Тень на ярком солнце - Конторович Александр - Страница 15

– Мы не в Штатах, так что юридических оснований для их допроса не имеем.

– Так!

– Обращаться в местную полицию – значит привлечь внимание к проводимой нами операции.

– Согласен.

– Вызвать подкрепление…

– Далеко – во-первых, а во-вторых – чем оно нам может помочь? Каких-то особенных полномочий они тоже не имеют.

Парень задумывается.

Давай шевели мозгами! Не всё, что мы здесь (да и не только здесь…) делаем, прописано в инструкции! Кое-что существует, так сказать, явочным порядком… без привлечения особенного внимания к нашей работе.

– Тогда… Сэр, можно, так сказать, сработать под местных. Или… не под местных!

– Например?

– Я могу неплохо имитировать польский акцент, например… Выдать себя за заезжих… э-э-э…

– Гастролёров?

На лице Шона написано изумление – этот термин ему явно незнаком.

– Преступных или антиобщественных элементов, находящихся здесь проездом, – поясняю ему смысл данного выражения. – Такие люди обычно плохо осведомлены о принятых в данной местности порядках и правилах. Но очень ревниво относятся к слежке и наблюдению с чьей угодно стороны.

– Ну да, сэр! – облегчённо кивает парень. – Это как у нас ненароком заглянуть в китайский квартал, например, – сразу на тебя обратят внимание очень многие.

– То есть твоё предложение, кадет, будет следующим. Один из нас отвлекает на себя внимание этих мальчишек, а второй находит способ задать им пару вопросов. С польским в данном случае акцентом. Я правильно понял?

Гриззи кивает:

– Да, сэр! Именно так, сэр!

– Ну, а поскольку таковой акцент у нас можешь имитировать только ты…

Договорившись о порядке взаимодействия, сворачиваю в узкий переулок – тут таких полно. Где-то по дороге «теряю» своего попутчика, впрочем, совершенно не обращая на это никакого внимания. Мало ли куда он мог пойти, в конце-то концов? Формально мы на отдыхе, прогуливаемся… могли же у парня «вдруг» возникнуть какие-то свои интересы? Вот и возникли…

А я продолжаю беззаботно топать по улице, стараясь ничем не выдавать того факта, что за назойливой парочкой наблюдаю уже вполне осознанно.

И вот тут…

Не сочтите меня параноиком, но какие-то подозрения впервые шевельнулись в моей душе. Они следят! И следят именно за нами! Точнее, уже за мной. Причём делают это весьма небрежно!

Хм… преступный мир настолько обнищал, что нанимает для этого совершенных дилетантов? Да ладно, не настолько у них всё плохо…

Тогда зачем? Всякое действие неизбежно имеет свой смысл – есть он и тут. Вопрос – в чём же именно он состоит? Понятно, что проследить за нами можно только до посольства, а это совершенно ничего не даёт. В чём же дело?

Двое здоровых мужчин, да ещё и вооружённых, – плохая цель для уличной шпаны. Сильно сомневаюсь в том, что парни настолько лопухнулись, что не поинтересовались личностями подопечных. Ладно, Шон тут новенький, его могли и не знать. Но уж меня-то!

Стоп… я даже шаги замедлил…

Что-то я только что сказал… точнее, подумал…

Двое вооружённых мужчин… плохая цель…

Один! Ибо Гриззи сейчас увлечённо следит за парнями!

А я обратил всё внимание именно на них, совершенно позабыв о том, что и по сторонам, вообще-то, надобно посматривать!

Нафиг эти прятки – надо отсюда уходить!

– Синьор…

Оборачиваюсь на голос, а рука сама по себе скользнула к отвороту пиджака.

Нет, ложная тревога – напротив меня стоит молоденькая девушка.

– Синьор, вы не поможете мне?

– В чём дело, синьора?

– Вы не могли бы поддержать мою коробку, пока я обмотаю её липкой лентой? Она слишком тяжелая, чтобы я могла сделать всё это сама.

И верно, на земле, прямо у ног девушки, стоит здоровенная, тяжелая даже на вид картонная коробка. Что ж… поможем!

– Вот так?

– Спасибо! – обрадованно восклицает девушка, и я слышу треск разматываемого скотча.

