Лютый (СИ) - Синякова Елена "(Blue_Eyes_Witch)" - Страница 69

— Господи! — наконец не выдержала я, подскакивая с колен Лютого, и убирая от себя его горячие напряженные руки, — Я скоро с ума сойду, вы понимаете?! Я проклинаю и ненавижу себя за свои мысли!!! Спросите уже то, что должны, и давайте покончим с этим!

Это была самая настоящая истерика, которая вырвалась из меня, словно со склона горы упала снежная лавина, погребая под собой все и всех. Меня же накрыли и оглушили мои раздавленные эмоции, когда хотелось рыдать, выть и просить о помощи. я чувствовала себя низкой, глупой, мерзкой предательницей, которая ковырялась в глубокой ране тех людей, которых я искренне любила, не в силах поймать за хвост свою чертову логику, чтобы вырвать её с корнем.

— Нефрит, ради Бога!..

Я была готова просто упасть на колени и разрыдаться, видя, как мужчина повернулся ко мне, чувствуя, что творилось внутри меня и улыбаясь мягко и поддерживающе.

В его невероятных зеленых глазах не было упрека, не было ненависти, он лишь кивнул головой, когда я поняла, что уже не в силах держать в себе слезы и давящую на виски истерику.

Было жуткое чувство, что никто из братьев не сможет найти в себе силы, чтобы задать конкретный вопрос и получить на него конкретный ответ.

Без права на философию.

Просто «Да» ИЛИ «нет», когда нельзя будет скрыть правду за двоякими фразами.

Когда будет все просто…пусть даже очень больно.

Боль и беспомощность просто витали в дрожащем воздухе, когда на трясущихся ногах я сделала пару шагов по направлению к Нефриту, Мие и Северу, который так и продолжал сидеть на полу, не глядя на меня.

— Говори, Злата… — голос Нефрита прозвучал мягко и обволакивающе, когда его красивые зеленые глаза смотрели только на меня, будто отыскав ту смелость, которую он не смог найти больше ни в ком из нас.

— Ты знал, что в кофе был яд?… — мой голос срывался и дрожал, но я должна была сделать это, надеясь, что не свалюсь в обморок в ожидании ответа и того, как на слова Нефрита будут реагировать его братья, ведь только они могли сказать наверняка, говорил ли он ложь или правду.

— Нет.

Я покосилась на Янтаря, который был в поле моего зрения, глядя на Нефрита так пронзительно и умоляюще, что мне становилось только хуже с каждой секундой… если бы губы Янтаря не дрогнули в улыбке, и солнечный взгляд полыхнул восторгом и мальчишеской радостью, словно он кричал своими яркими глазами:

«Вот это мой брат! Да!»

— А что этот яд оказался в доме Полярных?

— Нет.

Улыбка Янтаря стала еще шире, и боль в моей душе начала сворачиваться в клубок, чтобы дать место хрупкой надежде на радость.

— Ты видел своего отца в последнее время?

— Нет.

— А кого-либо их тех Кадьяков, что поддерживали его?…

— Нет.

Янтарь издал победный клич, хлопнув в ладони, отчего вздрогнули все, начав улыбаться неловко и осторожно, словно боясь спугнуть нашу удачу и великую радость. когда Мия прикрыла глаза, из которых потекли крупные слезы.

— Ты хотел бы кого-нибудь отравить?… — я даже не знала, о чем именно нужно было спрашивать, растерявшись, когда Нефрит вдруг тихо рассмеялся. запуская руки в свою идеально уложенную шевелюру и улыбаясь широко и как всегда обольстительно:

— Определенно да! Те Гризли, которые спалил мой утюг и фен должны понести наказание за содеянное!

В этот раз рассмеялся даже Лютый и Север, что уж говорить про Янтаря, который как обычно громко хлопнул себя по коленям, что-то возбужденно и радостно рыкнув на своем языке, и ломанувшись с упертостью лося, объевшегося поганок к своему брату, чья невиновность теперь была совершенно очевидной. чтобы сгрести его своими ручищами в медвежьих объятьях.

— Боги! Чуть заворот кишок с вами не заработал, братья! Пусть в следующий раз сразу начинает допрос Золотинка, не дожидаясь, пока мы все поседеем на радость Короля Полярных!..

