Подмастерье. Порученец - Хотон Гордон - Страница 26

26

— Как там кровоподтек? — спросил Смерть у Мора.

— Я тебе вчера доложил.

— Да?

— На совещании.

— А.

Тишина.

— А сейчас он как? — заорал Раздор, плюясь прошутто.

— Меньше, — ответил Мор.

— А?

— МЕНЬШЕ.

— Хм-м.

Тишина.

— Что будешь дальше делать? — продолжил Глад.

— Еще раз попробую, — ответил Мор.

— Есть свежие мысли?

— Да.

— Хорошо.

Тишина.

Сидя и жуя банан, наблюдая за своими нанимателями, я уловил необычную для ходячего мертвеца сложную мысль. Я не вполне понимал, что эта мысль значит и интересна ли она вообще, но вот что говорил мне мой мозг.

Разговор Агентов походил на многие из тех, какие я вел, пока был мертвым. Он как исправная, действенная машина: слова создавали простой механический ритм и неустанно работали, чтобы получался полезный продукт с минимальными затратами. В гробу точно так же. Для трупа слова значат в точности то, что обозначают, а если нет, объяснения затянутся вплоть до Страшного Суда. Следовательно, раковина — твердая внешняя оболочка, защищающая уязвимую сердцевину. Машина — прибор, который механической мощностью перемещает движимые части. Гроб — шесть деревянных стенок, отделяющих мертвеца от почвы. Для метафоры или недопонимания пространства не остается.

Трупы воспринимают все по номиналу. Вот почему их никогда не приглашают на вечеринки.

— Что у вас на сегодня по плану? — спросил меня Глад.

— Пойдем на ярмарку, — ответил Смерть с натужной веселостью. — Под прикрытием.

— Везет мудакам, — влез Раздор. — Мы с Дебошем потратим сегодняшний вечер на пиар в центре города. Драки с поножовщиной, мелкая буза — такая вот хрень. — Он оглядел стол, ожидая сочувствия. — Очевидно, я бы предпочел оказаться на остром конце.

— Очевидно, — согласился Глад.

— Но раз Шеф говорит, никаких террористических выходок, значит, никаких террористических выходок.

— Это не в нашей власти, — утешил его Мор.

— Меня это временами ‘бать как бесит.

— Ничего не поделаешь, — сказал Смерть.

* * *

Пока жил с Эми, я еще не успел отрастить твердую внешнюю оболочку. Нежность бурлила во мне, как вода в роднике. Я говорил ей, что люблю ее, бессчетно раз — и отвечал за каждое слово. Это больше, чем можно сказать об отношениях, какие в конце концов сложились.

После того как она ушла, я окружил себя панцирем, который укрывал меня от близкого личного соприкосновения с другими человеческими существами. Если встречал чужака — прятался за панцирем, если потенциальную возлюбленную — высовывал голову. Но никогда не выбирался из своей раковины целиком, потому что не хотел, чтобы хоть кто-то увидел розовое трепетное нечто, обитавшее в этой раковине. Беда была лишь в одном: даже если мне хотелось обнажить глубинное «я», раковина не позволяла мне.

За одним исключением.

В ночь моей смерти я стоял в спальне у Эми в квартире и откладывал свой уход, потому что отчаянно пожелал с ней быть, всего еще одну секунду. Моя раковина распахнулась без всякого предупреждения.

— Я люблю тебя, — сказал я.

— Ерунду не болтай, — отозвалась она.

* * *

Мор выплюнул ошметок чего-то, что могло быть мясным, фруктовым, зерновым, бобовыми, овощным или молочным продуктом. Его истинную суть скрывала тонкая пленка зеленоватой плесени, потемневшей от слюны.

— Что-то не так? — невинно поинтересовался Дебош.

— Эта еда, — скривился Мор, — она… свежая. — Он выудил из-за зубов остатки завтрака и метнул их к себе в тарелку, тряся головой. — Ты меня отравить пытаешься?

Отпирательства Дебоша и настойчивые обвинения Мора породили свару, которая продолжалась, пока Смерть не встал, не подозвал меня к себе длинным белым пальцем и не повел в контору.

— Я бы попросил вас об одолжении, — сказал он. — У меня тонна бумажной работы, не успеваю, а нам нужно собрать кое-какие данные к сегодняшнему. — Я кивнул. — У меня на это нет времени, и потому не могли бы вы прочитать пару документов…

— Каких?

— Дел жизни, естественно… — Он поискал среди своих бумаг чистый бланк для заметок, на котором нацарапал имя сегодняшнего клиента, после чего вручил мне. — И «Машины». Несчастные случаи, связанные с механизмами, если конкретно. Подробности процедур, в таком духе. В основном я все смогу вспомнить, но вам придется заполнять пробелы.

— Где их искать?

— Думаю, их уже перевели в кабинет Шефа, на второй этаж. Вот ключ. — Я уже собрался уходить, как он добавил шепотом: — Вот еще что. Вы спрашивали меня давеча об Аде… Скажу одно: с Раздором держите ухо востро.

Где Шеф?

Я открыл белую дверь на площадке первого этажа и обнаружил кованую спиральную лестницу, которую видел вчера. Она вилась вверх, во тьму. Я ощупью отыскал на стене справа от двери выключатель с таймером и нажал на кнопку. Вялый свет с вершины лестницы пролился сквозь спираль черных ступеней. Я взбирался не спеша, преодолел два витка, осознавая резкий звук каждого шага. Голая лампочка наверху слегка покачивалась в тишине и смутно озаряла низкую деревянную дверь впереди.

Я легонько постучал.

И подождал.

И еще подождал.

Ответа не последовало, и я постучал повторно, уверенно. Ждал, как ждут мертвецы: молча, терпеливо, бездеятельно. Когда убедился, что ответа и не будет, повернул ручку, отпер дверь и шагнул внутрь.

Кабинет Шефа оказался продолговатой мансардой с низким потолком, обрамленной покатыми стенами и кровельными скатами. Два слуховых окна напротив двери — единственный источник естественного света. В комнате было пусто, за исключением письменного стола, нескольких кресел и (что любопытно) лотерейного барабана. Все — мебель, стены и ковер — было белое.

На письменном столе высилась куча писчей бумаги, стоял маленький компьютер и лазерный принтер, оба выключены. Позади стола размещался камин, все еще тлевший от недавнего огня. Рядом — стойка для документов, какие я видел в Архиве на нулевом этаже. Более никаких признаков жизни: ни беспечно открытых конторских шкафов, ни книг с загнутыми уголками страниц, ни еды, ни напитков.

В стойке содержалось около пятидесяти прямоугольных скоросшивателей одного и того же оттенка серого. Я осторожно перебрал их все по очереди, ища отсылку к теме или имени, которые выдал мне Смерть. Почти сразу нашлась папка, помеченная «Механика. Несчастные случаи», увесистая подборка документов, посаженных на пружину. Два часа я читал и старался запомнить каждую страницу, все более тревожась, что Шеф может вернуться в любую минуту. Поначалу мне было просто любопытно, как он может выглядеть. Но мысль эта завладела мной, я занервничал еще сильнее, покуда не стал бояться и презирать его власть так, что у меня затряслись руки и я больше не смог сосредоточиться ни на чем, кроме страха ожидания.

Но Шеф так и не явился, а мое изучение документов оставило по себе лишь один абзац:

Процедурная рекомендация

Для успешного осуществления необходимо сопровождать клиента постоянно. Рекомендуемое расстояние — от 2,1 до 9,8 м. Сводимое к минимуму вмешательство — на усмотрение Агента.

Я продолжил поиски. Солнечный свет проникал сквозь фильеру окон, прозрачный туннель жара и пыли в маленьком прямоугольнике ковра у стола. Если не считать случайного треска и вздохов вяло догоравших в камине дров, в комнате было тихо. И я был совершенно один.

Дело жизни оказалось на стойке в конце второй трети, считая сверху, и состояло из ста двадцати шести страниц подробных данных. Я выяснил среднюю длину волос на лице у нашего клиента (4,6 см), расстояние от нижней точки его правой мочки до ямочки на подбородке (12,3 см), размер ногтя у него на левом пальце руки (1,08 × 1,2 см), длину его пениса в эрегированном состоянии (14,9 см) и в расслабленном (4,4 см), среднее количество веснушек на квадратный сантиметр его правого плеча (7) и так далее. В папке имелись и сведения, смысл которых я уловить не смог: цвет его кожи (49), форма головы (2677), поведенческий алгоритм (823543), тип тела (343). Нашлись и страницы, посвященные его психологическим характеристикам, истории жизни, анализу характера, оценке интеллекта, а также численные показатели абстрактных понятий вроде любви, ненависти, смелости и трусости.