Зов чести (СИ) - Корзун Кирилл - Страница 79

Мой шлем также покинул своё место. Обоняния коснулся резкий флёр смрада войны — тошнотворная смесь запахов пролитой крови, палёной плоти, человеческих выделений, металла и гари…

Но всё таки я усмехнулся и слегка склонил голову, отдавая должное своему врагу:

— Для меня честь приветствовать вас, Нобуо-сан. Отныне вы — мой пленник.

Человек в МПД невозмутимо поднял на меня пустой, ничего не выражающий взгляд.

— Мои люди не отступят. — категорично сказал он, вынимая пистолет из кобуры и протягивая его мне рукояткой вперёд: — А я не отдам приказа о сдаче.

— Тогда зачем мне оставлять вас в живых, Нобуо-сан? — спросил я, протягивая руку за пистолетом. — Зач…

Нельзя недооценивать своего врага. Ведь способ победы — это вопрос чести. Но, когда речь заходит о чём-то слишком важном, люди зачастую готовы пожертвовать чем угодно.

Война — это путь обмана…

Крутанув пистолет на ладони, словно заправский ковбой, Такэда Нобуо грациозно и плавно сместился вправо, направил на меня пистолет и утопил спусковой крючок.

Очередь миниатюрных плазменных шаров ослепительно полыхнула перед моими глазами и мир погрузился во тьму…

***

— Отец, ты уверен? Мы рискуем из-за непонятной прихоти! На кону репутация и благосостояние рода!

Токугава Нэо молча кивнул, подтверждая свой приказ и отключился, оставив старшего сына перед молчаливым чёрным экраном терминала связи, установленного внутри командно-штабной машины Ланкастер — 7000М.

Взъерошив волосы на своём затылке, Тенри всё же встал из глубокого и удобного кресла и вышел наружу, к ожидающим его офицерам родовых войск.

Два десятка тяжелых боевых роботов МК77 маячили в километре от перевала. Преодолев его, войска Токугава неизбежно становились участниками чужой войны. И глава рода дал по этому поводу весьма и весьма однозначный приказ.

Тысяча гвардейцев в пехотных доспехах заполонила собой всю долину — скоростной прорыв такой массы людей сквозь блок-посты клана Такэда не мог пройти незамеченным и следовало как можно скорее нанести удар. Но Тенри чувствовал себя обязанным обратиться к своим людям перед тем, как поведёт их отстаивать чужие интересы.

— Сумасшедший старик. Долг памяти! Он окончательно выжил из ума! На следующем совете Рода я сам подниму вопрос об его смещении… — бурчал Тенри себе под нос, осматривая застывших в напряжении воинов рода. И уже в полный голос воззвал к ним: — Доблестные воины Токугава! Пришло время напомнить этой стране о нашем величии, о нашей силе, о нашей чести! Там, за перевалом, идёт кровавое сражение! Там сражаются потомки тех, кто сотни лет шёл с нами рядом! Род Хаттори на грани уничтожения. И только так мы можем почтить общую память наших предков! Вперёд, воины рода Токугава! Вперёд!!!

Последние слова его речи ещё не успели стихнуть, как за спиной Тенри материализовался из воздуха и медленно поднялся на ноги четырёхметровый демон в серо-стальных доспехах. Его кровожадный вой слился вместе с боевым кличем радостно кричащих воинов.

Они шли на войну.

Они шли побеждать…

Эпилог

***

— Лео! Моральные терзания тебе не к лицу. Эй, я вообще-то с тобой разговариваю!

Даже посмертие не принесло мне желанного отдохновения. Игнорируя эмоциональные и темпераментные воззвания, я продолжил сидеть, скрестив ноги и только крепче зажмурился, нарочито закрывая ладонями уши и отсекая от себя излишне говорливый источник шума.

Левое ухо болезненно заныло от прикосновения — прежде чем я исчез с поля боя, перенесенный в неведомое измерение действием проведенного шаманкой ритуала, один из плазменных шаров успел скользнуть по левой половине моего лица, превращая большую её часть в сплошной ожог. Целительных способностей Иланы хватило чтобы опалённая плоть слегка зарубцевалась и покрылась тонким слоем новой кожи, оставив мне на память безобразный шрам. Боль вновь напомнила мне о постыдной ошибке, чуть было не стоившей мне жизни. Хотя, в каком-то смысле жизни я всё же её лишился. По сложившейся традиции произошедшее со мной было слишком запутанно и непонятно.

