Голубая планета (Сборник) - Бережной Василий Павлович - Страница 30

Солнце щедро осыпало горы своими белыми лучами, слепило глаза путешественникам. Но Николай приловчился — сидел, подавшись вперед, решительно прокладывая путь в неизвестность. Случалось проезжать по такому щебню, что, казалось, — это шоссе, проложенное в древности.

Ивана Макаровича слегка покачивало, он смотрел на грозные, закрывавшие полнеба, горы, а видел почему-то глаза дочери, такие родные, дорогие! Она смотрит на него с тревогой, а сквозь тревогу, как свет сквозь воду, пробиваются лучи радости. На какое-то мгновение мелькает мысль: «А может, и в самом деле не следует так далеко забираться?» Но он сразу отгоняет ее, смотрит на зубчатый горный вал, который надвигается на них, и думает: «Какие богатства таит здесь природа?..»

Вездеход набирал скорость. Николай с удивлением замечал, что здесь можно легко развить скорость не то что 70–80 километров, а и 150–200. И лишь опасение, что эта холмистая, нетронутая поверхность, возможно, скрывает в себе неожиданности, сдерживало его от чрезмерно быстрой езды. На обратном пути, по своим следам, он поедет намного быстрее!

В одном месте горы расступались — их рассекало ущелье, шириной метров 50–60. Возле горы Иван Макарович приказал остановиться.

Сойдя с машины, они начали осматривать межгорье. Ущелье, разделявшее горы, очень напоминало русло высохшей реки с отвесными берегами. Иван Макарович глядел на его дно, и ему казалось, что он видит там ракушки. На машине спуститься вниз было невозможно, я Николай предложил проехать по узкому карнизу вдоль горы. Иван Макарович не возражал. Загорский сел за рычаги и, когда профессор занял место рядом, включил мотор.

Несмотря на то, что вокруг было море солнечного света, в межгорье царила полнейшая темнота. И карниз, и глубокое ущелье внизу — все было покрыто густой черной тенью. Пришлось включить фары. Бледный свет выхватывал из темноты довольно узкий проход и отвесный склон горы слева. Загорский осторожно вел машину, прижимаясь левым бортом к скале.

Вдруг Иван Макарович толкнул его в плечо и указал рукой вверх. Там, немного впереди машины, сползал со скалы огромный плоский камень. Он грозил раздавить машину, как спичечный коробок.

— Вперед! — скомандовал по радио профессор, и Николай, не раздумывая, дал скорость.

— Проскочили!

Вздох облегчения послышался под скафандрами. Но вот тень резко оборвалась, и перед глазами Плугаря и Загорского раскинулся изумительный пейзаж. Они остановились, пораженные невиданной красотой. Горы отступили в стороны, а широкая равнина голубела, переливалась самоцветами. Точно море, когда оно улыбается блестками, синеет под чистым небом. Только здесь небо над головой было черное, а долина сияла под солнцем мириадами голубых теней. В центре ее виднелось небольшое возвышение и зубчатые остатки скалы такого же точно голубого цвета.

— Что это, Иван Макарович? — спросил Загорский, поворачивая свой шлем то к профессору, то к голубой долине.

— Сейчас узнаем, — ответил Плугарь. — Сфотографируйте на цвет.

Профессор пошел вперед, и Загорскому показалось, что он идет по воде, идет по волнам и не тонет! Николай достал из багажника свой киноаппарат и начал крутить ручку.

Иван Макарович нагнулся, поднял несколько сверкающих камней, которыми была усеяна вся равнина. Положил на ладонь, и из них брызнули голубые лучи. Сапфир?

— Даже у калифов из сказок Шехерезады не было таких богатств! — восторженно сказал Загорский, приближаясь к профессору с киноаппаратом на плече. — Интересное явление природы!

— Да… Очень интересное, — задумчиво ответил Иван Макарович. — Очевидно, здесь высился огромный монолит… Вот что от него осталось, — он указал на голубой обломок расщепленной скалы, торчащей на возвышенности. — Возможно, это работа Солнца и холода, а быть может, на скалу упал метеорит… На обратном пути исследуем эту долину. Поехали!