— Пусть такого следующего раза вовсе не будет! — покачал головой Лютый, улыбаясь впервые в жизни так широко и открыто, обхватывая меня руками сзади и буквально дотащив до совместных горячих объятий, где мы с Мией рыдали и подвывали в унисон друг другу, припав к груди Нефрита и чувствуя на себе его осторожные сильные руки, а Север, Лютый и Янтарь, обнимали нас сверху, отчего мы с Мией словно оказались в самом кратере проснувшегося вулкана — так было горячо и вместе с тем уютно и безопасно.

— прости меня, брат, прости, если сможешь… — шептала я. уткнувшись в рубашку Нефрита, которая расползлась на его груди от наших объятий, обнажая идеально гладкую светлую кожу, которая стала влажной от нашей с Мией слез, чувствуя, как Бер склонился надо мной, целуя в щеку меня и Мию, и прижимая к себе сильнее:

— За что простить, дорогая? Ты не сделала ничего плохого.

— Но то, что я думала…это просто чудовищно и…

— Ты страдала от этого, сестра. Ты мучилась и не находила себе места. Мне не за что тебя винить. Даже не думай об этом, прошу…

Я не знала, смогу ли успокоиться и простить себя сама за то, что в моей голове была даже маленькая капелька сомнения в отношении того, кто был частью моей семьи. Кого я любила. И кому должна была доверять так же безмерно и совершенно, как крошка Мия, чья ладошка нашла мою руку, сжав осторожно и поддержвающе, когда мы вздрогнули все вместе от раскатистого знакомого и громогласного голоса:

— Это что тут за коллективное рыдание? Если бы знал, что будет столько радости от моего прихода, сделал бы это гораздо раньше!

Не удержавшись, я хихикнула сквозь слезы, запрокинув гопову вверх и слыша, как Лютый издал недовольный стон, весь скривившись и пробормотав:

— Боги! Вот только тебя здесь для полного счастья не хватало!

— Так вот я и пришел! Теперь хватает всего! — пророкотал довольный Ледяной, заинтересованное и лукавое лицо которого показалось сверху над плечами Беров, когда он с интересом рассматривал нас, рыдающих и смеющихся одновременно, — А чего вы тут делаете? Почему обед еще не готов? Да отцепитесь вы уже друг от друга! Где моя Козявка?…Дочка, ты там жива?…

Огромные Беры расступались, посмеиваясь и не торопясь объяснять Отцу, что здесь произошло, давая нам с Мией вздохнуть свободно и ощутить теплый воздух кухни, а не горячий аромат огромных мощных тел.

Вот только оказавшись без нашей волосатой «крепости», мы с Мией взвизгнули одновременно, утыкаясь лицами снова в грудь Нефрита и прозрачно краснея, потому что Педяной стоял среди кухни совершенно обнаженный, и ни капли не стесняющийся этого факта.

— Ваше Морозное и Ледяное, — усмехнулся Нефрит, хмыкнув, и закрывая нам глаза своими широкими ладонями, от которых пахло так приятно.

— Чего?

— В нашем доме принято одеваться, когда переступаешь через порог.

— Ага….а штаны с собой приносить надо было? — забавно было слышать легкую растерянность в голосе, который всегда звучал, как симбиоз рокота морских вол и грома от молота Тора.

— Штаны для всех лежат при входе на тумбочке, стопочкой, — я не могла видеть из-под ладони Нефрита лица Севера, но судя по интонации голоса, Бер улыбался.

— Ну все, понял! Не тупее паровоза!.. — босые ноги зашлепали по полу по направлению из кухни в коридор, — Дочек отпустите уже! Пусть огонь разводят! Отец обедать пришел, у вас еще рыба не чищена!

— Боги! Какая рыба, пап?…

— Та, что я принес с собой! Кстати, ваши Кадьяки все обнюхали, она для всех безопасна!..

Нефрит убрал ладони. когда Отец вышел, отпустив нас и неспеша поправляя на себе мокрую от слез…и грязную от крови рубашку.

— Что-то еще, брат? — чуть нахмурился Север, подходя ближе к Нефриту, который тяжело выдохнул.

— Я чувствую себя виноватым за то, что не задумываясь. помог кое-кому осуществить злобный план…ты ведь понимаешь, что наш яд никогда не попадет в руки никого из других родов Берсерков.

— Ты говоришь о Карате?… — снова полыхнули глаза Севера и послышался ор из коридора:

— БЕЗ МЕНЯ НЕ НАЧИНАТЬ!!! Я ВСЕ СЛЫШУ!!!

Лютый закатил глаза, устало выдохнув и пробормотав себе под нос: