Героинщики (ЛП) - Уэлш Ирвин - Страница 126

Я хочу сказать то Кизбо, но все, что слетает с моих губ, это: - Странно, что я никогда не видел ту фотографию.

На обед давали хаггис, репу и кашу. Я не хотел брать хаггис, но тогда мне полагалась бы яичница, которая просто ужасно пошла с кашей и репой, поэтому я рискую и беру наше национальное блюдо.

На ебаной индивидуальной консультации Том спрашивает меня о дневнике.

- Ты его ведешь?

- Да. Каждый день.

- Это хорошо. А как насчет журнала?

Это та часть блокнота, которая идет после дневника. Мой журнал (буквально) залит спермой, но Том так серьезно спрашивает о нем, что я решаю соврать.

- Мои записи напоминают больше роман или эссе. Кажется, я экспериментирую, работаю сейчас над несколькими вещами.

- Какими, например?

- Пишу эссе, который не закончил в универе, - я начинаю нести хуйню, - то есть я сдал его тогда, но не думаю, что мне удалось полностью раскрыть тему. Я получил тогда двойку. Оно о Скотте Фицджеральде. Читал его произведения?

- Признаю, никогда не читал. Даже «Великого Гэтсби», - сказал он с плохо притворным сожалением.

- Мне все равно больше нравится «Ночь нежна», - когда я говорю это, в моем сердце разливается нежность, потому что перед глазами возникает образ Фионы на Босфорском пароме, освещенный неверным светом; ветерок треплет волосы, закрывая ее прекрасное лицо. Даже когда я был кайфом, она выглядела такой красивой и возвышенной. Я любил ее, любил всем сердцем. Как бы мне хотелось вернуть ее. Без нее будто какая-то кислота разъела меня изнутри. До сих пор не понимаю, как мне хватило ума уйти от нее и променять наше общежитие в Абердине на эту комнату с Томом. Я помню лица, одно за другим - Джоанна, Бисти, Дон, Шарлин, - и вдруг мне к горлу подступает комок, будто эти темные воспоминания тянут меня к пропасти. Что написано пером, не высечешь топором, и я помню, что было дальше, наши грязные рты с токсичными сигаретами, которыми мы выжигали собственные жизни. По окну вдруг застучали тяжелые капли дождя, застучали так громко, будто просились внутрь. Когда я отвел взгляд от окна, то заметил, что Том нетерпеливо смотрит на меня, желая услышать продолжение.

- Именно об этом я пишу свой роман, - вдохновенно вру я, чтобы отвлечь его внимание от своего беспокойства. - Только здесь я понял, что действительно не понял тогда этой книги, так же, как и сам Фицджеральд.

- Как это?

И вот, когда я сижу в этом аду и собираю по кусочкам свою личность, случается настоящее откровение: я заново переосмысливаю то, что пришло мне в голову на том пароме в Стамбул: все это дерьмо можно записать.

- Фицджеральд думал, что писал о психической болезни своей жены. Но на самом деле он писал о своей алкогольной зависимости. Вторая часть книги состоит исключительно из шатаний богача от одной пивной к другой.

КАК Я МОГ НЕ УВИДЕТЬ ТАКОЙ ПРОСТОЙ ВЕЩИ?

- Интересная мысль, - кивает Том, пронзительно глядя на меня. - Но разве не могло случиться так, что именно психическая болезнь его жены заставила его приложиться к бутылке?

Я хорошо понял, к чему он ведет. Вместо психической болезни жены надо понимать брата-инвалида. Я думал и об этом, но на хуй - не согласен. Время пускать дымовую завесу.

- Существует мнение, что Фицджеральда всегда затенял собой Хемингуэй, более динамическая фигура, привязанности которой первый желал всем сердцем. Но все это - ложь. Несколько больше похож на правду тезис о том, что Фостер так и не стал популярным из постоянного внимание критиков к менее выдающемуся Лоуренсу. Но важными самом деле были именно алкоголизм Фицджеральда и страх Фостера перед последствиями выражения собственной сексуальности - а он играл за другой команду - ну, то есть был гомосексуалистом. Но я не хочу сказать, что Хемингуэй и Лоуренс не сыграли на слабостях своих хрупких соперников, как настоящие сукины дети. В конце концов, в литературных кругах конкуренция жестче, чем где-либо.

- Надо почитать эти книги, ты очень интересно рассказываешь. Что я читал в универе, так это «Леди Чаттерли» ...

