Солдат… не спрашивай! (СИ) - Иванов Петр Иванович - Страница 34

Дом, где ранее жил вдовый дьякон, Александр нашел сразу – предпоследний в улице, да только на входной двери висел внушительный амбарный замок. Пытался заглянуть в окно но через плотные занавески ничего не разглядел, только в одном углу заметил лавку с маленькой вышитой подушкой-думкой и войлочком. Когда стоял в раздумье, откуда-то донесся сильный женский или может быть даже детский голос, певший под аккомпанемент звуков фортепьяно. Такую музыку в последний раз наш герой слышал при других обстоятельствах и в другом времени.

"Значит не ошибся, верно та о которой Денисов говорил – "моя соловушка", но как же туда внутрь попасть?"  – в недоумении застыл Сашка. В высоком садовом заборе, что примыкал к дому, виднелась небольшая калитка. Он потянув за веревочку и откинув невидимую железную щеколду, на другой стороне, открыл было дверь и тотчас же захлопнул обратно, вовремя увидев кинувшегося навстречу огромного пса. Мохнатый сторож с разбегу врезался в дверь, та даже пошатнулась, и грозно зарычал, как бы предупреждая, что незваным гостям тут совсем не рады. Вскоре за забором раздался женский голос:

 – Чего, служба надобно, кого туточки ищешь?

 – Штабс-капитан Денисов послал меня с запиской и велел здесь его дожидаться.

Калитка со скрипом открылась. Молодая женщина в накинутом на плечи мужском армяке держала за ошейник большую мохнатую псину, которая при виде Сашки разом успокоилась и умильно завиляла хвостом.

 – Чего служивый испужался? Дозорка наш на солдатиков не кидается, это ен эдак играет тока. Пошли наверх до барыни.

Перед ними по дороге лежал запущенный яблочный сад, деревья здесь давно не обрезали и ветки под тяжестью наполовину сгнивших прошлогодних плодов прогнулись почти до земли. Вдоль глухой боковой стены дома шла вглубь протоптанная в талом снегу узенькая дорожка. Александр следуя за спутницей, завернул за угол и увидел садовый фасад в шесть окон. Против него за круглой цветочной клумбой серела старая скамейка. Здесь красивый голос певицы звучал уже в полную силу, и мощь и очарование его повелительно остановили бы кого угодно, даже такого полу-глухого медведя вроде Сашки.

Однако в гости к "соловушке" с ходу Александр не попал, решительная служанка отобрала записку и сильным тычком отправила его на лавку в прихожую, там дожидайся. Девица мощная попалась в добрый центнер весом, не иначе кухарка – профессиональны признак, эти худыми никогда не бывают да и слабыми тоже, только и подумал он, потирая ушибленный бок. Вскоре пение оборвалось, стало слышно, что женщины в доме что-то обсуждают и тихонько смеются. Теперь выйдя во двор, он сквозь занавески смутно увидел молодое лицо, обрамленное темными локонами, светло-лиловое платье, и подумал, что пожалуй надо поклониться немного, а то еще обидятся. Местный этикет так и не вошел еще до конца в привычки нашего современника – Александра, и он постоянно путался, а жизнь в казарме совсем не способствовала изучению принятых в начале 19-го века норм поведения. Пока он прикидывал, что делать дальше, появилась в дверях уже знакомая дородная молодуха.

 – Чего расселся служба? Пошли со мной, велено тебя в "людскую" горницу пока поместить на постой. Денщик капитанский где шляется? Почто с тобой не пришел?

 – К куме в город отпросился, Иван Федорович сказал, что если что, так мы с денщиком и при складах можем пожить.

 – Не боись солдат, у нас слуг более нет, я одна с барыней живу, не стеснишь никого,  – улыбнулась кухарка продемонстрировав крепкие белые зубы,  – Знаю я энтого Ваську! К куме – как же, к милке своей верно побег!

Да, неласково его тут встретили, с другой стороны накормили очень хорошо, таких щей ему пробовать еще не приходилось, да и громадный кусок многослойного пирога с начинкой из мяса и рыбы оказался очень к месту. Штабс-капитан не иначе пропал на весь день, и Сашка коротал время за чтением старых газет, в основном "Северной пчелы" и прочих ненужных бумаг, приготовленных для растопки печи. Вскоре это занятие наскучило и захотелось вдруг прикинуть, как будет выглядеть искровая радиостанция, он принялся вычерчивать схемы на оборотной стороне какой-то старой казенной бумаги. Так бы он верно и скоротал время до вечера, как вдруг из передней, "господской" половины дома послышался шум, сопровождаемый криком, переходящим в пронзительный женский визг. Александр сразу же рванул туда и с порога застал следующую картину: посреди просторной комнаты, кое-как украшенной по углам ковриками и гобеленами, происходила борьба и судя по всему неравная. Немолодой мужчина, весьма потасканного и пропитого вида, в поношенном чиновничьем мундире, пытался облапив тащить куда-то молоденькую девушку, нет, даже скорее судя по комплекции, девочку-подростка.

