Солдат… не спрашивай! (СИ) - Иванов Петр Иванович - Страница 29

[Новый эпизод – начало.]

Мелкий дождичек моросит, с обеда небо затянуло капитально – ни одного просвета не отыскать и с микроскопом. Масло съели – день прошел… так это было когда-то, теперь масла не отпускают вместо него – мясо, но поговорка принесенная из двадцатого века так и не прижилась в солдатской среде. Здесь два дня в неделю – постные, полагается рыба но ее нет, не гвардия вы – переживете и так… и сегодня как раз один такой "праздник".

Текучка и однообразие заели Александра не то слово, скорее уже загрызли как волки – до костей, а что делать нижнему чину. У него все расписано на месяц вперед, с утра строевая подготовка, затем тактика – "ура мы ломим, гнуться шведы", фехтование на штыках и ружейные приемы – "коротким коли, длинным коли" после обеда – индивидуальные занятия, "дядьки" натаскивают новобранцев в военных премудростях, остальные "воины" – свободны. Кому то может и покажется удивительным, но в 19-ом веке солдат имеет массу свободного времени, прямое следствие длительных сроков службы.

Скука адская, впору застрелиться из самого поганого ружья… пойти в город… а что там делать? Все "девушки", а точнее – шлюхи идут нарасхват, к ним запись как к врачам-специалистам на пару месяцев вперед, единственный провинциальный очаг культуры доступный нижнему чину – питейный дом, но водки совсем не хочется, местная сивуха быстро опостылела. В церковь… кое-кто ходит, но как назло Александр – атеист и не из тех, что меняют убеждения раз в пять минут.

Народ разбрелся кто куда… большая часть – обратно в казарму, можно даже и спать лечь на нары – не возбраняется, делай что хочешь. Да как тут уснешь, если рядом идет "процесс обучения" – молодого солдата наставляет "дядька". Все как положено в российской императорской – на…цать тактов с крутым соленым словцом и подзатыльником в качестве поощрения. Парнишка потеет не на шутку, ему надо запомнить, затвердить, как величают государя императора, его супругу, а так же на очереди – военный министр, за ним последует командир полка и все остальные офицеры вплоть до подпоручика, последний кстати пока еще "подпорутчик", офицер для поручений – если дословно. Долбежка… бу-бу-бу, бессмысленная и беспощадная, можно только посочувствовать и ученику и учителю

Рядом натаскивают по уставу белобрысого "новогородского" Сеню.

 – А ну изволь повторить дурень! Чаво я те сказывал?

 – Салдата имя носит… э-э-э… запамятовал Трифон Игнатьевич…

 – Имя солдата носит всякий воинский чин!  – и "трах" по загривку пареньку, настигло лентяя "отеческое внушение" от сурового ментора. Спать будешь Арсений, когда усвоишь кого кто носит, а теперь "парься" и учи добросовестно.

Не дать не взять страдает чеховский "Ванька Жуков" с некоторой поправкой на армейские реалии, да собственно разница небольшая, Сеня от подростка ушел недалеко, года на два-полтора. Может статься чудо-богатырь еще мамку во сне зовет, когда шинель вдруг сползет вниз и ночной холод укусит за голые пятки.

Представитель академической военной науки, штабс-капитан Денисов Иван Федорович от подобной "системы" в ужасе, плюется – "один невежда наставляет другого", а куда деваться, иного метода обучения нижних чинов пока российская императорская армия и не знает. Так хоть ко второму году службы солдат усваивает, "задалбливает" кое-какие полезные сведения, а то по началу идет сплошное "не могу знать вашсковородие", или "сено-солома", или вообще игра в молчанку.

 – Братцы девка новая в городе завелась!  – слышится новость откуда-то сбоку, кто-то из не в меру болтливых нижних чинов пустил слух, и тут же пошло обсуждение, началась игра "Кто. Где. Почем.".

Проиграли все… ложная информация, отбой боевой тревоги, эту "девку" и так уже знают и давно, весь полк ее почтил вниманием, разве что, за исключением одного унтер-офицера. Анекдот в лицах: "Мать давай пиджак и деньжат, новая шалава в слободке завелась!" Лица все те же, и "мамзель" все та же – старый испытанный "кадр", ничего не изменилось за последний год. Оказывается, речь идет о хорошо знакомой каждому бойцу славного 13-го егерского полка Матрене-дурочке, только теперь в качестве сутенера выступает ее супруг, все же накопил папаша ей на приданное. И расценки поднялись – за один заход в Матрену теперь придется выложить двугривенный, как за мороженное в "советское" время. Александр предпочел бы скорее детское лакомство, чем такую "любовь".

