Карамелька (СИ) - Огненная Любовь - Страница 41

Искренне не понимала, как человек, чье лицо во сне выглядит таким мягким, доброжелательным и иногда чуть хмурым, в один миг может стать безжалостным животным, зверем, чьи черты заостряются в мгновение ока, а эмоции выходят из-под контроля. Нет, лично я не ощущала опасность, но, когда Ирадий был зол, а в его глазах искрилось серебро, вздрагивала даже я.

— Нравлюсь? — спросили у меня, не открывая глаз.

— Нет, — ответила, не думая ни секунды, но довольную улыбку спрятать не смогла. — Так что там с формой?

— Будет, — сел он на постели, поворачиваясь ко мне обнаженной спиной. — Я в душ.

Завтрак скоро принесут, открой.

С этими словами Ирадий встал, потянулся как следует, демонстрируя мне великолепную мускулатуру человека, не обремененного совестью. Сверкнул самодовольной усмешкой, поймав мой скептичный взгляд, и ушел, собственно, в душ, а я осталась сидеть, не понимая, то ли приказ исполнить, то ли бежать в общежитие, чтобы проверить своих. Да только в дверь постучали почти тут же.

— Кара? — не смог скрыть удивления Эльдер, оказавшийся за порогом, а после посерел лицом и сделал шаг назад.

Сердце мое пропустило удар.

— Эльдер, я… — хотела было объясниться, но была оборвана ледяным “Молчи”.

Серебро расстилалось в его глазах, затапливало радужку. Дрожь прошла по его телу, плечи будто стали шире, а губы исказились в неприятной усмешке. Видела: он изо всех сил сдерживался, чтобы не лишиться контроля. Это напугало, заставив вспомнить о том, что еще в самом начале обучения произошло в душевых. Боюсь, что такие воспоминания просто не забываются.

— Значит, то, что говорила Эльза, правда.

Я…

— Молчи! — снова выплюнул он сквозь с силой сжатые зубы, а пальцы его сжались в кулаки.

Его трясло от ярости, а меня — от зарождающегося страха. Успокаивало одно: если я закричу, веркомандир меня обязательно услышит.

Резко развернувшись, парень зашагал по коридору и вскоре скрылся из виду, а я так и осталась стоять, разрываемая противоречиями. С одной стороны, мне нужно было срочно решить вопрос с формой. С другой — было острое желание пойти вслед за Эльдером — объясниться, поговорить, но что я могла ему сказать?

Никак не могла объяснить ни свое часовое нахождение в комнате веркомандира, ни хорошо слышимые звуки льющейся воды.

Могла ли я уйти? Да запросто.

Стоило лишь устроить истерику, бунт, и Ирадий не стал бы меня держать. Возможно, прибил бы, учитывая недосып, язвительно потоптался бы по моей самооценке, что было вполне в его духе, но держать не стал бы. Я осталась сама, потому что…

Да потому что сочувствовала мужчине. Потому что не хотела возвращаться обратно в общежитие. Потому что исполнить просьбу Ирадия мне ничего не стоило. И потому что мне требовалась его помощь, а за нее такая цена великой мне не показалась.

Ошиблась, но все еще могла все исправить, пока обида не засела в Эльдере слишком глубоко.

Не шла, бежала по коридорам и лестницам. Эльдер был тем единственным, кто помогал мне всегда и во всем, даже зная, по какой причине я здесь оказалась. Да, он знал гораздо больше, чем кто-либо, и первые дни после нашей выписки из медкорпуса мы толком не разговаривали, пока парень не поймал меня в душевой после отбоя.

Значительно после отбоя.

Стояла под душем, когда почувствовала прикосновение к плечам чужих рук. Короткие поцелуи жалили шею, щеку, а ладони мягко проходились по коже, гладя спину, руки, талию. Сердце билось испуганной птицей, дрожь волнами расходилась по телу, а дыхание стало громким, обрывистым.

Я не ожидала, даже не слышала его появления, но, к собственному стыду, понимала, что мне нравится. И его смелость, и его нежность, и то, что он подошел ко мне сам.

— Ты так прекрасна… — прошептал Эльдер.

Неосознанно опиралась спиной о его грудь. Мыслей не было абсолютно никаких, но мне нравилось то, что я чувствовала в надежных объятиях. Этот имсит играл на грани, но тем не менее через эту самую грань не переступал.

