт ли? А то фиг знает эти побочные эффекты, вроде и подрос член, а если работать будет с перебоями? Что тогда? Опять в кому? Или к бабке идти кланяться. Помогите, Марь Иванна, внучку своему, у него пися падает. Капец! У меня едет крыша. Не могу ни на чём сосредоточиться. Секса мне. Секса! Но Барсик прав. Месть сладка!

Помните, что пообещала сказать Томе Ирина перед уходом? Вот-вот. А кто может поручиться, как подействует привычное во всех отношениях зелье, на одного симпатичного колдуна провалявшегося кучу времени в коме, от тоже обычного зелья? А? Вот и я не знаю. Тьфу, то есть, я-то знаю. Хотя откуда? Я же его вылил. Так что, как я могу с уверенностью это утверждать. Э-э-э… ТИТЬКИ!!!

Это Тома обеспокоенная моим отсутствующим взглядом, всё-таки, решила войти и проверить, как я там. Живой? Или уже всё? Сменил ориентацию. О-о-о!!! Класс!!! Вот теперь пусть она побеспокоится, пусть узнает, как это когда тебя динамят. Но стоп. Главное не отказываться от договора, просто немного помариновать, а то знаю я эти штучки. Типа я не хотела, токмо во исполнение взятых на себя обязательств. Ах, князь, не поворачивайте меня на этот бок, мне не нравится узор обоев на этой стене. Ох, не надо так быстро, слушайте метроном и не сбивайтесь с ритма. Взять в рот? Фи. В этом сезоне это не модно… Тьфу… ТИТЬКИ!!!

Ну, вот чего она склонилась надо мной и сосредоточенно смотрит в глаза, пытаясь рассмотреть там… А что она там увидеть хочет? Как я отношусь к женскому полу? Да положительно отношусь. Положить и сверху забраться, милое дело. Хотя можно наоборот. Тоже весьма интересно.

— Тима? Тима? — ну и чего она меня трясёт? Я, может, чуть великое открытие не совершил. Я, может, практически разработал идеальное средство по совра… Хряпсь!

— Тома, ты чего обалдела? — хватаюсь за левую щёку, которая полыхает огнём от жёсткой пощёчины. Сам отталкиваюсь ногами от пола, кресло на колёсиках слегка отъезжает от этой ненормальной. Которая, сперва, долго не даёт, потом травит жутким ядом от которого писька может стать не нужной, а потом херачит по роже. Вон даже губу разбила. А вот не буду лечить, пусть видит, что натворила. Вот только обезболю, я же не мазохист.

— А чего ты сидишь, как не живой и пялишься в стену? Ой! — замечает струйку крови текущую из уголка рта. Делает движение в мою сторону, но я ещё отодвигаюсь и, встретив спинкой стену, выставляю перед собой руку. А фиг её бешённую знает. Меня по лицу нельзя бить. Мне больно. И, вообще, ответить могу. Потом буду душевно мучиться, страдать, прощу ей всё. И фиг мне, а не секс. Что? Ах она коварная!

— Ты это. Держи дистанцию, — выговариваю, кривясь от жутчайшей боли в разбитой губе. Можно сказать я смертельно ранет. Ну, почти. — Томка, ты что обалдела совсем? Мне же больно!

— Тимка, прости, — кидается к шкафу и начинает доставать оттуда вату, бинты, зелёнку, йод, мазь Вишневского, но добила меня пачка Ибупрофена. Это такое обезболивающее, если кто не знал. Откуда? Нет, вы не поняли. Откуда в этом рассаднике ведьмовства Ибупрофен? Капец! Полежал в коме. Докатились. Сперва ноутбуки и браслеты, теперь вот лекарства, а дальше что? В мед Тима иди, поступай. Да идите вы все лесом! Я сам себя вылечу-у-у.

— Э-э-э… Тома, Тома, ты это брось. Всё уже зажило. Я лекарь ты не забыла?

— Ой. Тимка, прости дуру, — бросает все эти лекарства и лезет целоваться. Эй-эй. Стопе! Мы так не договаривались. Мстя должна быть страшна. Пытаюсь отпихнуть, но рука упирается в грудь. Пытаюсь не сжать. Тимофей, спокойно, будь сильным, ты же один из сильнейших колдунов этого мира. Ты должен иметь стальную волю и железные нервы. Тима думай о чём-нибудь неприятном. Держись. Видишь, Тома уже неверяще смотрит на тебя, не понимая, почему ты ещё не завалил её на стол и не задрал юбку. Губки дрожат от осознания того, что она натворила, дав тебе этот жуткий яд. Глазки набухают слезами. Грудь судорожно дёргается от вздоха.

