Убийца чародеев (СИ) - Лис Алекс "Муси Мэй" - Страница 56

-  Я ведь всегда сомневался, ведь Пожарские всегда рождались с красными волосами, - продолжил Лев. – Но когда дрался почувствовал у себя в голову что-то чужеродное… и сжег его.

Глаза рыжего зло сверкнули, а сжатые кулаки побелели.

- Я случайно подслушал разговор бабкин с матерью, они вообще хотели от меня избавиться, чтобы вся правда наружу не выплыла, - жалко улыбнулся парень. – У меня ведь братья, сестренки есть… Но мать не решилась.

Лев создал огненный кинжал и попытался вонзить его себе в грудь. Клинок пробил руку святой и остановился. Мирослава успела подставить ладонь, остановив пылающие лезвие. Кровь почти не текла, сжигаемая горящим клинком. Запахло жареным мясом.

- Мне лучше умереть, - сказал Лев, погасив клинок. – Мне лучше умереть ради своей семьи.

- Закрой рот, вшивая псина, - прорычал я. – Ты не подумал, что в случае твоего самоубийства начнутся вопросы? Что секрет выплывет наружу и тогда не поздоровится всему твоему проклятому роду! Ненавижу таких, как ты. Выкормленный с серебряной ложки, выблядок, пасующий перед настоящими трудностями.

Я подполз к парню и схватив его за шею, притянул к себе:

- Бедный несчастный мальчик, ты когда-нибудь рыл пальцами мерзлую землю, чтобы найти червей и личинок и прожить еще один сраный день? Или может тебе приходилось ночевать среди остывающих трупов, чтобы немного согреться?

- Или сражайся до конца или вали и сдохни, как бродячий пес, - прошипел я в ухо застывшему парню.

- Каин, успокойся! – оттащила меня опомнившаяся Мирослава.

- У тебя хотя бы есть за кого сражаться, - почти неслышно прошептал я.

***

По возвращению в академию, мы решили проблему Льва бритьем его наголо. Пришлось убирать даже покрасневшие брови, что придала облику юноши весьма суровый вид, заметно обострив черты лица. Признаться, он стал походить на монаха, обитающего в отдаленном ските и все время предающегося аскезе.

- Спасибо вам обоим! – сказал Лев и поклонился. – Как аристократ, я клянусь, что обязательно верну долг!

- Я горжусь тобой, мой ученик, – пустила слезу Мирослава.

- Когда встречаемся? – я придал себе безразличный вид, хотя благодарность рыжего мне пришлась по душе. – Еще же много Ордалий осталось. И кстати, в чем заключается Ордалия воды третьей ступени?

- Нужно умереть от обезвоживания. – ответила святая. – После остается немного времени, чтобы вернуть человека к жизни, тогда Ордалия засчитывается. Третьи ступени почти невыполнимы, либо требует нечеловеческой силы воли.

- Пережить клиническую смерть от обезвоживания, - я отрицательно покачал головой, – слишком рискованно.

- Согласен. – глубокомысленно кивнул Лев.

Черт, теперь любой его жест выглядит наполненным мудростью и опытом. Но ведь он такой же дурак, как и эта белобрысая!

- Тогда предлагаю хлеб и сыр, - сказала святая. – Встречаемся завтра шесть утра. И постарайтесь ничего не есть сегодня.

***

Прасковья Ветрова ненавидела мужчин. Начиная от преклонных старцев и заканчивая красными, визжащими младенцами. Она искренне не понимала, как можно находиться в компании этих волосатых, дурно пахнущих обезьян, думающих причинным местом.

- Ну, сестра, он ведь такой красавчик, - Роза мечтательно улыбнулась. – Эти огненные кудри, плечи, а его…

Девушка хихикнула, прикрыв ротик ладошкой, чем вызвала у Прасковьи приступ бешенства.

- Единственное, что хотят мужчины это тебя использовать, - сказала она. – Прекрати нести всякую чушь.

Прасковья расстегнула рубашку, показывая плоский живот и черный бюстгальтер. Она дернула пуговицу штанов, но та запуталась и девушке пришлось опустить взгляд. Она заметила с ужасом заметила, что родовая татуировка внизу живота сменила свой цвет.

Каждой девочке при рождении наносится ритуальная татуировка цветка, означающая принадлежность к клану. Кроме функции отслеживания носителя, татуировка определяет наиболее подходящего партнера для девушки. Так им говорила бабушка, но до сих пор лишь у одной женщины из клана такое случилось. Правда это произошло более, чем двести лет назад.

