Солдат… не спрашивай! (СИ) - Иванов Петр Иванович - Страница 43

Если строго по закону, то конечно следовало ему сперва три года отслужить в строю рядовым, но полковое начальство рассудило иначе, часть "молодая" и старых солдат раз-два и обчелся, поэтому решили пойти на небольшое нарушение принятого порядка. Уставы он более-менее выучил, по крайней мере на уровне хорошего сержанта, комиссию такие знания вполне удовлетворили. Грамотность и остальной "общий уровень" образования проверять у него не стали, раз уж нижний чин бывает задействован канцелярией при различных "бумажных" работах, то вероятно писать и считать умеет в достаточном объеме. Неожиданной проблемой стал так называемый "закон божий", тут все познания у Александра исчерпывались "Забавной библией" Таксиля и анекдотами, никаких молитв он совершенно не знал.

 – Отце наш, еси… небеси… не помню… Ваше превосходительство, а можно я своими словами законы Моисея перескажу?

Офицеры посовещались с минуту и решили, что раз полковой священник положенных занятий с людьми не проводил, то и требовать от них досконального знания обрядов и молитв нельзя. Конец сомнениям положил возглавлявший по старшинству экзаменационную комиссию полковник:

 – Мне не пономари и псаломщики нужны, а толковые унтер-офицеры! Коли нижний чин грамотный, то ежели нужда будет, то и по книге потребную молитву прочтет. Знания уставов и службы не в пример важнее. Я с нашим батюшкой поговорю, пусть хотя бы унтеров подучит немного по писанию, бог уж с остальными, обойдутся.

Был еще один существенный момент, о котором нельзя не упомянуть, от кандидата на чин унтер-офицера требовалась "беспорочная служба", человек сданный в рекруты в наказание вряд ли бы прошел отбор. Однако сложилось так, что или потребность в младших командирах была велика или старый служака – полковник, привык к совершенно другим, "потемкинским" еще порядкам, когда на все эти запреты отцы-командиры откровенно "забивали".

Так Сашка досрочно стал унтер-офицером и получил галун на воротник, немного продвинувшись вверх по служебной лестнице, жалованья правда существенно не прибавилось, зато забот стало заметно больше. В те далекий времена индивидуально солдат обучали только строевым и ружейным приемам, предполагалось, что уставы внутренней и караульной службы служивый освоит сам по себе. Обычно в помощь для освоения "солдатской науки" новобранцу назначали дядьку-наставника из старослужащих, но для 13-го егерского полка такая практика оказалась неприемлема… В итоге проводить занятия пришлось как самим офицерам, так и их "меньшой братии", особых успехов ученики, к сожалению, пока не показывали. Пройдет еще не мало времени, пока наконец из крестьян и мещан "зеленые" рекруты окончательно превратятся в солдат. Пока же приходилось мириться как с большими, так и с мелкими нарушениями, иначе просто никак.

С точки зрения рьяных поборников "фрунта и дисциплины" пехотный полк, где несколько лет довелось прослужить Александру был "плохой", или "распушенный". Все дело в то, что их полковник – командир, а по совместительству и шеф 13-го егерского полка, придерживался устаревшего и "неправильного" представления, что нижние чины все же люди, а не малоценное казенное имущество и относился к ним соответствующим образом. Таких подразделений, судя по воспоминаниям современников, насчитывалось примерно процентов 10–15 от общего числа, и эта цифра постоянно уменьшалась. Опоздай Сашка "попасть в прошлое" на каких-нибудь лет пять, так и вовсе бы он застал печальную картину – сплошные "палки, палки, палки…" полагались нижнему чину за каждый чих, и даже просто так – "для науки".

Время такое, прежде упертых поклонников фрунта и жестоких наказаний особо не жаловали и старались не выдвигать. Гуманных взглядов на "воспитание солдата" придерживался известный государственный деятель прошлой эпохи – Потемкин, а Румянцев Пётр Алекса́ндрович, русский полководец и военный теоретик незаслуженно забытый потомками, и вообще открыто пропагандировал и внедрял такой подход. Но последних "екатерининских орлов" существенно прижали еще во времена правления Павла Первого и в российской императорской армии окончательно воцарился культ прусской "палки капрала". Были и другие объективные причины этого явления – в "золотой век" Екатерины Второй крестьян окончательно превратили в рабов и это не могло не сказаться и на отношении к нижним чинам, рекрутировавшихся в основном из деревни. Таковы уж реалии той эпохи, если у какого-нибудь либерального англомана "полу-милорда, полу-подлеца" (по Пушкину Александру Сергеевичу конечно, как там было на самом деле – кто знает) рядовой солдат имел неплохой шанс более-менее неплохо дожить до глубокой старости, то у иного "крутого" державника-патриота четверть личного состава "забиты", в бегах, выбыли из строя по болезни, или даже сами "наложили на себя руки". Последнее – эпидемия суицида среди нижних чинов одно время приняла в гвардии такие масштабы, что привлекла внимание самого императора и "фрунтоманов" хоть немного, да приструнили на самом высшем уровне. Излишне идеализировать и приукрашивать особо смысла нет, и в 13-м егерском полку, куда судьба забросила Александра хватало различных "героев", так ни дня не проходило без очередных разбирательств: тот нижний чин напился, этот дебош устроил и так далее. Но тем не менее командование придерживалось как устава, так и здравого смысла и 300 палок за оторванную пуговицу никому не отпускали. Наказание всегда старались назначать соразмерно вине, да и учитывали при этом смягчающие обстоятельства, а посему вопреки распространенному представлению о порядках в российской императорской армии были у них и "не поротые" и "не битые" нижние чины в товарных количествах – тот же Александр например. Вроде бы, по идее ужесточение наказания должно служить скорому искоренению нарушений, но в особых условиях "армейского идиотизма" выходило нечто иное. Взять туже гвардию, там внешне все выглядело идеально, но вот "послужные списки" у многих нижних чинов такие, что в ХХ-ом веке их место было бы в стройбате и только, такая вот хваленая "палочная дисциплина". В условиях, когда за незначительный проступок и за явную уголовщину наказание для нижнего чина одно и то же, "мелочевка" быстро изживается, однако одновременно количество тяжких нарушений возрастает просто в геометрической прогрессии. Совершенно не способствовало укреплению боевого духа и усиленно насаждавшееся уже тогда отношение к унтер-офицеру: "мне сто палок за солдата, а я ему двести от себя", столь поразивший в свое время Толстого. Мало того, что такие действия, мягко говоря, совершенно незаконны, так и превращение младшего командира в палача может иметь очень нехорошие последствия… Ну да ладно, будем считать, что подобного "щастия" наш современник избежал, ему ведь всегда везет, не так ли?

В конце лета случилось забавное происшествие, обходя рундом посты в карауле Александр обнаружил возле порохового погреба часового в одном нижнем белье, правда при оружии, и в сапогах. На вопрос "Что случилось?" служивый ничего скрывать не стал, объяснив, что жара сморила и он решил искупаться в близлежащем пруду, а какие-то ироды уволокли аккуратно сложенную на берегу мундирную одежду. Пришлось немедленно сменить его с поста, и прибыв в караулку Сашка сразу же отправил свободную смену на поиски похищенного обмундирования и снаряжения. Диверсантов нашли быстро, тут же возле пруда в кустах и жестоко выпороли крапивой, городские мальчишки решили поиграть в войну и соблазнились блестящими цацками на мундире и кивере солдата. Поскольку начальник караула отдыхал и прикорнул за столом, то это ЧП осталось без последствий – докладывать "наверх" не стали.