Медиум (СИ) - Злобин Михаил - Страница 46

В общем, когда Чиж зашил обычными нитками кривой разрез, красующийся у меня в пузе вместо аккуратной дырочки, надобность в живом бандите отпала. Тогда я быстро прервал его мучения точечным уколом Силы. Такой прием оказался гораздо эффективней, чем крутить из нее длинные жгуты. Он очень экономил энергию, и требовал куда как меньше времени на подготовку. Но вряд ли я мог бы использовать его раньше, даже если б и догадался. Сегодняшняя ночь явно открыла для меня новые горизонты моего дара и вывела на новый уровень владения Силой.

Так вот, когда бедолага ткнулся лицом в протоптанный ковер, испустив дух, из него хлынуло просто колоссальное количество тьмы. Огромное настолько, что на несколько секунд я даже ослеп, перестав видеть свет электрической лампочки. До этого случая мне казалось, что Вагон, умирая, исторг невероятный объем энергии. Я даже сравнивал его немыслимый поток с водопадом. Так вот, то количество даже рядом не стояло с океаном мрака, заполонившего комнату сейчас.

Похоже, подтвердилась одна из моих теорий, которую, как я надеялся, мне никогда не доведется узнать на практике. Чем больше страдал человек перед насильственной смертью, тем мощнее был исход Силы в момент гибели. Я специально сказал «насильственной», потому что умирающие от травм и болезней в госпиталях не производили и тысячной доли от этого количества тьмы. Не знаю, как, не знаю, почему, понятия не имею об основах этих механизмов. Просто это было так.

В дальнейшем за эту ночь, на каждой из двух оставшихся квартир, мои бесстрашные исполнители взяли живьем еще по одному пленному, которых я умертвил Силой после длительных пыток. И нет, я делал это не потому что мне нравилось. Напротив, несмотря на удовольствие, что транслировал в меня дар, смакуя болевые миазмы пленников, все что-то во мне корчилось от отвращения. Отвращения к самому себе и тому темному таланту, что по непонятной причине выбрал меня своим вместилищем. Я чувствовал, что это все неправильно, но боялся поступить иначе.

Я видел перед собой выбор либо загнуться от заражения, а может, истечь гноем, либо поглощать в немереных количествах Силу, чтобы нивелировать для организма последствия ранения. И похоже, что второй вариант я вполне успешно претворял в жизнь. По крайней мере, начинающая быстро воспаляться рана сразу утихала после очередной жертвы, но потом снова начинала краснеть и опухать. Это мне напоминало догонялки со смертью, где я либо сумею от нее оторваться и сбежать, либо она все же приберет меня к себе.

Вот эти опасения, что энергии от простого умерщвления участников всех засад может не хватить до доведения моего состояния до относительно безопасной точки, и заставили меня пойти на такой шаг. Мне пришлось пытать, чтобы жить.

Трусливая мысль снова обратиться к Надежде Васильевне и ее верному товарищу стукнулась было о стенку черепной коробки, но тут же была безжалостно разорвана моей паранойей. Здравый смысл мне настойчиво твердил, что теперь-то уж он точно не станет меня штопать. Хирург на мои-то следы от наручников смотрел косо, а на такое… скорее он просто сдаст меня ментам, после чего я со всеми потрохами окажусь в руках Сухова, или того, кто теперь подослал ко мне всю эту когорту мокрушников. Я-то наивно полагал, что со смертью Штыря для меня эта история закончилась…

Оправдывать свои действия я пытался еще и тем, что я мучаю не просто посторонних людей, а самых настоящих злоумышленников, кто пришел с явным намерением меня убить. И окажись в их руках я, дали бы они мне легкую смерть, или захотели б оторваться по полной программе, как собирался сделать их покойный босс? В общем, таким образом просто свершалась небольшая справедливость. Они лишь получали обратно то, чему хотели подвергнуть меня…

После того, как мои трупы хорошенько поработали над своими бывшими товарищами, их кости и суставы были совсем в некондиционном состоянии. Когда я поднял новых покойников, то оказалось, что даже не смотря на переполняющую их Силу, они с трудом управляются со своими конечностями. Это делало их для меня практически бесполезными, поэтому мне пришлось отправить эту веселую троицу на самую высокую крышу, какую только можно было найти в этом районе. Там, взявшись за руки, они дружно спрыгнули вниз, разлетевшись кровавыми брызгами на несколько метров. Пусть теперь судмедэкспертиза скажет, какие травмы получены от падения, а какие нет. Если вообще сумеет собрать эту мозаику из мяса и костей.

