Тонкая линия (СИ) - Иванов Петр Иванович - Страница 64

Очередной военный день закончился, но для унтер-офицера Михаила дежурившего сегодня на узле связи в штабе работа только началась. В эту ночь следовало протестировать первую в России, да и в мире тоже, систему беспроводной связи. Александр все же не удержался от соблазна, когда еще в его руках будут необходимые средства, и решил попробовать "изобрести радио" – катушки Румкофа у него уже были, так зачем же дело стало? "Посвященных" было трое, он сам, начальник, да Мишка, более никого решили не привлекать. Одна станция помешалась на узле связи в штабе, другая в помещении городского телеграфа. Работы по новой технике пока проводили только ночью, чтобы не привлекать к себе излишнего внимания, обе точки располагались на естественных возвышенностях, но в штабе пришлось задействовать для антенны мачту флагштока.

Все прошло как нельзя лучше, сначала были проблемы но благодаря консультациям по телефону и малой толике везения все заработало как надо. Чудной этот Сашка, приплел какого-то немца, первая радиограмма была: "Генрих Герц зпт. радио". Велено записать на специальный бланк для истории, словно потом этого сделать нельзя.

В отличие от своих начальников бывший кантонист смотрел на дальнейшие карьерные перспективы оптимистически. Перебираться в Питер ему не хотелось, тут хоть и провинция, зато южный приморский город, а уж девушки какие, вряд ли "северная столица" в этом плане лучше. Нет он останется здесь в Севастополе, война рано или поздно закончиться, и ему уже совсем немного осталось до бессрочного отпуска с зачетом введенного в позапрошлом году положения "месяц за год". Жаль только повоевать толком не дали, говорят ты молод, еще успеешь… Михаил отыскал в тайнике, оборудованном в одном из ящиков стола небольшую картонную коробочку. Недавно он пристрастился к курению, сигареты получили в ту пору большое распространение в Крыму, сперва через пленных и в качестве трофеев, а затем и свои маркитанты стали привозить большими партиями. Вот только приходиться прятать новое увлечение от грозного Петровича, не одобряет начальник такое новомодное "баловство". Разминая в руках бумажную трубочку он неторопливо направился к выходу, сейчас перекурим и надо разобрать установку, чтобы поутру никто из любопытных штабных не заметил необычного оборудования.

Его глаза еще не успели толком освоились с ночным мраком в ходе сообщения, но он уже разглядел примерно в десяти шагах далее красную точку, огонек располагался примерно на уровне лица. Удача, а он как раз забыл кремень с огнивом, а возвращаться обратно в блиндаж было лень. Не иначе еще один любитель сигарет полуночничает, отчего бы не разжиться огоньком у него?

– Ваше высокоблагородие, огня не одолжите? – обратился Мишка к темному силуэту, ночь сегодня хоть глаз выколи безлунная, лица собеседника не разглядеть. Это может быть только кто-то из штабных офицеров, а с ними отношения у телеграфистов хорошие и "вздрючки" за свои не совсем уставные действия он не ждал.

– Пожалуйста братец бери, смотри не обожгись!

– Откуда столько огня? – промелькнула в голове у Мишки последняя в его жизни мысль, прежде чем могильный мрак проглотил все вокруг, выстрел оборвавший его жизнь он так и не услышал.

Часовой возле офицерского блиндажа услышал негромкий хлопок, повертел головой по сторонам, но ничего необычного не заметил. В небе над ними как раз пролетала очередная ракета, это зрелище отвлекло надолго вчерашнего крестьянина от поиска источника необычного звука: "Зараза анафемская!". Сплюнув в сердцах он погрозил кулаком вслед огненной гостье, точно пытаясь отклонить ее от города.

Главный севастопольский телеграфист, как в шутку его величали офицеры в штабе Нахимова, Николай Петрович Федоров встал сегодня рано еще до рассвета. В последний год кроме ревматизма нажитого на длительной и беспокойной "царевой службе" его стали донимать еще и нехорошие предчувствия усилившиеся в последний месяц после гибели адмирала, отсюда и бессонница. В холостяцкой квартирке кроме него никого не было, от положенного по чину денщика он отказался не желая отбирать людей из строя, а своих дворовых для услуг никогда не водилось. Проделав машинально привычный утренний туалет, он оделся в дорогу и в самый последний момент, ведомый вдруг прорезавшимся шестым чувством, повесил на пояс кобуру с револьвером. Никогда ранее он оружия с собой на службу не носил, за исключением разве что форменной полусабли, а вот сегодня словно приказ получил от некоего неведомого ангела-хранителя. У них в подразделении только один Сашка с явным удовольствием постоянно таскает при себе такую тяжелую и бесполезную "дуру", остальных приходиться заставлять силой.

