Убийца чародеев (СИ) - Лис Алекс "Муси Мэй" - Страница 10

Мария ойкнула и отстранилась от меня. Я открыл глаза и тут же получил пощечину.

- Не смотри на меня, - взвизгнула она, прикрываясь свободной рукой.

Вообще ничего не понимаю. То она лезет целоваться, предварительно воспользовавшись мощным любовным эликсиром, то ведет себя, как монашка.

Любовная лихорадка сразу же спала, что весьма нехарактерно для эликсира. Возможно ли, что на меня воздействовала заклинание с одноименным названием. Путаница с названиями встречалась не часто, но имела место быть. Например, Огненной росой одновременно называлось заклинание, зелье, артефакт и алкогольный напиток.

- Раз ты очнулся, тогда нам стоит поторопиться, - сказала Мария, успевшая накинуть белую блузку. - А то суд может закончиться.

- Какой еще суд? – спросил я.

- Ну над тобой, - удивленно ответила Мария. – Ты же напал на искривленыша, попытался ее изнасиловать, затем избил ребят, что попытались вмешаться, вдобавок, поднял руку на послушницу Восьмой церкви. Или планируешь говорить, что память отшибло?

- Сраные ублюдки, - прошипел я, почти задыхаясь от злобы. – Решили выставить меня виновным.

-  Даже если так, все думают, что ты конченый псих, - произнесла Мария. – Поговаривают, что директор настаивает на твоем исключении.

Я вцепился руками в простыню, разрываясь от бессильной злобы. Конченые аристократишки, как же я вас ненавижу. Исключение из академии равносильно смертельному приговору. Учитель сразу сказал, что не потерпит провала.

Лучше всего отвлекает выбитая магией дверь, пролетевшая мимо меня и взорвавшая собой оконное стекло. Туча осколков мимолетно сверкнули на солнце и осыпали стеклянным дождем мою голову.

- Я убью этого сорняка! – прогремел вопль из коридора. – Да станет сущее огнем, да обратится все живое в пепел и вознесется пламя выше небес. Призываю тебя Апокалипсис.

- Я не хочу умирать! – закричала Мария и бросилась ко мне на койку. – Спаси меня, Каин.

Я с меланхоличным лицом наблюдал, как волна огня пронеслась в коридоре, выдохнув в лазарет порцию кипящего воздуха. Как же меня уже все это достало.

Пламя!

Огненная волна мгновенно испепелила деревянную мебель в лазарете. Заклинание сожгло массивную столешницу, словно пропитанную в керосине бумагу. Пламя осторожно облизнуло магический щит и внезапно навалилось всей мощью, заревев, как дикий зверь.

- Лазурный водный щит, - прошептал я в пятый раз.

Каждый маг имеет врожденную склонность к определенному типу магии. Некоторые хороши в огненной или водной, другие в зачаровании. Самые одаренные могут эффективно использовать сразу несколько направлений.

Единственным моим плюсом была гармоничность, я имел одинаково низкую склонность ко всем типам магии. Но зато не имел провалов, когда один тип вообще оказывался закрыт.

Я попросил гримуар рассчитывать количество маны, потраченное мною на каждое заклинание. Каждый Лазурный водный щит тратил двадцать единиц маны и держался около пяти секунд. Я уже потратил сто единиц маны, чтобы поддерживать щиты, в запасе оставалось тысяча девятьсот.

Лазурный водный щит был базовым заклинанием, сносно защищавшим от огня. Но когда обрушивается целая лавина бушующего пламени, он разваливался очень быстро. Более сильных заклинаний я не учил, рассчитывая на свой изначально низкий уровень маны.

- Лазурный водный щит, - произнес я в шестой раз.

Потускневшая водная преграда вновь налилась маной, раскатившись едва заметными волнами по куполу щита. Мария прижалась ко мне и больно вцепилась ногтями в плечо, словно испуганная кошка. Похоже, что она совсем бесполезна в боевом плане.

