Пламя Силаны (СИ) - Куранова Ольга Алексеевна - Страница 15

Ты должна мне верить.

Силана забыла уже, что нормальные люди считали доверие чем-то обыденным, повседневным. Даже не думали, что доверие это такая роскошь, и как легко ее потерять.

«Я всегда буду тебя защищать», — когда-то обещал Силане Калеб.

«После боя мы с тобой сядем у костра и напьемся», — сказал Лар, и это были его прощальные слова ей. Он не пережил даже первую чародейскую атаку.

«Я сделаю все, чтобы успеть к тебе, мам. Я обязательно помогу», — но ее мать умерла задолго до того, как Силана вернулась домой.

А здесь, в стылой серой громаде Силл Арне — Грозовой Девы — доверие можно было попросить так просто. Это казалось таким странным, как просыпаться в кровати, в настоящем доме, как лежать в постели и понимать, что никто не поднимет окриком, что — все.

Доверие.

Силана казалась себе очень старой и очень уродливой в тот момент, обожженной, перемазанной сажей пародией на нормального человека.

Рейз смотрел ей в глаза и ждал… ответа? Кивка?

Согласия.

Он был чистым и, наверное, очень сильным — и ему в его силе и его уверенности даже не приходило в голову, что калекам и уродам вроде нее самые простые вещи давались тяжело.

Доверие, прикосновения, надежда. Что на все это тоже требовались силы.

— Не веришь, — в конце концов прервал молчание он. — Думаешь, я подведу или предам. Или же я просто недостаточно хорош, чтобы меня слушать.

Его это обижало, и невозможно было объяснить ему так, чтобы он понял.

— Я не могу выпустить вас в обычной броне против зачарованного оружия, — и слова — бессильные, шелестящие — ничего для него не стоили. — Просто не могу.

— Да плевать мне на броню. Дело не в ней. Дело в том, что когда мы выйдем на Арену, ты… — он оборвал себя на полуслове, не договорив и выругался:

— Да и к Ирбису это все!

— Не ругайтесь, не нужно, — как могла мягко попросила его Силана. — Просто… я знаю на что способно оружие с глифами, и оно пугает меня. Я не со зла, мне просто страшно.

Он нахмурился, посмотрел на нее так внимательно, как будто пытался прочитать мысли. В его серых глазах отражалось холодное, звенящее небо.

Рейз больше не злился, а Силана больше оружия и больше поражения в тот момент боялась, что он спросит про войну.

Но он спросил только:

— У тебя кто-то умер?

И можно было ответить ему честно:

— Да.

Много-много людей.

***

Для посвящения Силана купила себе платье. Оно было белое, очень простое и абсолютно новое, из легкой, будто бы совсем невесомой ткани. Торговец, который его продавал, согласился на пять эйров, потому что платье было летним и кроме Силаны его все равно никто бы не купил.

По краю ворота шла вышивка — как узор инея на окне, и под грудью была лента — серебристо-серая, похожая на стальной обруч.

Платье было нежным, очень женственным, и Силана, только увидев его поняла, что не хочет никакое другое. Ткань казалась такой чистой, что страшно было дотрагиваться. Подол почти касался пола — торговец сказал, что в этом году так было модно.

Оно ей шло, и было очень странно и непривычно видеть себя в зеркале красивой. Раньше Силана обязательно показалась бы маме и Калебу, но теперь вокруг молчал пустой дом и тихо свистел за окном ветер.

Рейз сказал, что переедет после первого боя.

В этот раз Силана все же взяла экипаж до Арены — времени до посвящения оставалось не очень много и было страшно опоздать. Всю дорогу она смотрела в окно: на прохожих и торговцев, на дома, знакомые с детства и новые, появившиеся за время войны здания, и комкала в руках ошейник. Она выбрала совсем узкий, из черной кожи, с обычной железной застежкой. Почему-то казалось, что такой Рейзу будет проще всего принять.

Возле Львиных Врат — входа на Арену Парной Лиги — на отдельной небольшой площадке стояли чародейские экипажи, толпились люди и скользили по земле тени небесных скатов — наверху был воздушный причал. Нарядно одетые мужчины и женщины — должно быть из княжеского окружения — проходили внутрь мимо стражи без очереди.