В ту ночь мы долго говорили — почти до рассвета. Он пытался понять меня, я — его.

Сидели прямо на полу в душевой, одетые в пижамные комплекты. Точнее, сидел имсит, а я расположилась у него на коленях, чувствуя босыми ногами холод плитки.

Наверное, впервые в жизни рассказывала, не таясь, все о своей жизни, о прошлом, которое привело меня сюда, и о будущем, которое видела, но не жаловалась. Нет, ни в коей мере, потому что это был тот путь, который выбрала я сама, наплевав на законы, чужие принципы и желания.

Эльдер слушал внимательно, спрашивал, уточнял, а после согласился ответить и на мои вопросы. В первую очередь меня интересовало его отношение к тому, что его лишили капитанства. Увы, но где-то глубоко внутри я чувствовала себя виноватой.

Удивительно, но парень был рад. Ответственность — это то, с чем имситы рождались и умирали, однако каждый из модифицированных в глубине души, оказывается, желал свободы — так сказал Эльдер. Хотя бы толику, так что парень сменой власти разочарован не был.

И да, тогда, в ту самую ночь, я заверила парня в том, что меня с имситом Ирадием связывает исключительно служба. Так и было, так и есть сейчас, но в его глазах все это выглядело совершенно иначе. Так, будто я солгала. Прекрасно это понимала.

Должна ли я была ему что-то? Нет. Не могла назвать отношениями наши беседы, улыбки, особое внимание друг к другу. Никто никогда ничего и никому не обещал. И я, и Эльдер прекрасно осознавали: вместе после обучения в академии мы не будем, но почему-то сейчас горечь оседала на губах.

Войти в комнату общежития я не успела. Замерла на пороге, увидев имсита и его сестру.

Эльза сидела ко мне спиной на своей кровати, а Эльдер стоял, но из-за тех же двухъярусных кроватей меня не видел.

— Я же тебе говорила! — радостно воскликнула Эльза. — А ты еще и носишься с ней, как курица с яйцом! Кара то, Кара это! Подстилка твоя Кара! Ее потому капитаном и назначили!

Желчь… Мне было неприятно, но к подобным высказываниям девушки я уже привыкла. Пропускала их мимо ушей, предпочитая не реагировать. Каждый думает в меру своей распущенности, и этого, увы, не исправить.

Я хотела уйти. Прямо в эту секунду хотела развернуться и уйти, понимая, что сейчас разговора не получится, но внезапно открылась дверь душевых, выпуская наружу Волка и Грифа. Вслед за ними вывалился веселый Смерч, который за последние месяцы с парнями сдружился. Именно он и обнаружил мое присутствие для остальных:

— Товарищ капитан, так что там с формой?

— Я как раз за ней иду, — отозвалась я. — Смерч, ты за старшего. Отведи всех на завтрак.

— Будет сделано, товарищ капитан! — выпрямился парень, сверкая улыбкой.

Неопределенно кивнув, я развернулась, чтобы уйти обратно в главный корпус, да только в спину мне донеслось злое: “Шлюха!” И сказано это было совсем не Эльзой.

— Лучше бы я тогда тебя придушил, — добил меня Эльдер, вынуждая на миг остановиться, замереть.

Больно? До этого момента я не знала, что такое больно.

Слезы встали в глазах стеклом. Держалась изо всех сил, не желая, чтобы выскользнула хоть одна слезинка. В сердце будто вонзились чужие когти, выворачивая его, оставляя лишь ошметки. Каждый вдох приносил нестерпимую боль, которая нарастала и нарастала.

Меньше всего я ожидала услышать подобное от Эльдера. От имсита, которому рассказала о себе все, и даже больше. От человека, чьи поцелуи сводили с ума. Еще помнила его “Прости”, произнесенное на выдохе. Он просил прощения за ложь, сказанную в палате перед веркомандиром и доктором, за ошеломляющий поцелуй. Не тот, что произошел в палате, а тот, что занял мои губы секундами ранее, когда мы сидели в душевых.

И я помнила, как откликнулась на этот поцелуй. Как бездумно ответила, эгоистично ответила, желая ощутить то самое чувство полной защиты. Когда весь мир останавливается, а тебе тепло и хорошо в чужих объятиях. И от чужой скупой улыбки светлеет на душе, а от особенных прикосновений, касаний, что произошли будто случайно, мимолетно, вспыхивает радость…