Данте. Преступление света - Леони Джулио - Страница 58

Монах словно прирос к месту.

— Его надо немедленно похоронить, — объяснил ему поэт. — Вы же не хотите, чтобы ваш монастырь стал пользоваться дурной славой. Похороните его за городскими стенами сегодня же ночью. И сделайте так, чтобы об этом никто не узнал!

Монах кивнул и поспешно удалился.

римерно через час поэту сообщили, что прибыли те, за кем он послал. Появился и сам взволнованный аббат. Покосившись на мертвеца, он сразу опустил глаза, словно опасаясь заразы. За его спиной толпилось несколько монахов. Они вытягивали шеи, заглядывая в келью.

— Заверните тело в полотнище и вынесите его отсюда, — приказал им Данте.

Аббат кивнул своим монахам, и они быстро вынесли покойника, словно желая поскорее избавиться от его присутствия в стенах монастыря.

Поэт взвалил на плечи ящик с механизмом, взял в руку завернутую в тряпицу лампу Илии и пошел за монахами.

У ворот монастыря стояли двое могильщиков в длинных плащах. Один из них держал за оглобли тележку на высоких колесах, предназначенную для перевозки мертвецов. Монахи положили на тележку труп Арриго, покрыв его черной тканью.

— Мы готовы, — сказал второй могильщик с лампой в руке.

— А это что? — удивленно спросил он, когда Данте поставил в ногах покойника ящик и положил рядом с ним сверток.

— За мной! — не отвечая на вопрос, скомандовал поэт. — В аббатство Святой Марии Магдалины!

— Да мы же только что оттуда. После штурма у нас там было много работы! — воскликнул ничего не понимавший монах.

Данте вырвал лампу у него из рук:

— Следуйте за мной! Сначала нам надо кое-куда зайти!

С этими словами он зашагал вперед. Недоуменно перешептывавшиеся могильщики поплелись за ним.

Наконец тот из них, что был повыше ростом, набрался храбрости:

— Вы, наверное, шутите, мессир? Мы могильщики, а не грузчики.

— Выполняйте мои приказания и ни о чем не волнуйтесь. Я — флорентийский приор и знаю, что делаю. Вам ни о чем не придется сожалеть.

Данте быстро зашагал к складу сукна. За ним двигались могильщики со зловещей повозкой. Сторож склада уже спал в каморке у запертых ворот. Появившись на улице с заспанным и раздраженным видом, он хотел было разразиться бранью, но замер с открытым ртом, рассмотрев своих посетителей.

— Что вам надо? — в ужасе промямлил он, судя по всему, решив, что облаченные в черное могильщики явились за ним.

Впрочем, узнав Данте, он чуть-чуть успокоился.

— Мне нужен товар Фабио даль Поццо. Он конфискован. Откройте ворота и прочь с дороги! Я знаю, где он лежит.

Сторож повиновался, и поэт зашагал по лабиринту проходов между массивными дубовыми полками. За ним тащились могильщики с тележкой. Склад был битком набит товаром, и воздух в нем был невыносимо спертым, но наконец они добрались до полок, на которых лежал венецианский фетр.

— Грузите на тележку вот эти тюки. Да осторожнее! Не уроните! В них очень дорогие и хрупкие вещи, — скомандовал Данте.

Вновь увидев тюки, поэт понял, что разместить их на тележке будет совсем не просто. На глазах ошеломленных могильщиков он схватил труп Арриго под мышки, посадил его на тележке и велел складывать тюки на освободившееся место.

Могильщики не знали, что и думать, но стали послушно грузить зеркала, обернутые фетром. Ось тележки заскрипела под их весом.

— Что там внутри — мрамор?! — обливаясь потом, воскликнул один из них.

— Мечта, — пробормотал поэт, помогая второму могильщику сдвинуть с места груженую тележку. — Мечта великого человека.

— Мы вынуждены будем поставить в известность о ваших действиях наше начальство.

— Завтра. Сделайте это завтра утром.

Тележка с сидящим мертвецом и тюками фетра проследовала мимо сторожа, у которого от страха подгибались колени.

Взошла луна, и на улице стало светлее. Данте велел могильщикам катить тележку в сторону Баптистерия.

