Новый старый 1978-й (СИ) - Храмцов Андрей - Страница 38

38

Расписание немного изменилось, но предметы были те же самые. Вокруг расписания собралась небольшая толпа. Все сразу повернулись в нашу сторону и смотрели на нас, как на каких-то фантастических героев. Как же иначе, ведь их одноклассники стали знаменитыми! Они учатся в одной школе с солистами «Демо»! Поэтому всем было интересно на нас посмотреть.

Солнышко выглядела просто великолепно в своём новом синем пальто. Пальто она специально расстегнула, чтобы был виден тоже синий брючный костюм и голубая водолазка. Всё было в одних сине-голубых тонах и это смотрелось очень стильно. Девчонки вокруг неё охали и ахали, внимательно разглядывая её обновки. Некоторые даже трогали и просили померить.

Сама Солнышко тоже немного изменилась. Теперь внешне это была уже достаточно уверенная в себе девушка, знающая себе цену. Нет, она не смотрела на всех вокруг свысока. В ней появилась некая внутренняя сила и самообладание. Она уже научилась независимо держать себя среди окружающих её людей. Да, как же мы изменились за эту неделю! Мы, как-будто, стали другими, даже внешне. Мы перестали быть детьми и далеко вырвались вперёд в плане развития, как личности. Нас уже не догонят, это точно. Солнышко заметила, что я задумчиво любуюсь ею и улыбнулась в ответ.

До дома нас провожали человек двадцать, которые, как только мы зашли в подъезд, стали, как и в прошлый раз, скандировать: «Демо!», «Демо!». Мы опять помахали им из открытого окна в ответ и крикнули, ставшие для нас неким девизом, слова: «Нас не догонят!».

Мы решили пообедать дома у Солнышка. Она стала собирать вещи, не зная, какие взять в первую очередь, а какие можно оставить до следующего раза. Её лицо, при этом, выражало вселенскую грусть и абсолютное нежелание расставаться со мной. Куда делась та, так уверенная в себе десять минут назад, девушка. Я её обнял, поцеловал и прошептал на ушко:

— Не грусти, любимая! Я подарю тебе песню!

— Не хочу уходить, — сказала Солнышко и прижалась ко мне.

— Всего одна ночь, а потом ты будешь жить у меня, пока мы не купим мебель в новую квартиру. Я постараюсь решить этот вопрос как можно быстрее. В понедельник мы с тобой встретимся в школе и будем сидеть на всех уроках за одной партой. И я ещё попрошу бабушку переехать в мою комнату, а мы с тобой будем жить в спальне. Ты согласна?

— Ура! Конечно согласна. Только как же я буду целую ночь одна?

И я запел:

Ночь пройдет, наступит утро ясное. Знаю счастье нас с тобой ждет. Ночь пройдет, пройдет пора ненастная. Солнце взойдет, солнце взойдет!

— Спасибо, любимый, — сказала Солнышко, — я уже успокоилась.

— Вещи можешь оставить, — сказал я, — ты только на одну ночь останешься у родителей. Они же скучают по тебе. Моих учебников хватит на нас двоих, ведь теперь мы уроки будем делать вместе.

— Я всё равно возьму их на понедельник из дома, чтобы не идти с пустой школьной сумкой, — ответила моя радость.

— Пойдем к твоим, — сказал я и подтолкнул её к выходу.

В доме Солнышка нас ждали и встречали, как будто мы не виделись целый год. Родители девушки очень соскучились по ней. Сначала мама поцеловала дочку, а потом внимательно оглядела её с ног до головы. Её новый наряд поразил Нину Михайловну.

— Ох, Андрей, балуешь ты Светлану, — вынесла свой вердикт Нина Михайловна, покачав головой. Но было видно, что она довольна.

— Это производственная необходимость, — ответил я. — Популярная советская певица должна всегда быть модно одета. К тому же, мы вчера давали концерт в «Праге» и нам заплатили очень хорошие деньги, поэтому мы теперь можем себе позволить красиво одеваться.

— Вот это да, — воскликнул Сергей Павлович, — и сколько, если не секрет, вам заплатили?

— Ваша дочь, с вычетом за бездетность, заработала восемьсот рублей.

— Обалдеть, — хором воскликнули оба родителя. — За одно выступление и столько денег!