- «Сыновья и любовники» лучше.

- Прочитаю и эту, - обещает Том и вдохновенно протягивает мне книгу Карла Роджерса «Как стать человеком».

Обязательно почитаю ее, когда закончу Джеймса Джойса.

Позже ко мне заходит Кайфолом, рассказываю ему о своей консультации.

- Они все думают, что мир вращается вокруг секса, - пренебрежительно говорит он. – Есть в этом какой-то смысл, конечно, но совсем не такой, какой им кажется. Я вообще с этим ебаным Томом не могу найти общий язык, попросил, чтобы меня перевели к Амелии. Во время первой нашей встречи он сказал, что хочет от меня только одного - искренности. А я ему сказал, что тоже хочу только одного - перетрахать всех телок, которые попадутся на моем пути. Хотя нет, не только этого - еще хочу, чтобы они умоляли меня, чтобы я их трахнул. Он ответил, что я эксплуатирую женщин и имею ложные представления о сексе. А я ему свое: «Нет, друг, это называется мужской сексуальностью. А все остальное - просто уход от нашей природы». Ой, как ему это не понравилось! Ему не нравится реальность, он живет в своем «Гардиан», тщательно выстроенном мире ебаного среднего класса.

- Молодец ... - бессмысленно отвечаю я, потому что устал от его компании и хочу, чтобы он ушел, а я смог подрочить в одиночестве. - Странно, что Амелия взяла тебя к себе после таких заявлений ...

- Да. Возможно, она воспринимает это как личный вызов, а может, я ей просто нравлюсь. Одно из двух. Обе ситуации мне на пользу.

Я с сомнением поднимаю бровь, но вижу, что он не шутит.

- Слушай, если мы уже о сексе заговорили ... - переходит он на осторожный шепот, - хочу спросить тебя кое о чем. Слышал недавно историю об одном парне ... который позволил одной девушке трахнуть себя в задницу ...

- Что ты за хуйню несешь? Девушка трахнула парня в задницу? Эта так называемая девушка что, трансвеститом оказалась?

- Нет ... Нормальная, настоящая девушка. Они пошли к ней, а она нацепила на себя огромный страпон и трахнула парня прямо в ...

- Bay ... - выдыхаю я и чувствую, как мой сфинктер невольно сжимается.

- А ему это понравилось ... По крайней мере, ей так показалось.

- Что-то мне не очень верится!

- Ага ... - говорит он, задумывается на мгновение и продолжает: - Ну, парень ей сразу сказал, что не хочет, чтобы его так трахали, но девушка очень просила.

- Понятно...

- Так что, этот парень считается гомосек или нет?

- Я его знаю?

Он крепко сжимает руки, будто нервничает. - Да. Не говори никому ... - делает он выразительную паузу, собираясь с мыслями. - Но мне эту историю рассказала Элисон.

- Подожди ... Так это Эли трахнула парня страпоном?

- Ага ... Сказала, что он поставил ей такое условие - типа, переспит с ней только тогда, когда она такое с ним сделает. Наверное, ты уже догадываешься, о ком идет речь!

Перед моим мысленным взором сразу возникает лицо моего бывшего приятеля по группе, красное и потное, когда он играл тогда на сцене в Пилтон.

- Гемиш? Гетеросексуальный гомосек?

Кайфолом мрачно улыбается.

- Гетеросексуальный гомосек по имени, а теперь и по природе. Элисон была непреклонна, что с мужчинами он этого никогда не делал. Так каков твой вердикт: безнадежный пидорас или просто экспериментирует?

- И он не трахнул Элисон после того, как она это сделала?

Кайфолом подумал немного и ответил:

- Нет ... - А потом добавил, более уверенно: - Нет, он ее точно не трахал тогда.

- Если бы он ее потом трахнул, то я бы склонился к эксперименту. Но тот факт, что он этого не сделал, лишний раз доказывает, что он скорее пидор, чем гетеросексуал.

- Вот и я так думаю! - с триумфом кричит Кайфолом, которому вся эта история кажется чем-то очень важным. - Нихуя он не экспериментировал, а тот факт, что она вонзила ему того дилдо прямо в «куплет и припев», делает его - Гемиша, конечно - королем пидорв! Он сразу убежал из ее квартиры, будто у него черная дыра в заднице разверзлась! Но мне это доверили под строжайшим секретом. Поэтому я, конечно, надеюсь на то, что ты будешь держать язык за зубами.