Если б можно было заснять на кинопленку, как вездеход пересекал долину, усеянную сапфирами, — это были бы чудесные кадры документального фильма. Гусеницы машины отбрасывали целый ливень камешков, и они сверкали в лучах Солнца, как голубая вода. На пути вездехода удивительные камни вздымали тысячи трепещущих вееров голубого сияния, — словно хотели околдовать эту машину, остановить ее железный ход. Но напрасно! Металл подминал под себя камни, унося все дальше и дальше своих беспокойных хозяев.

СЕЛЕНИТЫ

Чем дальше ехали Иван Макарович и Загорский, тем разнообразнее становились пейзажи. То вздымались красноватые горы, то расстилались покрытые серой пылью равнины. Иногда вдали что-то синело — совсем как лес, окутанный дымкой! Но лесов не было, вокруг лежали одни минералы — быть может, и такие, которые только снятся геологам.

Вездеход шел зигзагами, ему приходилось часто петлять, минуя то кучи желтого песка, то серые искрошенные камни. Но вот дорогу пересекло уже знакомое Загорскому высохшее русло. Обходя горный кряж, оно извивалось у его подножия, широким обрывистым каналом отделяя равнину.

Николай потянул к себе левый рычаг бортового фрикциона, повернул машину вдоль крутого берега, надеясь обойти преграду. Но руслу не было конца. Остановились. Загорский взошел на бугор. Отсюда он увидел, что канал не только не отходит в сторону, а, наоборот, — огромной дугой тянется с востока на запад. Как тут проедешь на север?

Профессор в раздумье стоял на крутом берегу. Нет, не легко добраться до величественного кратера Тихо Браге! Даже далекие подступы к себе он завалил скалами, избороздил ущельями-каналами…

Широко ступая. Загорский подошел к профессору, и они начали переговариваться через свои рации.

— Иван Макарович, — сказал Загорский, — ничего утешительного. Это русло поворачивает на запад.

— Что ж вы предлагаете? Возвращаться ни с чем?

— Нет… Быть может, попытаемся кирками проложить спуск в канал? Здесь немного надо: мотор сильный — вытянет.

— Это идея! — поддержал профессор. — Но сперва давайте исследуем канал, найдем удобное место. Значит, сделаем небольшие обвалы берегов и переберемся?

Загорский достал из багажника веревку, размотал ее, закрепил один конец на гусенице вездехода, а другой сбросил вниз. Ухватившись руками за веревку, ногами упираясь в отвесную стену пропасти, он легко достиг дна. Иван Макарович восхищенно наблюдал за ним. Вынув из — за пояса молоток, Загорский постучал по стене.

— Спуск совсем не трудный, Иван Макарович, — радировал Николай. — А порода крепкая — граниты и базальты. Пройду дальше.

— Идите, но не теряйте времени.

Профессор хорошо видел, как Николай шел, чуть переваливаясь с боку на бок, и время от времени подходил к стене, чтобы постучать по ней молотком. Иногда останавливался, разгребал ногами пыль и щебень, стучал молотком по дну.

Иван Макарович поглядел вдаль — вершины высоких гор белели, будто покрытые снегом. «Эх, — думал Плугарь, — если б это действительно был снег! Если б здесь была вода! Не лежало бы это русло сухим!.. О, а где же Загорский? — Профессор ступил на край впадины, глянул вниз. — Николая не видно, будто сквозь землю провалился!»

— Николай! Николай! — уже с тревогой радировал Иван Макарович, не понимая, что могло случиться.

— Я здесь! — послышалось в наушниках, и в то же мгновение Плугарь увидел внизу Загорского. Юноша отделился от стены, словно вышел из нее. — Тут такое, Иван Макарович… Туннель!

— Пещера?

— Да нет, туннель. Своды из камней правильной формы. Мне кажется… Не следы ли это селенитов, Иван Макарович? И дно русла какое-то чересчур ровное — словно шоссе.

— Может, у вас галлюцинация, Николай? Как ваше самочувствие?

— Ну что вы, Иван Макарович! Спускайтесь, и вы сами убедитесь. Да захватите с собой фонарь — там совершенно темно!