А дух дедушки Хандзо почему-то не отзывался на мои попытки докричаться. И это меня немного пугало.

Аккуратное и деликатное постукивание указательным пальцем в середину моего лба — именно так Илана ещё раз попыталась привлечь моё внимание и поговорить. Прятаться от той, что приняла самое деятельное участие в моём спасении, было непростительно и невежливо, но…

— Оставь меня в покое, пожалуйста. — пробурчал я, отнимая ладони от ушей и поднимая низко опущенную до того момента голову. — Я не просил меня спасать. Ты сама упоминала о вмешательстве в узор Судеб. Мне была предназначена Смерть.

Наши взгляды встретились. Её — полный протеста и жизненной энергии, столкнулся с моим — опустошённым и от того безжизненным. Илана медленно, не разрывая визуального контакта, опустилась передо мной на колени и попыталась коснуться ладонью обожжёной щеки.

Я поймал её за запястье и отрицательно покачал головой:

— Мне не нужна жалость. Я хочу покоя. И жалею о том, что не умер.

— Неправда! — звонко выкрикнула она мне в лицо и попыталась выдернуть руку. Воздух наполнился мелодичным звоном её ритуального одеяния, напоминающего дикую смесь из замшевого бикини, украшенного десятками тонких цепочек, с подвешенными к ним колокольчиками. — Пусти меня! Больно!

Безразлично пожав плечами, я исполнил её просьбу и снова закрыл глаза, погружаясь в тягостные размышления на одну из животрепещущих тем.

Поскольку вопроса "кто виноват?" на повестке дня не стояло, острым ребром стоял следующий: "что делать?"

Тишину неизвестного измерения нарушал мелодичный перезвон колокольчиков — шаманка молча и негодующе ходила вокруг меня, то открывая рот и набирая полную грудь воздуха для очередного воззвания к моему разуму, то тяжело и сокрушенно вздыхала.

— Ты упоминала, что мы находимся в преддверии Астрала, — начал говорить я, когда размышления трансформировались в планирование, — одном из многочисленных отражений нашего мира, этакой приграничной зоне между миром духов и миром людей. Как нам вернуться обратно? И сколько это займёт времени?

Девушка высокомерно хмыкнула и промолчала, показывая характер и вынуждая меня открыть глаза.

Скрещенные на полной тяжело вздымающейся груди тонкие руки со множеством бренчащих колец-браслетов, вздернутый вверх точеный подбородок, сверкающие недовольством янтарные глаза, распущенные и вьющиеся волны антрацитово-чёрных волос. Она стояла вполоборота ко мне, неосознанно выставив вперёд обнаженное бедро, прикрытое лишь десятком серебристых цепочек с колокольчиками. Чуточку припухлые губы девушки слегка дрожали от сдерживаемого ей гнева…

Воображение немедленно подсунуло мне несколько ярких образов того, что захотелось с ней сделать, и я… Смутился и покраснел.

— А нельзя было одеться не столь… — медленно произнёс я чуточку севшим голосом, подбирая как можно более тактичную формулировку, — …не столь вызывающе?

Илана дёрнулась, топнула ножкой и возмущенно ожгла меня негодующим взглядом. Но следом черты её лица заметно смягчились, а стоило ей разобраться в причине моих слов, как она и вовсе удовлетворённо улыбнулась, но отвечать всё же не стала. Моя реакция ей польстила. Женщинам приятно чувствовать себя желанными…

— Вернуться обратно будет несложно. Сколько это займёт времени? Не думаю, что это важно. Там, откуда тебя забрали духи моих предков, пройдёт от силы несколько минут. Ты можешь ещё немного посокрушаться над своей нелегкой судьбой. Если уж без этого никак… — съязвила шаманка, принимая расслабленную и соблазнительную позу.

— Раньше ты со мной так не разговаривала. Слова лишнего было невозможно вытянуть. — удивлённо отметил я. — Что изменилось? Или ты считаешь, что я буду тебе чем-то обязан?

— Вот ещё! Мне прекрасно известно насколько мужчины по своей природе неблагодарные существа!