— Мы на свадьбе у дочери директора Черемушкинского рынка выступали, — добавила Солнышко.

— Теперь мы у них желанные гости. Они нам целый пакет продуктов подарили и ещё добавили денег за переработку, — смеясь, сказал я. — Вот гонорар Солнышка, я передаю его вам, Нина Михайловна.

С этими словами я протянул шестнадцать пятидесятирублёвых купюр маме Солнышка. После чего сказал:

— У нас сейчас начинается очень плотный график. Школа, репетиции, концерты. Поэтому очень прошу вас, дорогие Нина Михайловна и Сергей Павлович, отпустить с завтрашнего дня Солнышко ко мне. Обещаю беречь её и заботиться о ней.

— Я как чувствовала, что дочку нам отдадут ненадолго, — вздохнула Нина Михайловна. — Все к этому и шло. Ладно, пойдёмте садиться за стол.

Мы расселись и в процессе всего обеда нас расспрашивали о новостях. Я рассказал о нашей новой музыкальной пластинке, в которую войдут все наши первые пятнадцать песен. Солнышко достала новые цветные фотографии, четыре из которых сразу подарила маме. Увидев их, мама стала восторгаться нашими костюмами и как замечательно мы получились. Я показал два полароидных мгновенных снимка, которые я попросил сделать для нас кого-то из гостей на вчерашней свадьбе в «Праге», где мы поём со сцены и тоже подарил Нине Михайловне на память. Я ведь теперь Солнышко забираю себе, пусть у её родителей хотя бы будут её фотографии. Родители, когда их дети вырастают и уходят во взрослую жизнь, всегда очень скучают по ним и переживают за них. Сам это проходил, поэтому могу с уверенностью об этом писать.

Так мы недолго посидели и я стал собираться. Солнышко вцепилась в меня и не хотела отпускать. Я её поцеловал и сказал:

— Завтра утром в восемь я за тобою зайду. Сегодня тебе необходимо собраться и подготовиться. Я тебя люблю.

— И я тебя люблю, — чуть не заревела Солнышко, но сдержалась.

Я отправился домой, по пути обдумывая всё то, что нужно подготовить к школе. Надо собрать портфель на завтра и решить, что одену. И ещё пару часов посидеть и просмотреть учебники. Требовалось сравнить эту школьную программу и программу двадцатого года будущего века. Я с внуком делал все уроки и даже находил дополнительные материалы в интернете по всем параграфам учебников, помогал писать сочинения, тесты и олимпиады. Поэтому я очень хорошо знал обе школьные программы и мог их сравнить.

Учебники были… детскими. Уровень восьмого класса здесь совпадал с уровнем конца седьмого класса в две тысячи двадцатом. Английский был ещё легче, на уровне конца шестого. Внук учился в школе с углублённым изучением английского языка, где было шесть языковых часов в неделю и начал он его учить со второго класса. Здесь же был адаптированный литературный английский и только с пятого класса. Поэтому можно смело сразу заканчивать девятый класс. Но это я обдумаю потом, так как сначала надо закончить восьмой класс на все пятерки.

Проверил школьный пиджак с алюминиевыми пуговицами и нашивкой с картинкой, в виде раскрытой книги, на плече. Пока нормальный, рукава доживут до конца мая. В «Берёзке» я купил себе строгие чёрные брюки — подойдут под пиджак. И итальянская белая водолазка, которую подобрала мне Солнышко. Туфли тоже итальянские. Пальто для меня тоже Солнышко выбрала. Комсомольский значок с золотой ветвью, который подарил мне сам товарищ Пастухов, когда он был прошлым летом с официальным визитом в Финляндии, был на месте, как и полагается, на левом лацкане пиджака.

Всё готово, учебники сложены, форма готова, теперь можно заняться музыкой. Две новые свадебные песни у нас уже есть, надо ещё несколько повспомнить. Вспомнил песню «В каком неведомом краю» группы «Божья коровка» и решил спеть. Взял гитару и попробовал:

«В каком неведомом краю» В каком неведомом краю Я потерял любовь твою? Где заблудился голос твой? Я знаю, ты сейчас одна, Стоишь печально у окна, Но я приеду за тобой… Припев: Я знаю, ты сейчас одна, Стоишь печально у окна — Во сне я видел образ твой. Ты грела руки у огня… Мы где-то рядом, жди меня, И я приеду за тобой!