Секунда – и лента охватывает мои руки, прижимая их к бокам коробки. А мне в спину утыкается что-то острое.

– Надеюсь, у тебя хватит ума не кричать и не размахивать руками? – вкрадчиво интересуется голос за спиной. – Не хотелось бы портить такой хороший пиджак…

Вот такие вот бывают в жизни неожиданные повороты!

Стоило ли говорить, что быстрые руки тотчас же пробежались по моим бокам и освободили меня от оружия? Кто бы ни были эти люди, своё дело они знали явно неплохо и никаких проколов пока не допустили. Вжикнуло лезвие, разрезая ленту, – кроме того деятеля, что тыкал мне в спину клинком, в наличии оказался ещё один. Коробку у меня забрали, но сильно легче от этого не стало – перед глазами недвусмысленно блеснула сталь очередного ножа.

– А теперь медленно повернись направо и садись в машину.

Вариант ещё оставался – тот, кто держал нож у моего бока, неизбежно вынужден будет на какой-то момент разорвать дистанцию: вместе нам в машину не сесть! И вот тогда… я имел все шансы доказать, что нас в своё время учили не напрасно! Я ведь не только стрелять хорошо могу – многие мои таланты неведомы местным обитателям просто ввиду того, что применять их пока не требовалось.

Увы!

Как оказалось, мои похитители продумали и этот вариант – на заднем сиденье уже скалился улыбкой чернявый парень с револьвером в руках. То есть они и на эту тему уже озаботились. И даже маловероятную возможность осечки учли! Револьвер… нажми ещё раз на спуск – барабан провернётся независимо от того, был выстрел или нет.

Впервые я подумал о неизвестных как о профессионалах.

С одной стороны – это плохо, не убежать.

А с другой – они явно знали о том, кого пробуют похитить. И возможные последствия их не пугают? Корпус морской пехоты США – это не вчерашние выпускники колледжа! И нас крайне не рекомендуется задевать! Так что… шансы по-прежнему ненулевые, ещё пободаемся!

– Руки за спину!

Щелчок, треск – на моих запястьях защёлкнули наручники.

А вот это уже по-настоящему фигово! Работать руками я уже не смогу!

На голову внезапно нахлобучивают какой-то мешок – и видимость (заодно со слышимостью) резко ухудшается.

Почему стало хуже слышать?

Да всё просто – мешок двухслойный, а между слоями вставлена какая-то сильно шуршащая хреновина, ткань или нет – не понятно… И при любом движении – а попробуйте-ка просидеть в машине совсем неподвижно – она издаёт крайне неприятный звук. Не в том плане, разумеется, что он какой-то невообразимо мерзкий – он попросту искажает почти все звуки, кроме самых громких. Точнее, делает их трудноразличимыми…

Хлопнули закрываемые двери, зарычал двигатель – и мы тронулись…

Глава 10

Допрос

Комната, куда меня привели, ничем особенным не отличалась от множества комнат, в которых мне пришлось побывать за свою жизнь. На стенах не висели какие-нибудь высокохудожественные картины и репродукции старых мастеров. Парочка рекламных плакатов, прошлогодний календарь со знойными красотками – и всё убранство.

Из мебели присутствовали только несколько стульев и старый офисный стол. И ничего вроде бы не напоминало о том, что данное помещение принадлежит каким-то нехорошим парням…

Кроме одного.

Посередине комнаты, накрепко заделанная в бетон пола, возвышалась некая конструкция из стальных прутьев. Крепко и добротно сваренная, она, по-видимому, имела только одно – насквозь утилитарное – предназначение.

Именно к ней меня и приковали, развернув спиной к прутьям.

А вот что мне особенно не понравилось, так это хорошо заметные потертости на них. Как раз в том самом месте, где перекинули через них цепь моих наручников.

То есть я здесь не первый, кого приковывают подобным образом.

А значит, данное помещение представляет собою своеобразную… э-э-э… ну, не просто дознавательскую, а скорее пыточную камеру. Почему сразу уж пыточную? А чем, простите, являются плохо замытые темные пятна на полу? Кетчуп? Ну да… прямо под этой конструкцией из прутьев… Скорее уж, это именно то, о чём я подумал, – кровь…