Подмастерье. Порученец - Хотон Гордон - Страница 23

23

Я глянул в кухонное окно. Маленький лысый человек в похоронном костюме медленно приближался к дому с соседней улицы. Он нес два магазинных пакета, набитых едой. Катился по мостовой, как здоровенный печальный шарик.

— Это он?

Смерть посмотрел в окно и кивнул.

— Нам разве не надо где-нибудь спрятаться?

Он покачал головой.

— Он чрезвычайно близорук. Шеф сказал, что, если мы будем стоять на этом конце кухни, он нас даже не заметит. В это я поверю, когда сам увижу.

* * *

За пару минут до появления нашего клиента Смерть сообщил мне о его главной заботе: хорошую или же скверную жизнь он вел вплоть до этого мига. Наш клиент считал себя хорошим по трем особым причинам, среди прочего:

Его временами обуревали приступы страннолюбия. Иногда все заканчивалось враждебностью и отвержением, но обычно он в итоге радовался, что жизнь у него есть.

Он состоялся профессионально. Всегда отдавал должное торжественности, строгости и ритуалу погребения, и родственники усопших часто благодарили его за внимание и заботу.

Во взрослой жизни он ни разу не убил ни единого живого существа.

Вопреки этим трем у него было пять причин считать себя скверным человеком:

Ребенком он отделял лягушек от их лапок, мух — от их крыльев, муравьев — от голов, рыб — от плавников, а тритонов, песчанок, головастиков, кроликов и котов — от хвостов.

Пил, курил, играл в азартные игры и слишком много ел.

Применял междометие на «ё» как оружие ближнего боя против следующих людей: своих матери и отца, теть и дядь, обоих друзей, домохозяина, его отпрысков, людей на улице, церковников, коммивояжеров, бродяг, селян, банкиров, юристов и почти всех, кого показывали по телевизору. А однажды он люто обматерил камень, из-за которого споткнулся, — на прогулке с женщиной, которую обожал.

Он был злостным скрягой. Лишь однажды купил выпивку коллеге — по одному поводу, и то из-за словесного недоразумения. Он часто сидел в машине на общественной парковке, лишь бы израсходовать время, оставшееся по квитанции. Отказывал в деньгах любым благотворительным организациям. Больше десяти фунтов с карточки не снимал никогда — если только не ради собственных пороков.

Он часто врал — даже без уважительной причины.

— И это довольно скромное соотношение Добра ко Злу — 3:5, — продолжал Смерть, — убедило его, что грешнее его живет лишь сам Сатана. В результате считает свои несчастные случаи справедливым возмездием.

Наш клиент доковылял по дорожке до входной двери, едва управившись обойти масляное пятно, тем не менее стукнулся о водосборную бочку. Дождь прекратился, но костюм его поблескивал и парил, очки закапаны. Поставил сумки и поискал ключ. Добыл нужный, но уронил всю связку, поднося ключ к замку. Они упали в дюйме от водостока. Пытаясь поднять их, он подтолкнул связку к решетке. Понимая, что сейчас стрясется беда, он бережно подцепил ключи с их опасного места и осторожно отпер дверь. Заходя в дом, споткнулся.

— Есть и другие соотношения, какие могут показаться вам занятными, — продолжал Смерть. — К примеру, соотношение мертвых и живых — примерно 1:1. Соотношение людей, которые утрачивают ключи, уронив их в водосток, к тем, с кем этого не происходит, — 1:343. Соотношение клиентов, погибающих в результате невероятного стечения неудачных обстоятельств, к тем, кто умирает от естественных причин, — 1:2401.

Соотношение историй, написанных живыми, к историям, написанным неупокоенными, — приблизительно 10 000 000:1. Однако преимущество этого сказа перед его соперниками нельзя недооценивать.

В нем все правда.

Самый невезучий человек на свете

Он сам был несчастным случаем, который ждал своего часа.

Он преодолел порог и проспотыкался в кухню. Потеряв равновесие из-за пакетов, едва не столкнулся с открытым ящиком стола, но сумел вскинуть свой груз на разделочный стол. Тихонько напевая себе под нос, оторвал клок от рулона бумажных полотенец и протер очки. Сажая их обратно, выпустил левую дужку из рук, очки упали на пол, левое стекло треснуло.