Итак, в сухом остатке у меня было: две подряд бессонные ночи, что не добавляло мне позитива. Одиннадцать беспрекословных исполнителей (многократно стреляного Сашка я тоже отправил на покой, приказав нырнуть в Москва-реку и зарыться в ил, словно трусливому крабу), которые еще сыграют свои роли в моей дальнейшей войне с криминалом. Пять автомобилей с подложными номерами, на которых они приехали к моим разбросанным по городу убежищам, целая гора оружия и патронов, представленная в основном отечественными старыми наганами и Макаровыми, но попался и один первоклассный Walther P99, чей внешний вид влюбил в себя похлеще любой роковой красотки. Ах, да! Самое главное забыл, мое стреляное брюхо. Тьфу-тьфу, но похоже, что кризис миновал. Ранение больше не воспалялось и совсем не беспокоило, если не делать резких движений и не кашлять. Считаю это самой большой удачей.

В абсолютном минусе оказались все мои временные пристанища, по которым я планировал мотаться в течение ближайшего года и оба моих транспортных средства. Они теперь скомпрометированы и о них знает вся Москва. Ну да ничего. Если припрет, возьму каршеринговую тачку и буду менять каждый день. Пусть попробуют найти. А пока обойдемся и таким автопарком.

Еще не самым позитивным моментом стало то, что поддержание псевдожизни моих одиннадцати верных зомби требовало огромного количества Силы. Хоть ее запас за эту полную страха, боли и смерти ночь вырос неисчислимо, надолго его все хватит. А значит, мне нужно действовать первому, а не ждать, пока меня снова отыщут желающие угробить бедного медиума.

Бросив взгляд на часы и обнаружив что время уже близится к восьми утра, я достал свой телефон и набрал номер Лунина. Пошли длинные гудки, но трубку долго никто не брал. Наконец в динамике раздался строгий знакомый голос.

— Да?

— Караганда, Илья. Как поживаешь?

— Кто это? — Он ничуть не изменился в голосе, будто его таким образом приветствуют по три раза на дню.

— А ты попробуй угадать, Иуда.

— Сергей?! Ты жив?!

— Да вот представь себе! Жив и очень хочу с тобой побеседовать, как так вышло, что на всех подготовленных тобой халупах сегодняшней ночью обнаружились непонятные личности, которых там быть не должно. Пояснишь?

Илья надолго замолчал, не зная что ответить.

— Что ты притих, Лунин? С другими ты более разговорчивый, как я посмотрю.

— Сергей… мне правда очень жаль. На меня очень сильно надавили, я не мог не рассказать о твоих лежках, прости.

— Но хоть предупредить-то ты мог?!

— В том-то и дело, что нет… меня пасли до самого утра, вот буквально только час назад отвалили.

— Как они на тебя вышли?

— Да я даже представления не имею! Как-то узнали, что ты обращался ко мне в прошлом году во время передряги со своим олигархом…

— Да уж, Лунин, паршиво ты бизнес свой ведешь…

— Какой тут к черту бизнес?! От него теперь ничего не останется! Это просто сокрушительный удар по репутации, от которого я никогда не оправлюсь.

— Может, оно и к лучшему. — Безразлично пожал я плечами. — Во всяком случае, ты этого заслужил.

Я думал, что он сейчас бросит трубку, выругается, обматерит меня или сделает еще что-нибудь импульсивное, но он лишь горько вздохнул.

— Я понимаю, Секирин, почему ты так говоришь. И ты прав. Но знай, я сдал им не всю подготовку, которую провел по твоему заказу. Маршрут № 2 все еще чист. Уходи из Москвы, это твой единственный шанс.

— Да что ты?! Щедрость-то какая! — Мою иронию вполне можно было понять. Полагаю, свалить из города я мог уже десяток раз, и различными способами. Вот только почему-то до сих пор мешкаю…