Рейз ждал чуть поодаль, прислонившись спиной к колонне, и не обращал на окружающих особого внимания. Невозможно было отвести от него взгляда.

Он заметил Силану, как только она вышла из экипажа, поприветствовал кивком и подошел ближе, пока она расплачивалась с извозчиком.

— Идем, нам нужен другой вход. Я проведу.

— Здравствуйте, — неловко ответила ему Силана, кутаясь в плащ. На сей раз ей не было холодно. Было просто страшно показаться ему в новом платье и услышать, что оно не подходит.

Рейз повел ее к той же двери, что и утром, во время регистрации, и потом снова по лабиринту коридоров, некоторые из которых Силана уже понемногу начала узнавать. В зале с распорядителем было людно и шумно, и у его стола образовалась небольшая очередь.

— Вон там можно оставить вещи, — сказал Рейз, указывая в сторону простых деревянных полок в углу. — Я отнесу твой плащ, а ты пока сходи отметь нас.

— Давайте лучше вы.

Если бы распорядитель спросил Силану про первый бой, она все равно не смогла бы ему ответить. А Рейз лучше знал Арену.

Он фыркнул, будто она сказала что-то очень глупое, и потянулся к застежке своего плаща:

— Ты хоть понимаешь, что это полагается делать хозяевам?

— Я не ваша хозяйка.

— Конечно нет. Ты же еще не застегнула ошейник.

Он отдал ей плащ и пошел к столу распорядителя, не дожидаясь ответа, а Силана смотрела вслед и не знала, сможет ли ему объяснить. Она не владела Рейзом, просто предложила ему вместе участвовать в Парной Лиге — и ей не хотелось ни управлять его жизнью, ни брать за нее ответственность.

Но условия контракта давали ей такую возможность: изменить его режим тренировок, запретить ему пить или есть определенные продукты, заставить носить ту одежду, которую сочтет нужной.

«Чтобы увеличить шансы на победу» — именно так это было записано.

Контракт обязывал гладиатора носить ошейник и подчиняться.

Наверное, для Рейза — для любого сильного, уверенного в себе человека — невыносимо было принимать чужое право решать за него.

Силане нравились его сила и его уверенность. Рейз заставлял ее чувствовать себя слабой, неполноценной, и одновременно с тем само его присутствие было как магнит. Хотелось коснуться, прижаться губами и вдохнуть поглубже запах и тепло его тела.

Чистоты.

Наверное, если бы она сказала об этом самому Рейзу, что не хочет его запачкать, он бы рассмеялся ей в лицо. Он бы просто не понял, о чем она говорит, как не поняла бы та, прежняя Силана, которая еще не отправилась на войну. Для той Силаны чистота была чистотой ребенка. Невинностью того, кто еще никогда не делал выбор, ни разу не разочаровывался, никого не подводил.

Рейз не был таким.

И его чистота была чистотой взрослого человека, который ни о чем не сожалел и ничего не стыдился.

Его плащ пах им — едва уловимый теплый и очень мужской запах. Тяжелая ткань грела руки. Перед тем как положить плащ на полку Силана аккуратно его свернула. С вещами Рейза хотелось обращаться очень бережно.

Свой собственный плащ она положила рядом, привычно свернув на солдатский манер.

В летнем платье в зале было прохладно — Силана была единственная женщина в одежде без рукавов.

Казалось, в любой момент это заметят окружающие, но никто не обращал на нее внимания.

Когда она подошла к столу распорядителя, рядом с Рейзом стояли мужчина и женщина. Они стояли спиной, и было в них что-то неуловимо знакомое.

— Безродная собака пытается делать работу своей госпожи, — услышала Силана приятный женский голос, и слова резанули неправильностью. Она знала этот голос и эту женщину.

— Это не запрещено, — ответил Рейз с откровенной неприязнью.

— Крысам тоже не запрещено подписывать договоры. Просто никто не ждет, что они попытаются.

Рядом с женщиной стоял ее гладиатор — широкая полоса ошейника перехватывала его горло и казалась вульгарной. В их прошлую встречу вместо этого ошейника был простой кожаный шнурок с застежкой. И мастер Грей тогда казался совсем другим.