Солдат… не спрашивай! (СИ) - Иванов Петр Иванович - Страница 99

В очередной раз Александру "повезло" вроде бы ничего не делал, а ухитрился бросить вызов и обществу и мощному госаппарату подавления и вот закономерный результат и расплата одновременно и на плацу уже строят в две шеренги батальон для экзекуции: "Направо-налево… шагом марш, ать-два… Кругом! Становись! Прутья подывсь!""

Остается лишь несколько минут, взгляд как бы неволно устремляется в голубые небеса, ну почему человек не птица. Знамений свыше там как всегда нет, да и не бывает их никогда, сказки все это… Но постойте, что это такое Сашка видит – ровная белая полоса пересекает небесную синь, а рядом еще несколько, инверсионные следы? Он так и рискнул пока взглянуть и по сторонам, может быть закончилось и горе-путешествинник непонятным образом вернулся обратно в век 21-й?

 – Давай энто мундир сымай и рубаху тож! Неча тудя пялится, будешь там к обеду ужо.  – вахмистр грубо одернул Александра и вернул его к текущей реальности.

Нет там в небесах никаких "мигов" или "сушек", это просто природный феномен, перистые облака, никто еще не рассекает небесную твердь на сверхзвуке, а здесь внизу и подавно "золотой век" во всей красе.

 – Наручники хоть сними, что ли?

 – А чичас сыму, запамятовал…  – вахмистр роется в карманах, и вот незадача, ключ не может найти, а из окружения губернатора уже покрикирваю на него, слишком долго возиться.

Россия-матушка, все здесь у нас "как положено" и через одно известное место, унтер-офицер вынужден сам снять с себя оковы, отомкнув замки при помощи отмычки. Позднее штабс-капитан будет сравнивать Сашку с античными героями: "Ну ты и держался там и не дрогнул, я бы так пожалуй не смог…". Туфта это все, сплошные штампы, порожденные литературой и кино, Александру доводилось встречать лишь два варианта проявления так называемого "героизма". Первый – это когда от азарта и возбуждения "голову сносит", но для Сашки такой порыв почти невозможен, слишком уж он "спокоен" и рассчетлив по натуре. Второй случай – "безнадега", в сущности, что сейчас и наблюдается. Было у него конечно желание устроить под занавес тот самы знаменитый "бессмысленный и беспощадный"… но благоразумие взяло верх. Все "Главные Гады" предусмотрительно спрятались за спины солдат и до них вряд доберешся, а вот единственный друг – тот обязательно вступится за Сашку, полезет в драку и как следствие погибнет. Пришьют Ивану Федоровичу "бунт" и сгинет он в одиночной камере какой-нибудь крепости, он и так уже осужден на ссылку и его жизнь в сущности висит на тонком волоске. А вот наконец и штабс-капитану разрешили проститься с подчиненным, пропустили к Александру. Появилась возможность незаметно передать ему записную книжку, где на шестой странице "остров сокровищ" нарисован. Непосвященный в тайну человек не ничего поймет, но штабс-капитану известно, кто такой Сашка и откуда он взялся. Так вдвоем они до Бункера и не добрались, а значит придется офицеру одному разбиратся с "подарками из будущего". Для профессионала особого труда не составит найти вход в подземное убежище в окрестностях Сосновки, все необходимые сведения Александр указал.

Последние дружеские объятия, без слов – все, что уже можно сказать давно сказали… да и не удобно – орать надо, рядом барабаны трещат оглушительно, темп уже начали обивать раз-два, ввер-вниз.

Технология простая и "убийственная", если у них при Немце нижнего чина привязывали к штыкам ружей и затем протаскивали через "зеленую аллею", то здесь унтер-офицера "прикрутили" ремнями к какой-то тележке, вроде тех, что используют уличные торговцы или разносчики товаров. Может быть в другое время тележка служила для подвозки сена – запах свежей травы еще остался на плохо струганных досках.

