Солдат… не спрашивай! (СИ) - Иванов Петр Иванович - Страница 109

Прежде всего, военный министр упорядочил повседневную деятельность своего совещательного органа – Военной коллегии, многие влиятельнейшие члены которой с трудом "признавали" свое новое государственное предназначение – быть, "состоять" при главе военного ведомства, а не просто сладко спать на заседаниях и получать при этом немалое жалованье от казны. Произошло объединение власти над Комиссариатским и Провиантским департаментами в руках генерал-интенданта армии. Это быстро сказалось на улучшении централизованного снабжения сухопутных войск, прежде всего полевой армии и особенно в условиях военного времени. На полях Восточной Пруссии в 1807 году достижений по этой части как-то незаметно… если только раньше было еще хуже? Образован Инженерный департамент, что стало важной вехой в развитии военно-инженерных войск русской армии, поскольку все их текущие дела теперь сосредоточивались в одних руках. Улучшилось управление Артиллерийским департаментом, который теперь ведал только делами армейской полевой и крепостной артиллерии, еще бы в итоге туда пришел сам Аракчеев, один из наиболее эффективных администраторов той эпохи! Департамент больше не занимался одними военными инженерами. Произошло переустройство военно-судной части, что повлекло за собой повышение уровня организованности и дисциплинированности в армейских рядах, улучшение правопорядка в войсках. В переводе с официально-канцелярского на русский сие означает, что солдат бить стали чаще, бить стали лучше, бить стали веселее! Состоялось переустройство счетной части, отчего военная статистика заметно выиграла – вместо одного пуда шнуровых книг для каждого полка завели два, писаря вешаются… Было создано Медицинское управление военного ведомства, что заметно улучшило медицинское и санитарное обеспечение военных сухопутных сил. До этого военная медицина подчинялась Министерству внутренних дел. Был образован Департамент министра военных сухопутных сил, выполнявший функции его личной канцелярии, занимавшейся разработкой большинства вопросов, которые глава военного ведомства проводил в жизнь. Среди прочих прямых обязанностей военного министра был личный прием посетителей в специально назначенный день каждой недели. Состав таких посетителей и просителей каким-либо положением не определялся, но это быстро поправили заведя соответствующие "традиции и порядки" для отсечения черезчур назойливых просителей и прочих нежелательных "правдоискателей". Но тем не менее, на прием к министру военных-сухопутных сил теперь теоретически мог попасть армейский штаб- и обер-офицер, военный чиновник любого ранга, вдова военнослужащего-офицера, отставной офицер и так далее, все кроме нижних чинов конечно, коих за людей так и не считали. Для России той эпохи это было совершенно новым явлением, приблизились к "европейским стандартам".

Однако училище колоновожатых, прообраз будущей Академии Генштаба официально открыли только в 1811 году, а Главный Штаб и вовсе ведет отсчет своей деятельности с 1815, до этого существовал только Генеральный штаб в весьма эфемерном и переменном составе, ничего "война – фигня, главное маневры!", пусть даже административно-бюрократические. < dd> Генералу от инфантерии С.К. Вязмитинову удалось собрать вокруг себя круг единомышленников, или по крайней мере свою "команду". Первыми помощниками министра военных сухопутных сил стали: генерал-интендант армии генерал-лейтенант князь Д. П. Волконский, генерал-кригскомиссар генерал-лейтенант С. С. Борщов, управляющий инспекторской экспедицией генерал-лейтенант Д.М. Хрущов, генерал-провиантмейстер генерал от инфантерии Н.С. Свечин, инспектор всей артиллерии генерал-лейтенант А.И. Корсаков, управляющий счетной экспедицией генерал-лейтенант граф И.А. Апраксин, генерал-аудитор генерал-лейтенант князь С.И. Салагов, директор Департамента министра генерал-лейтенант И.И. Яковлев и генерал-квартирмейстер армии инженер-генерал П.К. фон Сухтелен.