— Блядский долбаный черт.

Не унывая, он извлек из шкафа под мойкой сковородку, налил на нее масла и включил плиту. Газ пошел, а клиент все искал спички; я слышал свист, чуял сладость в воздухе. Клиент перерыл три ящика, оглядел стол, поднял газетку, постукал пальцами по подбородку, порылся в карманах пиджака. Газ шел. Клиент проверил в хлебнице, задумчиво обозрел пару полок, проверил в зазоре рядом со стиральной машиной, надул щеки, обследовал сушилку, похлопал по карманам брюк, постукал пальцами по зубам, уставился на микроволновку. Газ шел.

Он выключил газ.

Лицо его озарилось внезапным воспоминанием. Он влез в ближайший пакет с продуктами и извлек оттуда коробок «Лебединой Весты»[29]. Зажег спичку, поднес к горелке, повернул газовый кран и создал кольцо холодного голубого пламени. Масло начало нагреваться. Клиент достал из второго пакета длинную связку сосисок и положил ее на разделочный стол, а затем схватил первый пакет и поволок его к холодильнику.

Добираясь до холодильника, он зацепился пакетом об один из открытых ящиков. Пытаясь отцепиться, ненароком проделал в пакете дыру. Раздражившись, дернул сильнее. Ручка оборвалась.

Содержимое выпало на пол.

Яйца треснули, бекон испачкался, молоко разлилось. Стеклянная банка с медом разбилась. Мед вытек.

— Господи.

Он наклонился все это убрать и стукнулся головой об открытый ящик.

— Черт бы драл.

Он подался назад, поскользнулся на молоке и меде. Пытаясь смягчить падение, попал рукой в битое стекло. Другая рука угодила в единственное уцелевшее яйцо.

— Черт, черт, черт!

Он бросился вон, няньча свою рану, костюм перепачкан молочными продуктами. Я услышал, как он взбегает по лестнице.

На нас клиент не обратил никакого внимания.

— Пошел бинтоваться, — пояснил Смерть. — Боюсь, нам придется поддать жару, пока он не вернулся.

— Разве это не вмешательство?

— Вмешательство, конечно. Мы вынуждены вмешаться.

— Как можно с этим мириться?

— У меня нет выбора.

Он пожал плечами и вывернул газ на полную мощность. Масло на сковородке задымилось.

Через пять минут наш клиент как ни в чем не бывало сошел вниз, рука в бинтах, переодетый. На нем теперь были черные тренировочные брюки, черная толстовка и черные кеды с крючками вместо дырочек. Шнурки развязаны.

Он пересек порог кухни, как раз когда змеи дыма со сковородки привели в действие пожарный датчик.

Его проклятья заглушил пронзительный, повторяющийся писк.

Он выбежал в коридор, почти тут же вернулся с табуреткой и поставил ее строго под датчик. Выключил газ, взобрался на табурет, охнул от досады, спрыгнул, схватил отвертку из открытого ящика и влез обратно. Отклонившись назад, вывинтил шурупы из крышки датчика, уложил ее в ладонь и медленно вытащил батарейку из гнезда.

Писк прекратился. Клиент вздохнул и попытался повернуться.

Он стоял на своих шнурках.

Споткнулся, рухнул спиной на плиту, задел затылком ручку сковородки и плюхнулся на задницу. Удар вышиб из него дух. Сковородка, потревоженная столкновением, перевернулась и выплеснула горячее дымившееся масло ему на лысину.

Он заорал, вскочил на ноги и метнулся в коридор. Шнурки болтались, но он — о чудо — в них не запутался.

— Ступайте за ним, — сказал Смерть. — Вмешайтесь, если потребуется. Но будьте осторожны.

Мне нашего клиента стало жаль. Что правда, то правда: он того и гляди окажется в более уютном состоянии бытия, и упасть во гроб ему будет куда проще, чем выбраться из него — но я ничего не мог с собой поделать. Пошел за ним до входной двери так, чтобы всегда оставаться у него за спиной, и если и была во мне надежда, что его терзания вскоре закончатся, я старался не подпускать ее к своей работе. Я попросту смотрел, как он метнулся вправо, проскочил лужу масла и вслепую поискал водосборную бочку.