Пламя начло сгущаться, образуя плотные ярко-красные шары, напоминающие сгустки плазмы. Подобную концентрированную атаку мой базовый щит не выдержит. Остается единственный выход – бегство. Благо, что пламя немного сжалось, чтобы повысить свою плотность. Теперь есть пространство для маневра.

Помещение наполнил резкий гул и огненные шары начали раскручиваться, выбрасывая длинные пылающие хвосты. Я обновил щит в последний раз и подхватил завизжавшую от неожиданности Марию. Окрепшие мышцы легко справились с весом женщины, которая все же умудрилась заехать локтем мне в ухо.

Я вскочил на подоконник и прыгнул вперед, спасаясь от убийственного заклинания. Сверху прогремел взрыв, выбрасывая из окна струя огня и пылающих обломков. Волна раскаленного воздуха толкнула нас в спину, буквально впечатывая в лужайку.

В последние мгновение, я отпустил Марию и кубарем покатился по траве, ощущая, как трещат кости, сталкиваясь с твердой землей. В полуметре от меня приземлился догорающий остов койки, на полном ходу врезавшийся в статую. Изваяние угрожающе покачнулось и рухнуло на асфальтовую дорожку, расколовшись на несколько кусков.

Я перевернулся на спину, оценивая обстановку. В стене лазарета зияла огромная дыра, выплевывающая пламя и клубы черного дыма. Огонь торжествующе перекинулся на крышу, знаменую свою победу снопом искр.

На меня легла густая тень, заставив оторваться от созерцания пирующего пламени. Я поднял голову, уставившись в заросли густой, рыжей бороды и темные провалы ноздрей. Там тоже угнездились пучки рыжеватых волос, раздуваемые гневным выдохами. Судя по побагровевшему лицу и подрагивающей челюсти, здоровяк был невероятно зол.

- Я ни в чем не виноват, директор. – хрипло сказал я. – Пожалуйста, не убивайте меня.

Оглушительный рев директора, более подходящий гризли, чем человеку, заставил меня покрыться холодным потом. Кажется, меня сейчас будут убивать.

Разбор полетов

Попытка меня прикончить не увенчалась успехом, поскольку прибежал Виктор. Он принялся что-то втолковывать директору на ухо, и тот выругавшись, убрался восвояси. Напоследок он рыкнул и взмахом руки превратил цветущую, зеленую лужайку в выжженную черную землю.

В лазарете на нас напал ученик третьей ступени, состоящий в близких отношениях с послушницей Восьмой церкви. Виктор заверил, что его отправили домой, чтобы успокоить нервы и мне ничего не угрожает.

Я подумал, что все счастливо закончилось и можно пойти отдохнуть в свой убогий домик. Но если что-то плохое может случиться, оно обязательно произойдет.

Спустя полчаса, я сидел в кабинете ректора, окруженный преподавателями, смотрящими на меня, как на кучу коровьего дерьма.

- Надо всех выгнать, - заявил лысый толстяк, уплетавший пирожные с огромного блюда. – А заодно и повара, только продукты переводит.

Я наблюдал, как горка эклеров с поразительной скоростью исчезает во рту толстяка. Полные, блестящие губы с животным аппетитом смыкались, поглощая нежное тесто и воздушный крем. Как же давно я не ел нормальной еды. Еще немного и захлебнусь слюной, решив все проблемы.

Остальные маги выглядели, как и полагается аристократам: стройные, подтянутые тела, совсем немного морщин, придающих лицам благородное выражение и печать жизненной мудрости. Все в черно-белой одежде, лишь толстяк снова выделился, напялив фиолетовый сюртук и лимонного цвета штаны.

- Я голосую за то, чтоб выгнать учителя зельеварения, - предложила молодая девушка, которую я поначалу не заметил. – Его желудок обходится нам слишком дорого.

Толстяк поперхнулся эклером и закашлялся, выплевывая на стол остатки пирожного. Девушка брезгливо сморщила губы и уставилась на ректора. В ее лице было столько недовольства, что она казалась старше всех присутствующих вместе взятых.  Да и совершенно белые, словно поседевшие волосы накидывали добрый десяток лет.

Стоит ее проанализировать.

Неизвестно

Мана – неизвестно