Знахарь. Шаг в бурю (СИ) - Сэт Константин - Страница 28

— Завтра понедельник, — протянула Ева, — опять работа.

— Вчера бы весело, — заметила Нуо.

— Вы меня в озеро бросили, а вам — да, было весело.

— Это получилось случайно, да и не возмущайся. Ты по приезду, с лежащей на тебе с милой девушкой, в ванну ушёл и был там долго… — растянула последнее слово Виолетта.

В ответ только многозначительно хмыкнул, положив книгу рядом с собой, и потёр запястья, после чего вернулся к чтению…

— Завтра мне надо в Бирск, заодно и Ирину увезу. Если получится, к Киру Львовичу загляну. Ева, если хочешь…

— Нет, мне есть чем заняться. Как у него там всё наладится, все вместе съездим. Веня, а почему ты сегодня запястья потираешь? — спросила Ева, переведя задумчивый взгляд на Ирину, скромно потупившуюся, протянув: — Понятно…

— Чего-то у меня тело затекло, почему ты такой жёсткий? — села на край дивана Лиен-Сун, потирая плечи.

— Давай ложись — буду массаж делать.

— Только не увлекайся, — проговорила она.

— Футболку сними.

Девушка сняла футболку и легла на живот, подложив руки под голову. Пробежался пальцами по спине, игриво щекоча её, отчего она задёргалась, я на это лишь улыбнулся и принялся осторожно массировать шею, точечными техниками снимая лишнее напряжение мышц.

— Мне вот так скучно, — заметила Ирина, поднявшись. — Не понимаю, как люди вообще не имеют личных интересов. Нет, конечно, сериал — это хорошо, но что-то надоело.

— А что предложишь? — спросила Селена.

— Может, сыграем в карты? — предложила Нуо, а наблюдая за Золотовой, заметила: — Забавная походка.

В ответ Ирина только молча пригрозила ей кулачком и скрылась на кухне. Остальные тактично не комментировали это, лишь Ню, лежащая рядом с китаянкой, отвесила ей звонкий шлепок по попе. Нуо в ответ прошипела себе что-то на родном языке и бросилась на подругу, начав с ней бороться. Селена попробовала их разнять и тоже оказалась втянута в борьбу.

— А кто-то говорил о скуке, — пробормотала Ирис. — Кстати, если играть, где взять карты? Нуо!

— А? — переспросила китаянка, а затем оказалась в прочном захвате Ню, — карты говоришь где? У меня в комнате есть несколько пачек, я вообще-то в покер хорошо играю. А на что играть будем?

— Можно на желания, — уже спустившись к пояснице Лиен-Сун, предложил всем, а поймав взгляд Ирис, добавил: — Исключительно в рамках приличий.

— Почему бы и нет, — согласилась с предложением Виола. — Кстати, вчера мне понравилось. Дети такие весёлые…

— Бедный ёжик… — пробормотала Селена.

— Не бедный — мы ему мяса дали, так что он остался доволен, когда уходил. А с детьми весело — нужно чаще с ними видеться. Нуо, давай свои карты, попробуем…

Нехорошее что-то у меня предчувствие на этот счёт, да и прекратите вы переглядываться… Гарем — это страшно.

Забросив по дороге сонную Ирину домой, мы, на броневике с Философом и Игорем, выдвинулись к частному сектору. Кир Львович был краток, поблагодарил, что я интересуюсь его здоровьем, а после отказался от встречи, сославшись на занятость.

— Знахарь, ты чего задумался? Хорошо отдохнул?

— Отдохнул хорошо, даже слишком. Теперь бы втянутся в рабочий процесс. Администрация с утра пораньше начала названивать — им, видите ли, муниципальные машины не выдаёт прокуратура. Прокуратура же мне звонит, чтобы успокоил новых хозяев района, так как приобретение машин проходит в деле по отмыванию денег…

— Ну и какой итог?

— Отправил администрацию добираться на своём транспорте. Ничего, пять дней могут поездить, а на следующей неделе решится и этот вопрос.

— Почему пять?

— А потому что у них выходные положены по закону, а также отпуск в сорок дней. Интересно, кому мне написать, что у меня отпуска не было?!

— Напиши главам Великих семей — они оценят шутку, — откровенно рассмеялся Игорь.

— Выполняя такую работу, у нас вообще слово «выходной» не актуально, особенно если какой-то экстренный случай — всё, забудь. Ты на работе! — заметил Философ с кислой улыбкой.