Все это циклопическое преобразование выглядело на первый взгляд весьма прогрессивно, но чисто российский парадокс – пока на самом верху властной пирамиды генералы Борщовы-Хрущовы делили кабинеты и полномочия, внизу царил "мертвый" застой и практически любые инициативы наглухо блокировались в самом зародыше. Никто из чиновников не хотел брать на себя ответственность в постоянно меняющейся и нестабильной обстановке. Как говорят китайцы в таких случаях нехорошему человеку – "Да чтоб ты жил в эпоху перемен!".

Так незаметно шаг за шагом, тихой сапой подкрался с рождественскими праздниками и новый год, последний мирный для Сашки и его сослуживцев. Второго декабря прошлого 1805 года в битве под Аустерлицем союзная армия потерпела от войск Наполеона сокрушительное поражение, не помог даже численный перевес над противником. В России об этом печальном событии узнали только в конце января следующего года. Однажды утром в первых числах марта штабс-капитан отозвал после развода Сашку в сторонку и протянул ему мятый номер "Санкт-Петербургских Ведомостей" двухнедельной давности.

 – Накаркал ты приятель беду, читай вот… да не здесь, а на второй странице, внизу и мелким шрифтом в самом низу.

 – Так вроде ничего страшного не случилось Иван Федорович? Пишут, что наши части отступили в порядке и сражение было неудачным.

 – У нас так заведено, ежели ретирада и "в порядке"  – почитай бежали без оглядки! Коли в известиях указана "неудачная" баталия – полный разгром, можешь мне поверить. Слава богу, хоть государь император в плен не попал. Ты тогда говорил, что наши еще долго воевать будут после Аустерлица?

 – Да вроде… точно не помню, у нас и в будущем не любят вспоминать о разных неприятных поражениях.

 – Смотри только панику мне не разводи в полку заранее, обоз ведь у нас уже почти сформирован и первый и второй разряды, сам знаешь!

 – Может, пронесет нелегкая, как в прошлый раз?

 – Нет братец, теперь точно выступаем, офицерам вчера выдали деньги на приобретение лошадей под седло и "подъемные". Свою Софью с детьми я сегодня отправлю к матушке в деревню, пусть пока поживет у нее. Она напрашивалась со мной ехать до самой границы, но куда ей с малыми ребятами на походе? Полковник наш категорически воспретил брать с собой женщин, прислугу и прочих домочадцев. Так вот.

Следующий месяц прошел относительно спокойно, но в апреле его вечером поймал возле оружейной мастерской Матвей. Вид у фельдфебеля был донельзя встревоженный, не иначе смутные слухи о предстоящем выступлении в поход до него уже дошли.

 – Сашка, а замок на воротах крепости никак не открыть, ты же мастер по энтой части? Ну, замки то ломать?

 – Нет, только если распилить его, там все проржавело до основания.

 – Ребяты сказывают, тама передки еще хороши были с железными осями, да и колеса добрые дубовые окованные от лафетов и всяко мелко железо для обозных фур, чай еще не все городски мошенники растащили?  – сокрушенно вздохнул фельдфебель, он втайне надеялся, что может быть удастся хоть запасные оси металлические заполучить, с паршивой уездной собаки хоть шерсти клок.

 – Я не против, но наш полковник, в курсе такого безобразия? Как бы не взыскали потом с него, если мы казенное добро оттуда в открытую попрем?

 – Ен мне велел забирать любу вещь, что годного найдем, де все равно уходим скоро навсегда отседова.

 – Завтра меня туда в караул пошлют, возьмем с собой инструмент у плотников и кузнеца, кроме арматуры и осей тебе больше ничего не надо? Приводи всех своих фурлейтов, мы через забор тебе железяки покидаем.

 – Благодарствую брат, запамятовал, еще бочки и бочонки разны потребны, пойдут и опосля пороху. Нам с верхов предписанье пришло иметь запас мяса на семь ден в походе. Верно, дурак нерусский какой в штабе у енералов додумался, ладно бы зимой, а летом по жаре стухнет ведь за день. Наше начальство посему велело солонину заготовить, поросей уже закупили намедни, за бычками пошлют в губернию, в городе шибко цены на говядину купцы ломят, те исчо жилы.