Северный полюс. Дубак страшенный. Вон белые медведи трутся о земную ось. Забавное это зрелище. ТИТЬКИ! Белые медведи, дубак, трутся, трутся, друг об дружку трутся титьки-и-и. А Тома плюнув на всё, прикусив губу и одним движением задрав вверх на самый пояс юбку, оголив шикарные бёдра в чулочках… ак-хр-р… в чёрных таких… ак-хр-р… садится на стул, а там я. Сама. Заметьте САМА! Хватает правую руку и укладывает себе на грудь, а левую помещает на свою попу. Мишки, спасите, сил нету! Дубак у вас там, как вы там мои хорошие, холодно же. Не жамкнуть бы только. Да кого это волнует. Если гормонам моим плевать на всех медведей вместе с земной осью, о которую они там наяривают. Потому что об меня трётся обалденно красивая женщина. И претворяться нет смысла, так как она уже ощутила то, что упирается в неё снизу. И более того, запустила туда руку.

В кино в такие моменты гасят свет. Но мы-то не в кино, так что обойдёмся без спецэффектов. Но и не 18+ у нас, однако, так что уж простите, не буду вам рассказывать о бабочках в животе, тем более, что у меня такой живот, что там скорее стая диких гусей бы порхала.

Однако сказочка наша для взрослых, я ведь говорил об этом. Так что из песни слов не выкинешь, точнее из секса фрикции. Во, сказанул! Да и не поймут меня, если не расскажу, как же всё-таки сработала обновлённая версия моего друга меньшого. Хотя чего скромничать. Друг-то у меня нынче совсем не маленький. В общем, отработал на славу. Не подкачал, не опозорил славных предков. Ой, вот не надо сейчас говорить, что после такого длительного воздержания, да ещё когда столько много времени стояк был, пока с Ириной занимался… Двусмысленно звучит, да? Но вы-то знаете, как оно всё было. Всё занятие, это одно случайное касание члена и поцелуй в закрепление договора. Ну да мы не об этом. Кто-то может сказать, что весь секс в таком случае должен был закончиться чуть ли не раньше, чем начался.

А шли бы вы лесом. Господа плохие. Не надо мне тут рассказывать, что и как. Я, мать моя ведьма, целитель. Ну и что греха таить «мишки» сильно помогли… Я всё время с ними болтал, как там, в метель прятаться, как рыбку подо льдом ловят. Да и вообще, помогает, знаете ли. Ну не мог я облажаться. Не мог! Вот и старался. Оттягивал, наслаждался моментом, когда ещё удастся завалить Тому на стол, на стул, под стол, на подоконник, ещё раз на стол, потом на кушетку. Ну и конечно брызнул знатно, тут спорить не буду. Вот чего накопилось во мне, то накопилось. И даже сказал бы, ливанул. Вот прям в Тому и шарахнул. Ну а что? Она при всём желание залететь не может, так что никаких заклятий не надо. Всё естественно и никаких ограничений. Так что да, это было круто и много. Офигенно это было, я на седьмом небе. Я прямо чувствую, как легче стал.

— Уф, супер… — красавица счастливо улыбается. — Тимка, сползи с меня, — хлопает меня по спине. И когда я слегка отстраняюсь, вскакивает с кушетки и, одним завораживающе текучим движением, перемещается к тумбочке возле стены. Ум… Завораживающее зрелище. Мокрое от пота тело блестит… Ум-м-м…

Подхватив ноутбук и довольно ловко увернувшись от лапок моих загребущих, бухается в кресло, с которого всё началось, ставит ноут на стол и, красиво закусив губку, начинает сосредоточенно тыкать по клавишам и ёрзать пальцами по тачпаду. А титьки туда-сюда, туда-сюда. Ага, кажется, кое-кто готов пошалить ещё разок.

— Стой, — вытягивает руку в мою сторону. Какая всё-таки прикольная штука грудь. Вот вроде простое движение рукой, а она колыхнулась, и я снова чего-то желаю.

— Стою, — упираю руки в бока. Гордо демонстрируя то, чем уже разок не опозорился. Зеленоглазая красотка отводит взгляд, сглатывает и, повернув в мою сторону ноутбук, выдыхает: — Двести двадцать в пике.