- Она стала зеленой, - Роза дрожащей рукой указала на татуировку. – Сестра она стала зеленой! Значит, легенда оказалась правдой.

Семейной предание Ветровых предавалось от матери к дочери, ни один мужчина никогда не слышал эту историю. Легенда гласила, что в давние времена жила их прародительница, настолько прекрасная, что любой мужчина был готов отдать за нее жизнь. Из-за этого девушка возгордилась собой, посчитав себя вправе делать с влюбленными в нее юношами, что угодно.  Каждый год она устраивала кровавое состязание, где мужчины сражались за ее руку, пока не оставался один претендент. Но победитель неизменно исчезал, и чудовищное состязание продолжалась на следующий год.

Однажды победителем вышел странный юноша, которого дева попыталась погубить, как и остальных. Но ни отравленное вино, ни припрятанный под подушкой кинжал не смогли сразить всегда улыбающегося парня. Этим юношей оказалось лесное божество, прознавшее про гордячку. За обман, божок наложил на девушку проклятие. «Та, что погубила множество мужей, пусть ни родит первенца, а ее приплод полнится только девами. Пусть твой род познает множество тягот и страданий, лишенный наследников и воинов»

Сотни лет их род потратил на поиск средства от проклятия. Им удалось даже найти останки того божка, что проклял их прародительницу. Ответ на извечный вопрос был пугающим – проклятие с их рода может снять лишь мужчина, в котором течет кровь мужей, погубленных прародительницей. Только вот никого из родичей тех мужчин, Ветровы найти не смогли.

Сильнейшие магини нашли кости несчастных и разработали заклинание, отзывающееся на их кровь. Так, каждая девочка получала татуировку, меняющую цвет при нахождении подходящего кандидата.

Конечно, никто бы не стал затрачивать столько усилий для снятий проклятия, пусть и чудовищно неудобного. Проклятие подчинялось одному из законов магического наследования, который указывал на вероятность рождения невероятно могущественного мага у девушки, что зачала от подходящего мужчины.

- Кто он? – начала наступать на девушку Роза. – Он ведь из нашей академии? Нужно позвонить бабушке.

Гибкое лезвие древесного меча замерло у шеи Розы, зажатой в хватке Прасковьи.

- Если хоть одна живая душа узнает, то я тебе убью, - пообещала она дрожащей от ужаса сестре. – И ты прекрасно знаешь, Роза, что я не шучу.

- Но ведь бабушка все равно узнает, мы ведь все связаны через татуировки, - пропищала схваченная девушка.

- Когда она узнает, уже будет поздно, - холодно произнесла Прасковью и выдворила сестру за дверь. – На ужин меня не ждите.

Дождавшись, пока Роза уйдет, девушка вытащила телефон:

- Здравствуйте, тетя Анна.

- Здравствую, мое золотце, как там твоя учеба? - в трубке прозвучал приятный женский голос.

- Сейчас не время, тетя, - поморщилась Прасковья. – Она поменяла цвет. Партнер был найден.

- Значит, мне не показалась, - прошипел голос в трубке. – У нас не так много времени, дитя мое, твоя бабуля скоро очухается и тогда ты всю жизнь будешь обречена рожать детей от немытого мужлана. Надеюсь, что нам придется убивать сынка князя или графа?

- Ах, тетушка, тут все гораздо проще, - рассмеялась Прасковья. – Нам всего лишь нужно выдернуть один сорняк.

Мерзкая штука

К нам подъехало такси. Пожилой мужчина за рулем не был удивлен вызовом в глушь леса. Отсюда частенько поступали заказы, а платили за них всегда щедро.

- Я хочу спереди ехать, - заявил Лев, начав теснить меня плечом.

- Окей, лысый, - я пожал плечами и сел к Мирославе.

За сегодня мы должны пройти две Ордалии – хлеба и сыра, а также огня. Я считал, что «хлеб и сыр» это всего лишь метафора, но после закупки двадцати булок хлеба и пяти килограмм сыра, понял свою ошибку.

- Хлеб, что ниспослан милостью земли и неба, пусть станет частицей гармонии, что идет телу во благо, а духу в радость – Ордалия хлеба и сыра, - негромко сказала Мирослава. – Теперь ешьте.