Беглый взгляд на карманные часы, подарок родственников, – он слишком долго провозился с оружием и портупеей, потерял на этом целых десять минут. Не беда, всегда можно немного срезать путь, какой смысл добираться до штаба по дороге петляющей буквой "зю" между холмов и балок, когда можно пройти напрямую через пригород. Он свернул в сторону, теперь поневоле приходилось рассматривать дома разбитые ядрами и бомбами по обе стороны улицы. Никого, ни единой живой души, только облезлая собака греется в лучах встающего из-за горизонта солнца на пороге убогого домишки. А ведь когда-то, совсем недавно здесь жили люди, следы их пребывания остались повсюду, безжалостное время еще не уничтожило их окончательно.

Неожиданно за спиной он услышал быстрые торопливые шаги, словно за ним гнались. Может быть за начальником спешит посыльный с центрального городского телеграфа со срочным поручением? Он развернулся, но сзади вместо знакомого запыхавшегося краснолицего солдатика увидел офицера – того самого питерского князюшку М. Вот так встреча! Вместо привычной ласково-угодливой маски на породистом и холеном лице питерца играла зловещая улыбка словно у хищника настигающего жертву. И вот тут наконец Петрович понял все до конца, в его голове словно фантастическая мозаика сложилась из отдельных фактов-фрагментов и слухов. В этом безумном пазле нашлось место и сомнениям Пирогова, знаменитый хирург сразу высказал немалое удивление по поводу пули сразившей адмирала на бастионе… и шифрованным телеграммам, которыми питерский гость постоянно обменивался с неизвестным корреспондентом в Петрограде, и еще…

– Сука!!! – бессильно прохрипел он и попытался выхватить револьвер, уклонится от выстрела было немыслимо, из разделяло всего пять или шесть шагов. Не успел совсем немного…

Его преследователь на ходу ловко выхватил из-за борта шинели небольшой изящный револьверчик, словно стальную вороненую игрушку, и утреннюю тишину прорезали два торопливых выстрела. Конец, как глупо и быстро… пальцы еще пытаются сами по себе извлечь неудобное тяжелое оружие из кобуры, но перед глазами уже не ненавистная харя торжествующего врага, а проносятся образы жены и детей, бесконечно далекие на фоне голубого неба. Сознание медленно покидает тело подталкиваемое невыносимой болью и только досада за последнюю трагическую ошибку еще удерживает из последних сил подобие жизни…

Хладнокровный убийца, впрочем князь М предпочитал для своей деятельности более обтекаемый термин "ликвидатор", недолго простоял над остывающим телом врага, прикидывая, а не нужен ли контрольный выстрел в голову? Нет этот готов, такого промаха как с пацаном он больше не допустит никогда, теперь осталось только скрыть следы преступления в одном из заброшенных полуразрушенных домов. Разоблачения он не боялся, местным жандармам строжайше велено в деятельность князя М не вмешиваться ни под каким предлогом, а полиции и подавно опасаться не стоит, ее уже давно в осажденном городе нет. За порядком на этой стороне бухты надзирает импровизированный "городской караул" из оставшихся обывателей под начальством двух актеров местного театра Пилони и Дрейсиха. Эти клоуны не осмелятся даже заподозрить князя и представителя его императорского величества в предосудительном деянии, не говоря уж об аресте. Еще пара-тройка таких "ликвидаций" и можно будет вернуться обратно в Петербург, там давно с нетерпением ждут "кризисного менеджера", для кого-то очень влиятельного он стал последней надеждой. Матерясь вполголоса и ломая ногти на длинных тонких пальцах князь отволок труп в ближайший дворик и на скорую руку закидал строительным мусором. Что за страна? Невозможно подобрать нормальных помощников, пока все приходиться делать самому лично. Нашел вроде одного сообразительного, но пришлось вскоре от него избавиться – подонок начал шантажировать "хозяина", угрожая сдать властям. Он уже отряхивал одежду и вытирал испачканные кровью руки носовым платком, как вдруг вспомнил, что забыл сымитировать ограбление. Пришлось вернуться на место преступления и забрать кольт, часы и бумажник погибшего. Массивный и неуклюжий американский револьвер он закинул в старый колодец на обратном пути в город, а остальные вещи просто бросил на дороге, пусть расследование, если вдруг все же соберутся провести, выйдет на ложный след. Карманный хронометр с дарственной надписью, вещь приметная, рано или поздно всплывет у местных барыг, и тогда вина за убийство безусловно падет на грабителей и мародеров.