За очередным углом им навстречу попался патруль стражников. Увидев могильщиков в черных капюшонах, стражники попятились и начали креститься. Приор прошествовал мимо них, не удостоив их даже взглядом, хотя и боялся, что могильщики бросятся жаловаться на него начальнику патруля. Однако те молча катили тележку за ним.

Вот они вышли на широкую улицу, ведущую к церкви Санта Репарата. Вдали показалось большое мраморное здание Баптистерия, выделявшееся на фойе ночного неба, как императорская корона, окутанная усыпанной звездами мантией. В нетерпении Данте ускорил шаги.

Наконец они вышли на пустынную площадь, загроможденную строительными материалами. Перед ними над землей уже возвышался угол будущего собора.

Решительно направившись к углу Баптистерия, Данте внезапно заметил, что там кто-то есть.

— Здравствуйте, мессир Алигьери, — раздался голос во тьме. — Я знал, что ваше упрямство рано или поздно приведет вас сюда. А нынешней ночью звезды точно указали мне час, когда вы решите осуществить свое безумное намерение.

Говоривший сидел на одном из римских саркофагов у стены Баптистерия. Надвинутый на его глаза дорожный капюшон скрывал его черты, но Данте сразу узнал этот голос и сделал несколько шагов в его сторону.

— Здравствуйте и вы, мессир Марчелло. Я тоже не сомневался в том, что рано или поздно наши пути пересекутся. Кстати, может, мне лучше звать вас настоящим именем? Оно ведь так прославлено!

Старец молчал.

— Гвидо, — проговорил тогда Данте. — Гвидо Бонатти. Астролог королей и самого императора. Человек, познавший все тайны звезд и ставший… убийцей!

Гвидо Бонатти по-прежнему молчал. Он лишь поднял лицо к небу, словно желая взглянуть на звезды, о которых говорил поэт.

— Его форма совершенна, — пробормотал астролог, указывая на барабан, поддерживавший возвышавшийся над площадью купол Баптистерия.

— Но в этом совершенстве нет смысла, — саркастическим тоном добавил он. — Как нет смысла и в других попытках человека подражать природе.

Данте стоял уже прямо перед астрологом и жестом приказал могильщикам с тележкой остановиться.

Бонатти взглянул на спокойное лицо мертвого Арриго. Потом скользнул взглядом по ящику у его ног.

— Значит, он оказался у вас, — пробормотал Бонатти. — А я-то был уверен, что разбил его на куски.

— Механизм собрал механик Альберто. Он успел это сделать, прежде чем вы его умертвили.

— Альберто прекрасно знал свое дело, — кивнул астролог. — Я видел работы у него в мастерской.

— Он был почти таким же умелым, как и демоны, изготовившие это приспособление, — добавил он, кивнув на ящик с механизмом.

— О ком вы? О человеке с Востока, отравленном вами на галере? Как вы вообще на ней оказались? Взошли на борт на Мальте? Или смешались с пассажирами еще при ее отплытии из-за моря?

— Я был в Сидоне, когда до меня дошли известия о том, что безумный опыт все-таки намереваются осуществить… И я убедил их в том, что могу оказаться полезным…

— Вы истребили весь экипаж галеры лишь для того, чтобы убить среди других одного человека?!

— Я должен был любой ценой добиться того, чтобы он перестал изобретать свои дьявольские приспособления. Он должен был бесследно исчезнуть с лица земли…

— И вы принесли в жертву столько ни в чем не повинных людей, отравив их тем же ядом, что унес жизни императора и его отпрыска?

— Каждый из нас в чем-то виновен, — с презрительным видом пожав плечами, сказал Бонатти. — А Арриго не был сыном Фридриха. Верить в это его вынуждала лишь его безумная гордыня.

— Пусть Арриго и не был зачат Фридрихом, но он был достойным наследником его блестящего ума. Уже благодаря своей мудрости он был достоин стать императором. А также — благодаря своей преданности его делу. А вы-то, наверно, использовали ее в своих целях, льстили ему, утверждали, что звезды сулят ему трон. Для этого-то вы и дали ему свой трактат о гадании по небесным телам. А потом вы дали ему золотой кубок, чтобы он выпил с вами за успех грядущего предприятия. И кубок этот умертвил его так же, как и Фридриха.