Доехав до нужного места, Философ остановился, а я, выйдя, посмотрел на небольшой коттедж бывшего губернатора Бирской области и зашёл во двор. Меня никто не встречал, но я увидел, как из окна мне махнули рукой.

Войдя внутрь дома, я несколько поразился оглушительной тишине… Вышедший навстречу мужчина лет пятидесяти с грубыми чертами лица и седой головой задумчиво на меня посмотрел и хмыкнул, проговорив:

— Приехал, значит, Вениамин. Ну проходи, будь моим гостем. Слышишь как тихо?

— Здравствуйте, Фёдор Алексеевич, — кивнул ему, начав разуваться, — оглушающая тишина.

— Звукоизоляция на стенах — дочь любит порой поиграть. Только вот музыка не всегда понравится постороннему слушателю. Пошли чай попьём, хотя тебе лучше кофе. Ты свой день начинаешь в шесть утра, как и раньше?

— Вы помните.

— Порой хочется, чтобы не помнил… — тихо отозвался он, скрывшись на кухне.

Пройдя по коридору, остановился возле открытой двери одной из комнат. На прикроватной тумбочке стояло несколько фотографий, что я узнал, приглядевшись, а после двинулся на кухню, где хозяин уже поставил на стол кружку с кофе, включил телевизор на новостном канале и прокомментировал.

— Страшная жизнь сейчас пошла. Посмотри на это поколение — они рассматривают смерть как что-то естественное, незыблемое. Они не понимают, что делают и что будет в будущем.

— Мы не можем этого изменить, — ответил ему, а после пригубил кофе и краем глаза стал смотреть новости из Франции.

— Не можем, а всё потому, что это поколение развращено. Да, развращено информацией, которой слишком много, и она далеко не достоверна. Что у нас вызывает отторжение и гнев, то у них вызывает лишь интерес и желание узнать больше.

— Словно многое изменилось?

— Мораль изменилась, Вениамин, общие взгляды на проблемы общества изменились. Кто раньше их пытался решить, сейчас набивают свой карман в попытке уйти туда, где будет лучше. Вот сейчас развернутся немцы с испанцами и пойдут на восток… Что будет?

— Война уже идёт.

— Да, и скоро она начнётся и у нас, — устало вздохнул, Фёдор Алексеевич, продолжив: — Я знаю, зачем ты приехал, Вениамин, но прости, ответ будет — нет.

— Сколько лет вы мне дадите, Фёдор Алексеевич? Просто на вид, — поставил кружку и посмотрел в глаза бывшего губернатора.

— Двадцать пять-двадцать семь, хоть я и знаю что несколько меньше…

— Неплохо сохранился, учитывая, что мне в ноябре исполнится только девятнадцать годиков. А я-то и думаю, почему же мне повезло на девушек постарше…

— Да, слышал, ты стал капитальным семьянином. Четыре жены — это сильно.

— Восемь.

— А не надорвёшься? — от неожиданности закашлялся Фёдор Алексеевич, а перестав, продолжил: — Хотя не думаю, что они виноваты, что у тебя такой уставший вид. Хотя когда ты недавно выступал по местному телеканалу, выглядел ещё хуже. Доиграешься.

— Не привыкать.

— Не хочу возвращаться в политику, Вениамин, посмотри, что она сделала с моим домом. Я просил старика Седых помочь. Даже не просил, а умолял, и каков итог? Моя мать, жена и два сына гниют в земле. Вот он итог!

— Не буду оправдывать Седых, но вас устраивает подобное положение дел. Вы лучший известный мне управленец, идейный человек, способный заставить работать все шестерёнки.

— Не проси. Мне нужна моя старая команда, а все они уже старики и ушли из политики.

— Такое ощущение, что вы сами себя оправдываете.

— Думай что хочешь, — отвернулся от меня бывший губернатор. — Моё мнение останется неизменным.

— Жаль, — поднялся я из-за стола, — спасибо за кофе, было вкусно. Был рад нашей встрече, Фёдор Алексеевич. Не провожайте.

Покинув дом, закурил по пути к выходу из двора, отметив, что бывший губернатор наблюдает за мной из окна. После чего забрался в броневик и проговорил Философу:

— Поехали домой.

— Поездка оказалась бесполезной?

— Сложно пока сказать. Игнатьев упрямый… — выдохнул в окно сигаретный дым и пробормотал. — Что-то какой-то паршивый стал вкус у этих сигарет…