Подмастерье. Порученец - Хотон Гордон - Страница 4

4

— Сам посмотри.

Подросток скривился, но вернулся к работе. Утомившись, я снял с ближайшего стула пару бумажек, сел и устроился поудобнее. В конторе было жарко, и под пальто Смерти я начал потеть. Пот смешивался с размазанной по мне глиной и порождал резкий, но приятный кладбищенский дух. Я задумался, когда меня допустят к обещанным душу и одежде.

Смерть оглядел кабинет.

— Где Раздор?

Ответ поступил от единственного члена коллектива, пока не открывавшего рот.

— Занят.

— А.

— Сказал, что вернется в среду.

— Угу.

— К заседанию.

— Ясно.

Я уставился на последнего незнакомца. Он был облачен полностью в белое: джинсы, теннисные носки, кроссовки и футболка с маленькой короной, вышитой золотом на нагрудном кармане. Руки испещрены шрамами — геометрический кошмар грубых белых черт и опрятных розовых кружочков. Лицо его нервировало еще сильнее: мешанина нарывов и гнойников, фурункулов и угрей. Под кипами бумаг у него на столе погребены были кое-какие косметические принадлежности — основа для макияжа, пудра, гель от угрей. На стене у него над головой красовалась надпись в рамке: «ЧТОБЫ РАБОТАТЬ ЗДЕСЬ, НЕ ОБЯЗАТЕЛЬНО БЫТЬ ЧОКНУТЫМ, НО Я ДА».

— Чего уставились?

Он поймал меня врасплох.

— Я…

— Если вам кажется, что мое лицо поражает воображение, видели б синяк у меня на теле.

— Ой.

— Хотите глянуть?

— Нет, не очень. Не стоит.

— Мне нетрудно. Прямо тут. — Он показал на левую грудь, под короной.

— Видал я синяки.

— Такой — нет.

И правда. Он задрал футболку и явил мне громаднейший и самый пугающий ушиб из всех, какие мне доводилось видеть. Синяк простирался от тощей шеи до чахлого живота, от левой подмышки до правого соска — исполинский подсолнух замордованной кожи. Тело дышало, и синяк переливался цветами, холодный и яростный, как солнечное затмение: багровый и сине-черный в темной сердцевине, зеленый и желтый — ближе к краям.

— Экспериментирую с новым заболеванием. У него нет никаких очевидных симптомов, пока клиент не проснется однажды поутру и — БУМ! — Он шлепнул себя по груди и рассмеялся. — Обширное подкожное кровоизлияние, распухшие конечности, возможно, кое-какой внутренний ущерб — я пока не решил — и предельная боль. — Он вновь хохотнул. — У меня и другие замыслы имеются…

— Простите, — быстро перебил Смерть и обратился ко мне: — Мне следовало бы вас представить. Это Моровой Поветрий. — Он показал на ушибленного торговца хворями. — Мы зовем его Мор, для краткости. — Мор саркастически улыбнулся. — А это Дебош. — Смерть кивнул на прыщавого подростка, тот натужно выдал застенчивую улыбку и робко протянул руку для пожатия. — А это Глад.

— Предпочитаю Лад, — пошутил Глад, склонив лысую голову.

Никто не засмеялся.

— Ладно, — бодро подытожил Смерть. — Почта была?

— Как обычно, — отозвался Мор, вручая Смерти пачку конвертов. — Твое расписание на ближайшие три дня, по субботней договоренности. Оценка Шефа твоих отчетов за прошлую неделю — не очень-то, скажу я тебе. И точные наставления по сегодняшнему клиенту: довольно простой фокус на quadri furcus[3]… Даже ты не напортачишь…

Смерть одарил его ехидной улыбкой.

— Шахматы по почте?

— Семь партий.

— Великолепно! — Лицо его просияло, он смел бумаги со стола передо мной, и я увидел шахматную доску — черную с золотом. Смерть нетерпеливо вскрыл один конверт, прочитал содержимое и уставился на пустые клетки. На несколько секунд он полностью погрузился в мысли — воссоздавал сложные ходы у себя в голове, пальцами отслеживал пути незримых фигур. Наконец, словно озаренный решением задачи, на миг его смутившей, он медленно кивнул самому себе, отмахнулся от воображаемой битвы и тепло улыбнулся. Затем с видом деловитой сноровки кинул остаток почты на доску, извлек из нагрудного кармана рубашки мой договор и передал его Дебошу.

— Сунь в стойку у Шефа в кабинете, а?

Дебош причмокнул, неспешно встал и угрюмо сунул договор в карман.

— Вы же небось хотите, чтобы я в папочку его положил?

— Разумеется… А затем отнеси лопату из прихожей на Склад… Да отмой ее сначала обязательно. — Наконец, Смерть повернулся ко мне: — Так. Ну что, в душ?

Прекращение по особым обстоятельствам

Смерть провел меня обратно по коридору до первой двери справа. Открылся лестничный пролет вверх.

— Как я уже говорил, сейчас у нас в основном административка. Когда-то было больше дерзновения. Случались познавательные беседы с клиентами, по нескольку прекращений в день, все казалось свежим и разнообразным. В те поры будоражило. А теперь из интересного осталась лишь подготовка. — Мы достигли вершины лестницы — длинного узкого коридора с бордовым ковром в цветочек. — Ладно. Быстрая ориентировка. Слева — Переговорная; справа, в конце — Лаборатория. Позади нас — Склад… — Он подождал, пока я обернусь. — …а вон там, прямо впереди, — ванная. Спускайтесь в контору, когда закончите.

— А одежда как же?

Он гавкнул кратким, шумным смешком.

— На той стороне двери должен висеть костюм.

Костюм оказался цвета «электрик», весь в блестках и по крайней мере на два размера меньше нужного. Обнаружились и темно-зеленые трусы в цветочек, лаймово-зеленая футболка в обтяжку с надписью «ВОСКРЕШЕНИЕ: СТИЛЬ ЖИЗНИ», пара светло-зеленых гольфов, украшенных улыбчивыми камбалами, и пара белых мокасин. Обувь села как влитая — вероятно, самая удобная из всего, что я носил, хоть при жизни, хоть посмертно.

Душ смыл с меня трупный запах. Я не осознавал, насколько привык к сладкому духу земли и тлена, пока не выбрался из кабинки и не обтерся. Мой новый запах показался чужим, нежеланным. Никакое кладбище на свете меня таким не примет.

И вот еще что: пока одевался, я осмотрел свое тело пристальнее. Не досчитался трех пальцев на руках (включая один большой), двух пальцев на ногах и одного пениса.

* * *

По пути в контору я заметил на той же площадке пятую дверь, прямо перед лестницей. Она была белая, блестящая и помечена именем на маленькой латунной табличке. Впрочем, рассмотреть ее я не остановился. Слишком увлекся мыслями еще об одной примечательной особенности моего тела: ноги, руки и торс пересекали толстые черные хирургические швы.

В конторе было пусто, если не считать Дебоша. Он сидел за столом Глада у дальнего окна и поочередно то ковырял в носу, то играл в портативную компьютерную игру.

— Милый костюмчик, — сказал он, не поднимая взгляда. Слегка ухмыльнулся, пальцы подрагивали над кнопками игрушки. — Один из моих старых.

— Правда?

— Ага. Меня в нем хоронили.

Я сменил тему.

— Где все?

— По делам.

— А Смерть?

— Скоро будет.

Я уселся в кресло у двери. Ужасно хотелось обратно в гроб. Меня окружали чужаки. Я не знал правил. Чувствовал себя на виду. Вновь уставился на шахматную доску и заметил, что прежде пустые клетки теперь заняты несколькими фигурами. Пытаясь отвлечься, я пристально изучил положение на доске. Когда был жив, я играл уверенно и потому всего за пару минут понял: если черные пожертвуют королевой, смогут поставить мат в три хода.

Пока обдумывал положение у белых, ощутил за плечом чье-то присутствие. Вздрогнул, обернулся и увидел, что надо мной нависает Смерть. Я не слышал, как он вошел. Он с тревогой вглядывался в макушку моей головы, и не успел я подумать, чего это он, Смерть выхватил из кармана рубашки расческу и стремительно прошелся ею мне по волосам.

— Кое-что из косметики Мора тоже вам не повредит, — отметил он. Взгляд его спустился к моему пиджаку и явил нечто среднее между насмешкой и состраданием. — С другой стороны, вряд ли кто-то будет смотреть вам в лицо.

— Куда мы? — спросил я.

— На встречу с вашим первым клиентом этой недели.