Свистнул в воздухе первый шпицрутен, Сашка взрогнул невольно, спину обожгло как огнем, и началось. Он не кричал, как в ту пору было принято: "Братцы помилосерствуйте!". Смысла не было, если даже кто-то из нижних чинов и сумеет "закосить", а это проделать трудно, все равно "забьют", слишком уж много палок добрый губернатор определил на душу и спину унтер-офицера. Удар, еще удар… после первой сотни у Сашки в глазах потемнело, после второй он уже видел все перед собой через "кровавый туман", но странное дело – адская боль как будто "притупилась". После того как, его в первый раз протянули сквозь строй возникла маленькая пауза, заминка буквально на пару минут. Солдат, один из последних в ряду ударил слабо, может быть не намеренно, а просто случайно у него так получилось или прут сломался в момент замаха. Суровая кара последовала незамедлительно, виновного в "упущении" вахмистр тут же оттащил в сторону и ударом кулака повалил на землю. Оказавшиеся рядом два добровольных помощника – Каин и Упырек, времени зря не теряли и принялись пинать "со всей дури" нижнего чина ногами, тот лишь голову прикрывал корчась от боли в пыли и даже не пытался защищаться. Эта "сладкая парочка", насколько мог судить Сашка ранее помогала вахмистру следить за его драгунами, оба подталкивали замешкавшихся солдат и орали им в уши: "Бей сильнее!".

Ретивые полицаи-добровольцы так увлеклись новым делом, что даже забыли про свои прежние намерения и долго еще с упоением предавались новому развлечению. По крайней мере, когда Александра уже четвертый раз везли на тачке через "зеленую улицу", провинившегося солдатика по прежнему, там – в самом конце строя, "месили" на земле сапогами. Если только, может быть, усердствовали уже другие рьяные любители порядка, а Упырек с Каином вернулись к надзору за исполнением приговора. Александр в сущности видел лишь "нижний сектор"  – одни ноги, и поэтому точно определить, что происходило на плацу не мог, да и не до того ему было, он умирал в прямом смысле этого слова.

А потом… потом какой-то сильный "всплеск" его заставил содрогнуться всем телом, словно ударная волна от взрыва настигла, но не извне – а как бы изнутри. Сашка решил – вот теперь и действительно конец, последний этап и агония началась. Но удивительное дело,  – сознание напротив прояснилось, а с глаз как бы красную мутную пленку сняли, теперь он ясно различал даже мелкие травинки на вытоптанном за многие десятилетия тысячами сапог плацу. Слух невероятно обострился, если раньше он за собственным хрипением и звуками ударов ничего не мог разобрать, то теперь можно было послушать о чем говорят люди, находящиеся достаточно далеко. То там такое, о чем спорят… Денисов и его приятель-врач просят губернатора приостановить экзекуцию, поскольку нижний чин или уже умер, или находиться при смерти, он истекает кровью. Кажется перешли уже на "повышенный тон" и еще шум, вроде звон металла, а затем видимо повязали наконец и последнего "защитника" унтер-офицера… Кровь и в самом деле течет, как Александр не замечал раньше, прямо под ним внизу тянется в пыли красная дорожка и не одна, а целых три, и первые две уже отчасти засохли, земля впитала влагу. Импровизированная "колесница смерти" на краткий миг замерла, может быть драгуны ожидали "отмашки" начальника, а тот в свою очередь ждал, что решит губернатор. Нет, доноситься издалека, как сквозь вату: "Продолжайте экзекуцию!" И снова, и снова началось "хлоп-хлоп" прямо как по ковру или по матрасу, да только он уже все равно ничего не чувствует. У него вообще все попало полностью – и боль и все другие ощущения, словно осталось только сознание в чистом виде, а тела уже и нет было.

Обрывки воспоминаний того дня, едва не ставшего последним, мелькают перед глазами, точно клочки бумаги подхваченные ветром… что-то он действительно видел, а что-то может быть и пригрезилось. Над ним склоняется врач, пытается найти пульс на горле и ничего не "нащупав", подносит к его застывшему лицу маленькое зеркальце, проверяет – есть ли дыхание. Затем уже штабс-капитан Денисов проделывает схожие манипуляции, но с легким перышком, и этот ничего не обнаружил.