Нечестивый (СИ) - Лис Алекс "Муси Мэй" - Страница 5

Руки скелета дернулись и застыли. Меня никто не смеет убивать, я вам еще всем покажу, отродья. Я повалился на траву и громко захохотал. Ведь смог же, у меня первый раз в жизни что-то получилось.

Вино и медсестры

— Ты чего орешь? — удивленно спросил доктор, — в дурку захотел?

Я осекся и пристыженно затих. Иногда возвращение обратно происходит слишком резко.

— Градусник давай, — сказал доктор, протягивая руку.

Я вытащил градусник, показавшийся странно холодным.

— Так, двадцать один градус, — произнес доктор, — Ты здесь надолго, так что давай без фокусов. Снова меряй.

Я послушно засунул градусник обратно и откинулся на подушку. Все время градусник находился у меня, но почему он выдал настолько низкую температуру.

— Завтра после обеда, зайдешь в поликлинику, в тридцать второй кабинет, — сказал доктор, — сделаем томографию.

Постояв в задумчивости, он развернулся и вышел. Почти сразу же в палату зашли Слава с Димой. Вместе с ними пришел резкий запах табачного дыма.

— Ты не кривись, — сказал Слава, — кто не курит и не пьет, тот здоровеньким умрет.

— Тебе это точно не грозит, — ухмыльнулся Дима, — вали в магаз лучше.

— Ты малой, чего будешь? — спросил Слава, почесывая родинку

— Ничего, у меня и денег нет, — отозвался я и покраснел.

Я часто краснел, особенно когда ко мне обращались напрямую.

— Не ссы, твоя мамаша забегала, кинула нам пару рублей, чтобы помогли, — ответил Слава.

— Тогда колу, — сказал я, — и чипсов с беконом.

Дима развалившийся на койке громко заржал.

— Ты че, как трезвенник, — сказал Слава, — я спрашиваю, вино или водку берем?

Я попробовал шампанское на Новый год и не понял, зачем его вообще пьют, горькое и невкусное. Но если откажусь, то они меня точно зачмырят.

— Вино тогда, — ответил я.

Я слышал, что столовая ложка вина полезна для сосудов, а много пить я и не собирался.

Слава одобрительно цокнул и умчался прочь, громко хлопнув дверью.

— К нам потом Светка придет, — угрожающе сказал Дима, — она моя баба, даже не зыркай, усек?

— Понял, — ответил я и принялся внимательно изучать этикетку на бутылке минералки.

Димон резко сорвался с кровати и сходу врезал мне в живот. Стойка с капельницами угрожающе накренилась, но Дима успел подхватить ее.

— Это чтоб понятнее было, — прошептал он, наклонившись к моему уху.

Я согнулся, даже не от боли, а скорее по привычке. Слабый удар, с топором и близко не стоит. Просто надо показать обидчику, что он сильный и ты его до усрачки боишься.

Жутко захотелось заплакать. Ненавижу себя, просто ненавижу. Я ведь даже умирал, а все равно ссыкотно. Я схватил минералку и жадно присосался.

Через полчаса вернулся Слава с двумя звякающими пакетами, которые он аккуратно засунул под койку и подмигнул мне.

— Мальчики, пора на уколы, — сказала Света, заглядывая в палату. Парни недовольно закряхтели и потопали на выход. Я тоже начал подниматься, но медсестра махнула рукой, чтоб я лежал.

— Ты у нас пока лежачий, — сказала она, — я через пять минуток сама сделаю, готовь попу.

— Нехер лежать, пусть пробздится, — недовольно пробурчал Димон.

— Вали быстрее, проход загораживаешь, — произнес Слава, толкая его в плечо.

Парни вышли, переругиваясь вполголоса. Через пару минут зашла медсестра. Она отсоединила капельницу. Выступила капелька совершенно черной крови, будто смола. Не обратив внимания, Света велела повернуться на спину и спустить пижаму. Мне было немного стыдно, но деваться некуда.

— Ну что скоро там? — спросил я.

— Да сделала давно, — рассмеялась Света и легонько хлопнула меня по ягодицам.

Я покраснел и натянул пижаму. Света вышла. Я от безделья пялился в окно. Все выглядело совершенно обычно, даже пресно, в том мире все по-другому. Боль, страдание, чистый, почти первобытный страх, но ощущаешь себя живым. Из моей головы напрочь вылетели мысли о школе, матери и мастурбации.