Потолкавшись в казарме и послушав о чем судачат между собой нижние чины, Александр не надумал ничего лучшего, как податься в оружейную мастерскую. Работа, пусть и не творческая, а рутинная – все равно прекрасно отвлечет от неприятных мыслей, да и время до отбоя пролетит незаметно.

У старины Бауэра из старых знакомых унтер-офицер застал только кузнеца Епифана, остальные "мастеровые" еще не подошли, может ребята даже в городок отправились в надежде "снять" какую-нибудь бабенку. Полк у них, так… одно название, нестроевых нижних чинов почти и нет по факту, одни лишь "штыки" голимые. Швейцарцу выделили в помощь одного кузнеца на постоянной основе, да и то Епифана постоянно отвлекают на другие работы, он и так нарасхват.

 – Здрав будь Лександр!  – поприветствовал старожил и постоянный завсегдатай полковой "оружейки" Сашку и тут же ввел его в курс дела.  – Немец наш до командера побег, а те работа есть, во глянь туды.

 – Никак опять приход был? Губерния нового хлама подкинула?

 – Ага… хозяин ужо выбрал путевые ружья, остатние сам смотри.

Александр окинул взглядом "поле деятельности", да уж… привалило добра, такое впечатление, что кто-то в канцелярии губернатора заранее определил их полк, как место утилизации разного отслужившего свой срок старья. Огромная груда разнообразных "мушкетов" и "пищалей", ружьями этот древний сброд назвать язык не поворачивается ждет своей участи – на разборку. Но пока не до них, что там на столе лежит, еще три экземпляра, эти "пушки" Бауэр отложил в сторонку, значит будет потом смотреть отдельно. Сашка не удержался и повертел в руках одно из "хороших" ружей, как все запущено… ствол ржавый, замок разбит в хлам, придется изрядно повозиться, чтобы вернуть оружие к жизни.

Ладно, это пока не его забота, надо достать и разложить на верстаке и рядом с ним инструменты, беспорядка он никогда не любил и не одобрял. Первая… хм, пусть будет – пищаль, замок ни разу не батарейный, а скорее "восточного типа", может трофей из Крыма времен Миниха? Похоже на то, такое впечатление, что железную трубку кое-как сварили наспех в сельской кузнице, неровный шов вьется по всей длине от конца до конца синусоидой. Приклад долой – старое дерево годиться только на дрова, теперь надо разобрать сам ствол… снять заглушку с казенной части. А фиг там… резьба за столетие прикипела намертво, держит не хуже сварки, Сашка чуть мышцы не порвал, но так и не смог провернуть. Ничего… наш друг – кувалда всегда поможет в таких случаях, а если не пойдет, то придется калить на огне. Правила техники безопасности они с Епифаном соблюдают всегда, один раз нарушили и сразу же были наказаны – попался в перековку ствол, где внутри прежний хозяин ружья забыл заряд пороха и пулю. Славно тогда шарахнуло в кузнице, угли и сажа во все стороны полетели, потом долго отмывались от копоти – лица стали как у негров.

 – Глико Сашка, стюцер никак?  – подает кузнец очередного кандидата на разборку.

 – Был штуцер, а теперь – дубина!  – отвечает ему тот, и с беглого осмотра ясно, что оружие уже "убито" напрочь и восстановлению не подлежит.

Нарезы стерты и засвинцованы напрочь, да еще и ствол погнут в довесок. Не иначе в рукопашной и в самом деле на славу – "прикладом бей" поработало тульское изделие образца 1786 года. Разбирает Александр и штуцер, куда его теперь девать… ствол отдельно, замок отдельно, все мы разложим, ломать не строить. Особое внимание уделяется шурупам – дичайший дефицит в ту эпоху, еще бы ручное производство, ни какой тебе автоматики. Раньше на такой хлам бы он и не позарился никогда, а тут каждый винтик аккуратно выворачивает, смазывает и в баночку на ЗИП.