 – Ай, ай, не надо! Пустите!!! Мой Ваня вас убьет, коли узнает!

 – Не противься милая, ты мне жена венчанная али нет? Пойдем домой, я по ласке соскучился! Пойдем, дедушка дурочку приголубит… хе-хе.

Однако "венчанная жена" сосем явно не желала ублажать "суженного" и извернувшись ухитрилась влепить ему звонкую пощечину. Тот аж взвыл дурным голосом, правда бить девчонку не стал, только обхватил посильнее и поволок к выходу.

 – Ах ты дрянь такая, придем домой, ужо я тебя вожжами выдеру как собачонку лядащу! Набралась тут "благородства" со своим хахалем-офицериком? Все дурь выбью до остатку, супружница по закону должна свово мужа уважать и ублажать!

Александр двинулся на помощь, но его опередили, со стороны кухни баллистической ракетой вылетела уже знакомая кухарка. С пришельцем она церемониться не стала, с ходу двинула ему кулаком в морду, да так сильно, что у того зубы сочно хрустнули. Пожалуй, при соответствующей подготовке эта решительная женщина смогла бы и ринге выступать, не хук конечно у нее вышел, но очень даже близко.

 – Пошел вон пияница! Пропил супружницу, так давай ходи отсюда!  – и в качестве дополнительного она аргумента еще раз задвинула мужичку в рыло,  – Залил глаза бесстыжие и девочке нашей лезет!

 – Б…, холопка! На кого подлая руку подняла!!! Запорю!!! Я от самого государя императора медалью пожалован за беспорочную службу! Я коллежский регистратор, а не мужик тебе какой лапотный!

 – Салдат, чаво уставился на ево?! Выкинь энтого херистратора к лешему отсюдова!

Приказ получен, далее все произошло очень быстро и без бурных эмоций и слов, совсем не как в кино. Заломив скандалисту руку, благо приемы самбо до конца еще не забыты, Александр вполне корректно, не обращая внимания на оскорбления, и без излишнего рукоприкладства, проводил разбушевавшегося "господина" до выхода. У самой калитки он все же не сдержался, этот алкаш обозвал его быдлом, было? А ну-ка повернитесь ваше чиновное благородие к улице передом, ко мне задом, вот так в самый раз. Мог бы ты дядя уйти по-хорошему, но теперь полетишь, хоть и недалеко и невысоко… и так пять секунд – "ключ на старт"! Только калитка хлопнула, да грязь брызнула из под тушки губернского "алконавта", приземлился он точно в лужу аккурат между двумя упитанными соседскими свинками. Умные животные поспешили принять господина коллежского регистратора в свое почтенное общество, в котором вероятно не существовало никогда сословных различий.

 – Смори-ка эка болезный вылетел, як воробушек!  – прокомментировали событие сидевшие на завалинке напротив бабки.

 – Маврикиевна, а хто энто, чет я не упомню таково кавалера?

 – К их благородию капитану Денисову таскается, кажинный раз, как господа в город приедут…

Сашка со злость захлопнул дверцу и надвинул внутренний засов до упора. Так, а где же бдительный сторож? Он погрозил кулаком псу, тот заскулил, мол понимаю – провинился и скорчил такую "виноватую" морду, что невозможно было удержаться от смеха. Хотел было он поощрить косматого за находчивость, за ухом почесать, да не получилось.

 – Пошли чай пить служивый, барыня тебя зовет!  – кухарка тут как тут, даже не стала дожидаться ответа, схватила за рукав мундира и потащила за собой, точно судно на буксире. Вот так они и познакомились. Гражданская жена штабс-капитана Софья Михайловна уже полгода проживала в небольшом домике на окраине губернского города N вместе с кухаркой Палашей. Сашке сразу бросилось в глаза, что отношения между молодыми женщинами были доверительными, старшая утешала младшую, ведь Софья расплакалась как малый ребенок. Только разница в одежде подчеркивала у них различие, и позволяла определить, кто барыня, а кто кухарка. Достаточно закрыть глаза, как создавалась иллюзия, что мать утешает дочь, или старшая сестра младшую.