Пепел Черных Роз (СИ) - Гюльахмедов Альтаф - Страница 3

— Законное право?!! — воин усмехнулся и наклонил голову, так что теперь острые рога на его шлеме нацелились на собеседника. Затем он перевел взгляд на юношу.

— Да я убил его, — прохрипел тот, решив, что от него ждут ответа, и закашлялся.

— И еще двоих!.. и еще убью — если на то будет воля Уратэн!

Зарычав от ярости, сахалары рванулись к нему, но рыцарь небрежным движением руки остановил их и, к неудовольствию главаря, они подчинились.

Похоже ситуация полностью переходила под контроль Хранителей Гор, а это грозило Гаурту во-первых потерей беглеца, а, во-вторых, снижением авторитета в собственном племени по возвращении.

С другой стороны, неплохо было бы вообще вернуться. Трое на трое против рыцарей — это очень неравная схватка. Хотя, если попытаться сначала сразить их коней, а затем спрятаться среди холмов — у луков то преимущество, что перезаряжать их можно гораздо быстрее, чем арбалеты.

Затем он вовремя припомнил, как во время похода на Русстрим один из рыцарей на лету ловил посланные в него стрелы, и досадливо скривил губы.

— Продолжай, — обратился Хранитель Гор к юноше, но глаза его пристально наблюдали за главарем сахаларов. Мысли Гаурта явственно читались в его лице.

— Они напали ночью и вырезали поселок!

— Не надо было пасти скот на наших землях! — загалдели сахалары.

— Замолчите! — оборвал их рыцарь. — Я должен подумать.

— Думай быстрее, рыцарь, если можешь! — язвительно процедил Гаурт и за его спиной раздался одобрительный хохот сородичей постепенно подбирающихся поближе. — А не то этот щенок околеет раньше, чем моя месть…

— Я сказал — умолкните! — тихо, но отчетливо перебил его рыцарь, не дав ему закончить, и арбалет развернулся в их сторону, и зашевелились рога на шлемах тех наверху. — А вы, двое — вернитесь туда, где стояли ранее!

Сахалары набычились, но все же отступили, вполголоса переговариваясь между собой.

— Орден не запретил выяснение отношений между равнинниками, — продолжал воин в черных латах. — Война ваших родов произошла далеко отсюда и нас это не касается. Но убийство, которое вы замыслили сейчас, происходит на границе владений Ордена в тени Синих Гор, и потому я не могу оставаться в стороне, как не могу и наказать виновного, поскольку не знаю, кто виноват.

— Ты знаешь, насколько сложны отношения между Орденом и сахаларами, — не пересекая границ вежливой беседы, прервал его Гаурт. — До ваших скал еще полсотни шагов. Ты можешь сделать вид, что ничего не видел и будь уверен — мой род никогда не забудет того…

— Справедливость не покупается и не продается, и я не торговец ею, — процедил сквозь зубы рыцарь. — И если ты разрешишь — я сам буду определять границы Ордена.

И прошу тебя, — добавил он, помедлив и, по всей видимости, стараясь не произносить более резких слов, — не делай так, чтобы я забыл положения Устава и нарушил приказ командира, иначе непристойные слова, случайно брошенные мне, я могу растолковать как вызов и оскорбление Ордена!

Сахалары оскалились, но замолкли. Это было в высшей степени предусмотрительно. В конце концов, никто не помешает рогатым Хранителям Гор просто уничтожить их, сказав позже, что была оскорблена честь Ордена. Все знают несдержанность речей сахаларов и четкое выполнение приказов орденцами. Они продолжали переговариваться вполголоса и Хранитель знал, что сейчас маскируясь они обсуждают шансы на успех внезапного нападения. Он знал, что за голову Хранителя каждому из них обещана огромная по их меркам награда и это будоражило его и радовало. Пусть пытаются. Он давно уже не имел схваток и теперь жаждал их.

Меж тем головы сахаларов занимали мысли в равной степени могущие привести их к возвеличиванию в родном племени и в равной степени к весьма почетному, но абсолютно для них бесполезному оплакиванию их, если они выберут решение неверное в данном конкретном случае.

Даже если потом докажут их невиновность — им то что до этого — их уже не будет! Вот сейчас эти двое наверху сметут с коней наездников, а потом!..

Словно рой мальков рыбешки в прибрежных водах мельтешили мысли в голове предводителя сахаларов.

Гаурт поежился.

«Интересно были ли эти трое при Русстриме, а если были, запомнили ли они, кто руководил сахаларами? Тогда именно Гаурт возглавлял отряд, и голова одного из Хранителей долго сохла привязанная к крупу его коня».

Голова давно ссохлась и все почести положенные ее обладателю, уже стерлись в памяти. Теперь храброму Гаурту нужно было думать о своей собственной такой дорогой ему голове. Ведь судя по донесениям разведчиков, Рыцари и сами собирали в качестве трофеев головы противников… и набивали им рты камнями, чтобы они молчали и на том свете.

«Нет, надо не перечить и довольствоваться тем, что предложит рыцарь. Сила на его стороне, хотя у Гаурта непререкаемый приказ догнать и убить мальчишку».

Он вспомнил лик пославшего его и понял, что даже находясь поодаль не может глядеть в глаза его мысленному образу.

«Какая нелегкая заставила его спешиться, и… добили бы его стрелами сразу, и все!»- он неслышно зарычал на самого себя, но верный конь услышал его и дернулся на месте, недоумевая, почему хозяин не бросает его в атаку.

В общем-то, ход размышлений Гаурта был верен и те же самые мысли уже промелькнули уже в голове орденцев, но было то, чего не знал сахалар.

Устав Ордена не мог быть нарушен!

Приказ не мог быть изменен!

И если бы один из рыцарей отступил хоть от одного из положений, то об этом не стали бы молчать остальные.

Командир рыцарей не имел права начать схватку без особых на то оснований.

Но он и не хотел оставлять мальчишку на растерзание.

К тому же он просто не любил сахаларов…особенно после Русстрима.

— Ты можешь вызвать убийцу своего брата на поединок, один на один в присутствии незаинтересованной стороны — то есть меня, — словно вынося приговор, печатал слова воин Цитадели. — Пусть то, кто из вас прав, рассудит меч. Я, несмотря на занятость, так уж и быть, стану судьей, ибо представляю здесь, на территориях и границах Ордена, интересы Цитадели и должен следить за установлением мира, порядка и справедливости во всех этих пространствах.

— Черный Рыцарь говорит о мире и справедливости!? — криво ухмыльнулся один из сахаларов и сплюнул на камни, выразив, таким образом, свое отношение к словам воина.

— Ты совершенно верно понял смысл моих слов, о, несдержанный в речах пастух овец и коров! — с издевательски вежливой интонацией ответил воин.

Не обращая внимания на недовольство кочевников, рыцарь спешился и под охраной арбалетов подчиненных, тяжелой поступью подошел к затравленно озиравшемуся юноше, протянув ему свой меч.

— Твоя железка тебе не поможет. Возьми мой меч и докажи, что я правильно поступил, предотвратив твоё убийство.

Их глаза встретились.

«Тигр бережет свою шкуру, человек — имя», — добавил тихо, чтобы его не услышали сахалары, воин Цитадели.

Юноша хотел, было гордо возразить, что он справится с противником и тем, что имеет, но, посмотрев в глаза воину, принял оружие. В серо-зелёных льдинках, блеснувших из узких прорезей шлема, он прочитал если не симпатию, то хотя бы заинтересованность.

Потом он опробовал меч, взмахнув и опустив его. Оружие рыцаря было намного тяжелее, и он покачнулся, но теперь, во всяком случае, он стал не так беззащитен.

— Но это несправедливо! — начал, было, Гаурт, но рыцарь не дал ему закончить.

— Неужели могучий воин Гаурт сочтет для себя почетным сражаться с обессилевшим ребенком, лишенным оружия!

«О!!! Рыцари знали кто он!!!»

Гаурт поежился — может бросить все и уйти, пока не поздно?!!

Рыцарь отошёл к своему коню, нисколько не заботясь о том, что ему пришлось повернуться спиной.

«Хотел бы я знать, зачем мне все это понадобилось?» — устало подумал он. — «Самым разумным было бы просто проехать мимо — на нас же никто не собирался нападать. Пусть люди Равнин сами решают свои проблемы. Хотя!!!.. Если уж мне захотелось сделать так, то почему бы и нет»?