Вихрь пламени (СИ) - Каменски Макс - Страница 112

   - Как и везде, - кивнула волчья морда. - Пустынные Берега Новой Надежды оказались совсем не пустынными. Вернее они были такими, пока туда не сбежался народ из Запределья. Там какая-то мерзость развелась, губит души почем зря.

   Кунгорольд медленно подошел к скальду-воину и вервольфу. Храгдар откланялся и отошел в сторону. Конунг сел рядом с вервольфом и, внимательно глядя в его звериные, но вполне разумные глаза, задумчиво почесывал подбородок и молчал. Что там у лунных людей были за беды, ему было все равно. Но волка, видимо, гнали отовсюду. И в этом был свой резон. Но кто сказал, что из этого нельзя было извлечь свою выгоду?

   - Шаманы будут настаивать, чтобы я принес тебя в жертву, - молвил конунг. - Они всегда все, что им кажется странным и непривычным, приносят в жертву. Но мне кажется, что ты можешь помочь мне в моих делах без отправки в Подземное Царство.

   - Более чем. Только что ты хочешь?

   - А что может хотеть конунг? Только еще больше власти, - хмыкнул владыка Эстельфорда. - Но в наших краях долго никому не удается продержаться. Люди ненадежны да и здоровье хромает. Но я видел тебя в бою. Ты по-настоящему страшен. Как и твоя кошка. Мне очень пригодятся такие для свершения моих планов. Будешь ли ты готов служить мне?

   Вервольф с прищуром посмотрел на конунга, а затем отвел взгляд. Повисла тишина - было слышно только как тихо болтают между собой несколько воинов, завернувшиеся в айронскины у костра. А костры порой сочно трещали ветками.

   - Долгие годы я скрывался от людей, - хрипло проговорил наконец вервольф. - В тенях и ночи прошел практически все Лунное Королевство, думал, возможно, мне удастся скрыться здесь в снегах. Но оказалось, что люди везде. И везде их одни и те же думы их посещают. Мне идти больше некуда. И если служить тебе это единственный способ избежать смерти, я готов. Умирать как безвольная жертва я не хочу.

   Кунгорольд выслушал, но не ответил. Поднявшись на ноги, он некоторое время побродил вокруг костра, а затем сказал:

   - Не пойму. Ты говоришь, что боишься смерти. Но чего тебе бояться, когда ты один и никому не нужен кроме кошки? Тебе нечего искать, и не с кем разжечь очаг. Ты самый настоящий зверь, но только без надежды на продолжение рода. Без будущего.

   Ворлен тихо заскулил.

   - Потому что ничто так не заставляет жалеть и оплакивать себя сильнее, чем дым от костра потухнувших надежд. Я живу прошлым. Прошлым собой.

   - Рано или поздно придется умереть тебе настоящему.

   - Но за меня этот выбор сделает судьба. А я не готов, - покачал мордой Ворлен.

   - Хорошо. Тогда твоя судьба отныне будет в моих руках.

   Окрестности Холодной реки

<p>

***</p>

   Мы шли открыто. Задачи нападать с хитринкой Харольд не ставил. Наоборот, он был уверен, что за все учиненное Торсольсеном боги отвернуться от него. Никто в этом и не сомневался.

   Дым от пожарищ мы заметили уже через полдня пути, миновав деревню Таргор, а затем и Сильгор - обе наши дружественные, соседские. Из них к нам присоединилось еще сорок тех, кто услышал рассказ вождя, перебросившегося на ходу с жителями. Всех возмутило то, как Торсольсен себя повел. Деревни воевали между собой, но до таких оскорблений мало, кто доходил. Не в последнюю очередь от того, что такие действия влияли на репутацию не только тех, кто пострадал, но и их друзей и родственников. За такое полагалось мстить.

   Когда мы вышли к Остальгору, то никого не встретили. Неужели нас решили встречать уже в самой деревне? Уже подходя к домам мы увидели черные пятна, лежащие в снегу. Подобравшись ближе, мы могли разглядеть алые разводы вокруг бесформенных куч. Уже войдя в деревню, мы с ужасом увидели, что почти все жители деревни перебиты. Часть домов полыхала, другая была просто разорена и на ступенях лежали мертвые тела. Снег пропитался от лившейся здесь крови.

   Сказать, что мы были поражены, это ничего не сказать. Бросившись в еще уцелевшие дома, мы стали искать выживших. Но все, от мала до велика, дети и женщины, были перебиты. Если кто и сбежал, то скрылся в снежных пустошах. Вестник, что прибыль из Остальгора, рыдал прямо у хоннма и рвал на себе бороду и волосы. Вроде бы его звал Трун.

   После короткого совещания, было решено немедленно отправляться в Армигор: если враг и ушел, то ушел недавно. Можно будет перехватить его еще в походе или только по прибытии. За усталость никто не переживал. В нас пылал гнев. Даже Хек был в бешенстве. Он так бронил тех, кто это сотворил, что не находил себе места. Где-то в глубине себя я был рад, что мой напарник в данный момент напоминал себя прежнего - яростного и бесстрашного. Именно такие мы вдвоем бросились в первых рядах на врага.

   Воины Армигора не отошли от Остальгора далеко. Нагруженные добром, они шли медленно. И встретили нас спинами, словно даже не ожидали нападения. Их было много. Явно не меньше чем нас. Но мы настолько были опьянены гневом и жаждой мщения, что ринулись в драку не раздумывая.

   Не знаю кто первый из нас: Хек или я, но точно кто-то из нас снес голову первому же вставшему на нашем пути армигорцу. Затем нас крепко встретили в щиты, но я смог оттолкнуть одного и ворваться в брешь, ткнув рукоятью меча в бок другого, а еще одного хорошенько треснуть лбом прямо в нос, пока он не успел закрыться щитом. Как раз подоспел тот, кого я оттолкнул и, пытаясь рубануть меня топором, неудачно оступился и мой меч опустился ему прямо на темечко, развалил его голову пополам.

   Однако затем на меня обрушился целый град ударов, я закрылся щитом от одних, пару отбил мечом, но кто-то хорошенько саданул мне по щиту то ли молотом, то ли боднул плечом. Но в любом случае я покатился в снег и не сразу смог встать и вернуть равновесие. Когда я все же вскочил, то тут же отбил не очень умелый удар какого-то молодого хлипкого парнишки, врезал ему что было сил ребром ладони по шее, а когда он рухнул мне под ноги, я от души вонзил ему свой меч промеж лопаток. От хруста костей мне стало задорно и весело.

   Хек тем временем вершил свой суд над армигорцами. Отбросив щит и выхватив топор в левую руку, а в правую - меч, мой напарник крутил свою любимую мельницу, работая топором как крюком, а уже клинком полосуя по шеям или по головам врагов. Вокруг него без преувеличения корчилось в муках не меньше пяти армигорцов. И еще трое пыталось с ним совладать.