Вихрь пламени (СИ) - Каменски Макс - Страница 108

   - Что ж ты, увалень, делаешь! - кричала она на меня. Маленькая, суханькая, толщиной с одну мою руку, умудрялась так проникновенно меня бранить, что я покраснел до ушей. - Не мытый, грязный еще, а скоро искорка твоя придет, а ты как беар воняешь. Быстро в прорубь!

   Наша деревня, Ульфагор, стояла на изгибе Холодной реки, бравшей своё начало в Орлиных Горах и русло которой проходило вдоль всего Снежного Края, теряясь в Желтых полях. Обычно она была покрыта довольно толстой коркой льда - мы не раз играли на ней еще детьми и уже потом, после того как стали ходить на войну, устраивали состязания в камни. Иногда она открывалась, бурля льдинами, кружившими в потоках быстрого течения. Такое бывало только в дни, когда Огненный Рок ближе притягивал солнце к земле, заставляя Замерзших богов глубже уходить в Подземелья. Тогда Орлиная Гора начинала рыдать в память о былом зле, что причинил Огненный Рок всему сущему, и потоки её слёз спускались в Холодную реку, раскалывая льды. Тогда же мы садились в плоши - большие такие надутые воздухом шары из айронскина, которые в отличие от деревянных лодок или даже обшитых металлом драккаров, что плавали в Пятиречье, к северу от наших мест, не повреждались острыми льдинами из-за одновременной крепкости и гибкости кожи айронскина. Так по десять человек в шаре, ловко скользя и перекатываясь по осколкам льдов, мы спускались вниз по течению в Желтые поля. Ах, какую же богатую добычу мы там собирали! Я был только один раз в таком походе, после чего семья ела и пила вдоволь несколько зим подряд. Правда от путешествия на плошах обычно приходилось день пережидать на берегу, оставляя в кустах все съеденное. Но как говорили бывалые воины, на десятый раз обычно проходило.

   Выйдя из хаты, я сразу же оказался на берегу: дома нашей деревни располагались ближе к прорубям в Холодной реки, которые каждая семья ежедневно обновляла для себя. Оттуда мы брали воду для готовки и там же умывались. Нашу пойму, как я мог видеть, уже обновили. Скорее всего отец. А может, мать. С виду маленькая женщина управлялась и с топором, и с молотом, когда требовалось. Не раз я видел, как она на себе несла отца после того как огненная вода забирала силу в его ногах.

   А еще мне доводилось видеть, как мать бранилась. И тогда она полностью оправдывала своё имя - Вьюга. Свое другое имя, наши женщины оставляют в прошлом, когда становятся женами. И получают прозвище от своего мужа.

   Раздевшись до нога, я прыгнул в прорубь. Холод обдал меня до костей, но я не позволил себе издать и стона. Мы, люди зимы, привыкли к морозу. Мы в нем живем и умираем.

   Мои ноги коснулись дна. Там были чистые камни. Река проложила себе путь сквозь каменное тело, на котором в редких местах этой части Снежного края была земля. Только снег и камни. Мы не копались в земле, как свиньи из Загорья или Желтых полей. Мы удили рыбу и отбирали у слабых все остальное.

   Вверх по реке стояло еще несколько десятков деревень. Последняя из них лежала у Верхних Порогов, за которым начинались владения Стражей Зимы. Как говорил Снеди - это были потомки тех, кто поклялся защищать мир от черных ведунов, прихвостней Огненного Рока. Эта нечисть творила какую-то черную волшбу за пиками Орлиных гор и водилась с мертвецами. Против неё каждый сын Зимы должен быть готов сразиться, когда наступит последний час.

   Южнее нашей деревни вплоть до границ с Желтыми Полями вдоль Холодной реки стояла еще целая куча деревень. Вообще, как говорил отец, вокруг нас было около семисот родов, живших в примерно в пятидесяти селениях. Почти у каждой деревни был свой вождь. Иногда такой держал в руках несколько поселений. Все мы друг другу приходились кем-то по родству, но это не мешало нам при случае воевать. Хотя больше вместе ходили в походы на псов из Загорья и Желтых полей. Ну и конечно же собирались вместе на Хогорферст. Праздник Зимы. Тогда мы у Верхних Порогах пили до беспамятства и славили Замерзших богов, приносили им дары и развлекались как могли практически неделю. Настоящий праздник души.

   Я успел только-только одеться и подойти к дому, как на пороге встретил... Истру. А еще её косматого отца - Фрала, бывшего плечами шире меня вдвое. Впрочем как и в животе. Он грозно смотрел на меня из-под кустистых бровей.

   - Приветствую тебя Фрал, сын Тормуда, - воскликнул мой отец, появившись на пороге. Я только хотел успеть открыть рот, но меня опередили. Истра заметила это и заулыбалась.

   Фрал перевел взгляд с меня на отца.

   - И тебе здравия, Фульгор, - раскатистым басом, ответил Фрал.

   - Я слышал, что твой сын присоединился к Вечной рати. Так пойдем же выпьем за то, чтобы жар от темницы Проклятого обжигал его как можно меньше.

   - Ваш сын, был один из храбрейших. Я видел его смерть! - вдруг выпалил я.

   - Да? - подняв бровь, молвил Фрал. - Отчего же ты не был рядом, а? Может, испугался?

   Я залился краской. У меня даже рот свело от чувства стыла и несправедливости. Я уж было собрался возражать, но тут Фрал улыбнулся и, хлопнув от всей души меня по плечу, от чего я чуть не отправился прямиком в Подземелья Замерзших богов, весело сказал:

   - Да шучу я, храбрый Сноус. Если бы я видел в тебе труса, то повел бы я к тебе свою искорку? Пойдем, Фульгор, отопьем вина. Пущай молодые поболтают.

   И наши с Истрой отцы ушли. А мы как-то неожиданно начали с ней разговор, о чем уже не помню. Но говорили так много и так радостно, что мне не хотелось заканчивать. Мы брели вдоль русла Холодной реки и без умолку что-то обсуждали. Я никогда так часто не открывал уста, но с этой золотоволосой бестией не мог вести себя иначе. К тому же она так много и так складно говорила о богах, что я слушал её с упоением.

   А затем силы Огненного Рока угасли, и он отпустил небесное жерло в темную бездну. Нас окутала темнота. К этому времени наши отцы так набрались собачьего пойла, что мама снова бранилась, а Фрал, сидя на ступенях нашей хаты, хохотал без умолку и не мог встать на ноги. И тут я вспомнил о кое-чем очень важном!

   Проскочив мимо родственников, я подлетел к своей тахте, быстро нашел в лежавшем рядом мешке недавнюю свою находку - цепочку с красным камнем и в три прыжка оказался нова рядом с Истрой, которую уже тянул домой отец, все же совладавший со своим телом. Не обращая внимания на него, я протянул свою добычу своей... ну... интересной мне женщине. Вы бы видели как засияли её глаза.

   - Пойдем, искорка м-моя. Х-хватит тебе б-болтать с этим .. му... му-мужланом. Завтра, ик, б-будет празднество в честь возращения наших воинов. Вот тогда еще наговоритесь. Ну или еще, может, чего... - хитро подмигнув, сказал Фрал.