Античная наркомафия-8 (СИ) - Безбашенный Аноним "Безбашенный" - Страница 38

Сейчас старший поток как раз в том возрасте, когда сексуальная озабоченность неизбежна. В нашем современном мире — самый опасный период, когда разум не у всех в состоянии справиться с бурлящими гормонами, да ещё и надежда есть, что всё обойдётся благополучно. У девок, например, что "и такую возьмут", и ведь многих в натуре берут, так что и тормоза отключены. Но у нас на дворе античный мир, а посему и девки знают, что здесь им — ни разу не тут, и недавний случай с непутёвой Тутелой — как раз в тему, и пацанва с ума не сходит, потому как в лагере все ухайдаканы до состояния нестояния, а в выходные и на каникулах — "гречанки" действующие в радиусе шагового доступа на что? Вот, как раз для того, чтобы проблем соответствующего характера ни у кого не возникало. А к концу учёбы и озабоченность у пацанвы обороты сбавит, и однокашницы подрастут, да ничем не худшие формы отрастят. А при равных прочих — и мозги у девок на месте, и образованы правильно, и круг интересов тот, и репутация, и характеры давно известны, и бытовая неприхотливость лагерным бытом привита надёжно — ага, фирма гарантирует. Ну и хрен ли тут думать, расхватывать надо! Где тут лучших-то найдёшь? Так что не о чем и девкам беспокоиться, на фигуристых "гречанок" глядя — к выпуску они им не соперницы, а сейчас — очень даже помогают поддерживать пацанву во вполне вменяемом состоянии. Не просто же так наставницы и сюда их привезли, в Лакобригу. У юнкеров по учебному плану — производственная практика, у школоты — производственные экскурсии, а до кучи и у будущих гетер тоже своего рода экскурсионный ликбез, дабы не были и среди нашего молодняка совсем уж табуретками. Уровень обязывает держать марку. Заодно на конном заводе верховой езде обучаются, и если кого здесь и надо охранять, так это их от местных мужиков, шалеющих с их штучной внешности, а не наших юнкеров друг от дружки. Зима в этот год как нарочно выдалась тёплая, прямо как в те прежние годы, а сами "гречанки" закалённые, так что одеваются на выезд по-летнему, а кое-кто и вовсе голышом рассекает, вываливая местных в нехилый осадок…

— Да едрить же твою налево! — рявкнул работяга-наставник на практикантку, — В задницу тебе этот резец загнать заподлицо и вытащить с двойным проворотом! Кремня с огнивом у тебя нет, что ли?! Из какой дыры у тебя руки выросли?! Тьфу! — тут только он спохватился, едва не дав подзатыльник, что облаивает не парня, а девку, но уже хохотали все вокруг, — Ну, это самое, ну кто ж так резец точит!

— А при чём тут кремень с огнивом, уважаемый? — поинтересовалась та, стоило только миновать опасности подзатыльника.

— При том, что ты не режешь металл, а огонь трением добываешь, дурында! Вот, смотри, резец уже аж красный — щепку можно поджечь для растопки печи.

— Ну, уже не красный…

— Правильно, уже остыл, пока мы тут с тобой языками болтаем! Ну вот кто тебя учил так резцы точить?

— А что я неправильно-то сделала?

— Смотри, где он у тебя затирает, — подсказал ей подошедший Кайсар, — Вот, бок затёртый — ты на нём угол не спустила, и он у тебя трёт — открепляй, перетачивать надо.

— Этот — уже не надо, — поправил его работяга, — Сожгла она его, теперь только перекаливать его по новой. На вот, дурында, вот этот точи, — он протянул ей запасной, — Да смотри мне, на наждаке его не сожги! Торопиться хорошо, когда вшей ловишь, а на станке — это тебе не веретеном прясть. Сильно не дави, сняла немного — в воду окуни, да углы все поаккуратнее снимай. И за искрой следи, она красной должна быть, а если она огненного цвета, значит, опять прижгла — окунай в воду почаще и снимай ещё, пока снова красной не станет. Беда с вами, шмакодявками! Вот где на вас резцов напастись, едрить твою налево!

— Чего шумишь, Авдас? — я как раз подошёл разобраться, из-за чего сыр-бор.

— Да вот, досточтимый, — и показывает мне злосчастный резец, — Ну разве ж это работа? Кто ж так инструмент точит?

— Ты забыл уже, как сам затачивал свои первые в жизни резцы? — подгребнул я его вполголоса, дабы не срамить при молодёжи.

— Ну, было дело, — и мы с ним рассмеялись, вспоминая, как я прикуривал свою сигариллу от его раскалённого трением резца, после чего сам шёл с ним к наждаку и сам показывал ему, как это делается правильно, — Но всё-таки, досточтимый, зря ты это дело с пигалицами этими затеял. Прясть, ткать, да стряпать — вот и всё, на что способна баба, ну так пускай бы они этому и учились.

— Это они со школы ещё умеют, а мне нужно, чтобы теперь и вот это умели.