Вечер пришел незаметно, просто все вокруг залило оранжевым, закатным светом. Слава с Димой дремали, раскинувшись на продавленных койках. Парни иногда громко пердели, не смущаясь моего присутствия.

Я все прокручивал в голове текст записки. Меня назвали вратами и посоветовали умереть. Но вратами для чего? Я знал только то, что мне нужно двигаться вперед. Но встреча со скелетом это гарантированная гибель.

— Эй, коматозник, — вырвал меня из раздумий Слава, — кружка есть у тебя?

Я наклонился и открыл тумбочку. Мать все же притащила мою детскую кружку с Халком.

Слава соскочил с кровати и метнул шлепок в дремлющего Димона.

Тот спросонья вскочил и громко выругался. Его глаза мгновенно налились кровью, а лицо побагровело. С нервами у него явный непорядок.

— Кружку давай, — сказал Слава, — и шлепок верни.

Кружку Дима дал, но шлепок раздраженно отшвырнул в угол палаты.

Слава зубами выкрутил пробку и палату наполнил запах дешевого вина.

Я не ожидал, что бормотуха мне понравится, сладкая, хоть и слишком приторная. Слава отхлебывал помаленьку, то и дело поглядывая на часы. Димон же вылакал все сразу и теперь нетерпеливо буравил Антона глазами.

По телу разлилась теплота, достающая даже до кончиков пальцев ног. Я зажмурился и потер щекой о подушку.

— Аккуратней, парниша, — сказал Слава, — смотри не наклюкайся.

Я только молча поставил кружку на тумбочку, намекая на добавку. Слава большим глотком допил содержимое своей и снова разлил всем.

— Я все-таки трахну Светку, — внезапно сказал Димон, — а вы не суйтесь.

— Я пас, — ответил Слава, — а вот коматозник ей явно приглянулся.

Дима сразу же набычился, выкатив глаза и раздувая ноздри. Стало как-то душно.

— Да я шучу, — примиряюще улыбнулся Слава, — вот придет Светка, у нее и спросишь, то больше нравится.

Когда пришла медсестра, я уже порядочно надрался и лежал, рассматривая разводы на потолке. Как ни странно, блевать совершенно не хотелось, хотя мать и пугала этим.

Света присела на мою койку и начала трещать про тяжелую работу, не забывая прикладываться к моей кружке.

— Закрылись в кабинете, — сказала Света, — глушат коньяк дорогущий, а ведь мне тоже причитается.

— Да не парься, — произнес Слава, — разве с нами не веселей?

— Ага, один повеселился уже, — ответила медсестра, толкая меня в бок, — а если плохо станет? Ты же только из комы вышел.

Я лениво махнул рукой, показывая, что все в порядке. Такое приятное ощущение легкости в теле, я перевернулся на бок, намереваясь просто прикрыть глаза и слушать болтовню.

— Ладно, пошли покурим, — предложил Слава.

Дима сразу поднялся, Света отрицательно помахала головой и парни вышли.

— Ставлю вся свою зарплату, что у тебя никогда не было девушки, — внезапно сказал Света, — даже не целовался наверное.

— В детском саду целовался, — произнес я, открывая глаза.

— Это не считается, — рассмеялась Света.

Мы помолчали. Она придвинулась ближе и я ощутил тепло и мягкость ее бедра. Мне почему-то было все равно.

— Когда тебя привезли, я подумала, что ты обожравшийся задрот, впавший в кому, — задумчиво произнесла медсестра, — но вот сегодня увидела, что глаза красивые у тебя, грустные только.

Я ничего не ответил, только подтянул ноги под себя. Света быстро наклонилась и я почувствовал ее полные, мягкие губы на своих. Я и не думал, что губы могут быть такими горячими. Я напряженно замер, когда ее рука прошлась по моему животу и спустилась к паху.

Этот момент я тысячи раз представлял себя перед вечерней дрочкой, но наяву все такое резкое, обостренное, почти болезненное.

В коридоре послышался голос Славы и медсестра поспешно отпрянула. Я почувствовал, как член напрягся и неудобно лег в трусах, хер теперь поправишь.

Голова Светы с хрустом провернулась, а глаза полностью залитые чернотой уставились на меня.