— Да толку-то от них! Вот смотри, вторая только деталь, да и ту никак мы с этой дурындой не доделаем. Да без неё я уже пятую заканчивал бы!

— Ну, не пятую. Три сделал бы и работал бы над четвёртой. Но до пятой за такое время не добрался бы даже ты.

— А на спор, досточтимый? Вот клянусь молотом Гойнби!

— Да не надо мне на спор, Авдас. Не знаю я тебя, что ли? На спор ты сделаешь и шесть, если в раж войдёшь, да только после этого столько же времени и отдыхать будешь, высунув язык. А слесаря замучаются допиливать и зачищать за тобой эту твою рекордную продукцию. Ты лучше работай так, как ты весь день можешь работать, не перенапрягаясь, зато в лучшем виде.

— Сделаешь тут в лучшем виде с этой шмакодявкой! Ведь смотри же сам, чуть не запорола, ещё немного, и брак бы сделала, и сколько трудов насмарку! Принесёт резец — и ну её к воронам, я лучше сам последний чистовой проход сделаю! И какой тогда толк от таких горе-работниц? Только под ногами путаются и работать нормально не дают! Вот то ли дело с твоим парнем было в прошлый раз? Тоже, конечно, и лажанётся иной раз, и медленно выходит, но ведь не порет же и соображает сходу, да и спросить не стесняется, если чего забыл или не знал — сразу видно, что ты учил. Да и будущий хозяин как-никак — научим, вникнет во всё, разберётся, так нашим же детям, как и нам с тобой, лучше с ним работаться будет. Вот дал бы ты мне его, так с ним уже и третью деталь доделали бы. А с этими девками — время только зря теряем. Ну какой от них толк?

— Для работы — почти никакого, конечно, — согласился я, — Да и не в этом смысл, а в том, чтобы хоть во что-то вникли и хоть что-то в этом деле понимали. Я сам вот часто здесь бываю? То в правительстве дела, то война очередная, то за Морем Мрака где-нибудь шляюсь, а ваши вопросы из-за этого месяцами, бывает, не решаются. Это разве хорошо? И Волний, когда придёт его время, точно так же повсюду мотаться будет. Пока дети мелкие, и старший сын подменить отца ещё не в состоянии, с кем управляющий срочные вопросы решать будет? Только с хозяйкой, женой хозяина. А для этого нужно, чтобы она в деле и сама соображала — не так хорошо, конечно, как муж, похуже, но чтобы и её решение было хотя бы уж терпимо для дела до его возвращения.

— Ну, это-то — да, — признал работяга, — Будущую хозяйку учить, конечно, тоже надо. Но с остальными-то мучиться зачем?

— Так откуда ж мне знать, Авдас, кто эта будущая хозяйка? Кого он сам выберет, та и будет. Навязывать ему против его воли я не стану никого — ему же с ней жить, не мне. И ограничивать ему выбор тоже не годится — чем шире будет его выбор, тем лучше. И не одному только ему — будут и ещё мануфактуры. Поэтому и учить надо многих.

— А разве не вон та? — хитро прищурился токарь, указывая на крутившуюся всё время возле граверного станка Турию, пытающуюся там даже что-то помогать Волнию и его наставнику в настройке пантографа, потому как мой наследник был занят гравировкой по нашему монструозному мастер-шаблону уже тех рабочих шаблонов, по которым будут затем гравироваться логарифмические линейки нормального типоразмера, — Хоть она ещё и шмакодявка, но из неё как раз толк выйдет, а к твоему парню она так и липнет, хе-хе!

— Хорошо бы, конечно, но решающий голос — всё-таки за ним…

Я не акцентируюсь на том, что для массовой промышленности нужен массовый инженерный корпус, который как раз из юнкеров и готовится — вопрос этот для Лакобриги болезненный, поскольку все уже знают о намеченном переносе хайтечного производства в Нетонис, и во всех семьях моих здешних работяг только и разговоров, что об этом. Место давно насиженное, и жопу от него отрывать никому не в кайф, особенно обросшим всяким домашним скарбом бабам. Не зря же говорят, что один переезд равен двум пожарам, и их недовольство я прекрасно понимаю — самому столько разных проблем с этим переносом решать предстоит, сколько эти гегемонши представить-то себе не в состоянии, но такова уж судьба буржуина. Млять, радовались бы лучше, что сохраняется за их мужьями ценой этого переезда хорошая, высококвалифицированная и неплохо оплачиваемая работа, нету там согласных работать за гроши китайцев, а нормальная жизнь на Азорах наладится куда быстрее, да ещё и без этих идиотских тутошних ограничений, связанных с вынужденной маскировкой под псевдоантичный ампир! Это здесь палиться нельзя, а там римских глаз и ушей нет, и заживут они скоро на Азорах как белые люди. Но откуда ж им сейчас и здесь об этом знать? Вот и бздят поэтому от предстоящих неведомых им перемен.