Костяной Скульптор. Часть 3 (СИ) - Розин Юрий - Страница 29

Фауна пятого дня, кажется, сформировалась полностью. Прямо у меня над головой пролетел здоровенный орел, неся в когтях истошно вопящую обезьяну, за соседним деревом, как мне подсказывали чувства, прошла какая-то здоровенная хищная кошка, а судя по идущему откуда-то треску сквозь деревья ломился кто-то очень-очень большой и сильный.

А потому я решил не возвращаться к девчонке, которая будет просто тихо сидеть в уголке и теребить отросшие волосы, а заняться делом. Раз мне совершенно неожиданно привалило такое счастье в виде огромного разнообразия образцов для подражания новой способностью, то этим было грех не воспользоваться. Как всегда, за процессом я, не нуждающийся в еде и отдыхе для восстановления сил и свете для зрения, не заметил как “небо”, которое тут заменял просто очень высокий потолок, потемнело, а потом снова посветлело, означая начало нового дня. И судя по всему, больше отдыхать нам никто давать не собирался. Ну, по крайней мере моей депрессивной спутнице.

Ее истошный вопль я услышал даже за километр. И, прибежав ко входу в наше убежище, не поверил свои глазам. На нас нападали, никаких сомнений. Вот только в атаку шли не опасные хищники и не здоровые тяжелые слоны, а самые обычные насекомые. Девчонка, вышедшая наружу из тоннеля, а может и выгнанная этими самыми букашками, неожиданно для себя оказалась осажденной целыми тучами мошкары и с каждой секундой их из леса летело все больше. И ладно был это были только комары или какие-нибудь слепни, нет, я собственными глазами видел усердно ползущих к девчонке земляных червей, личинок каких-то жуков, гусениц и топу подобных ползучих гадов, вместе с которыми в атаку шли муравьи, термиты и даже бабочки, большие и красивые, не остались в стороне, порхая вокруг девчонки и норовя залететь в глаза.

Сама же бесстрашная воительница и ученица Дома Клинков, словно в каком-то безумном танце, дергалась, брыкалась, крутилась на месте словно волчок, не забывая все это время неистово размахивать руками, пытаясь согнать с себя кучу мошкары.

— Ты ведь уже Ученик, что они тебе сделают? — Стараясь не смеяться, я подошел поближе.

— За… тьфу! — сморщившись словно от самой кислой вещи на свете, она выплюнула изо рта очередного жука. — Заползут куда не надо! — Гневно выкрикнула она, чем тут же похерила все мои старания сохранять смех в тайне. Да уж, сейчас я был на сто процентов доволен, что был рожден нежитью. — Чего ржешь!? — В ее желтых глазах полыхало самое настоящее пламя ярости. — Помоги мне!

— И как ты это себе представляешь? Я, конечно, быстрый, но не настолько, чтобы прикончить каждую мошку в этом гигантском лесу, а Усиление мне сейчас недоступно.

— И что при… тьфу, блять! И что прикажешь делать? — На протяжении всего разговора она так ни разу и не остановилась, продолжая свое представление, что по какой-то странной причине казалось мне невероятно смешным.

— Я не знаю, — говорить пришлось через непрекращающееся: “Ха-ха”, из-за чего полный гнева взгляд теперь явно старался прожечь дыру в моем черепе. — Но раз все эти изменения происходят с тобой и раз на меня ни одна мошка даже внимания не обратила, значит это твое испытание. А значит как-то справиться с этим возможно, вряд ли в самом начале от тебя бы потребовали что-то невозможное.

— Пошел ты! — Рявкнула она, продолжая выделывать самые невероятные коленца.

— Ну подумай логически, — я, искренне наслаждаясь ситуацией, облокотился спиной о стену пещеры и придал голосу как можно более менторский тон. — У тебя отросли клыки, глаза стали змеиными, волосы растут словно на дрожжах, ногти заостряются.

— Думаешь я не знаю!? — Она резко крутанулась на месте, попытавшись сбросить с себя насекомых, однако те, похоже, вознамерились погибнуть, но доставить своей обидчице как можно больше неприятностей.

— Да ты же не дослушала, — не знаю откуда это взялось, но очень хотелось каких-нибудь орешков или типа того, чтобы наблюдать за представлением под хруст чего-то на зубах. — Я к тому, что, может быть, в тебе изменилось еще что-то? Не только вн…

— Твою мать! — Мои слова потонули в крике девчонки, когда здоровенная сороконожка совершенно неведомым образом, с учетом активных телодвижений, умудрилась залезть ей под штанину.

Не говоря ни слова, только тихо взрыкивая и бормоча под нос что-то явно нецензурное, жертва налета насекомых с максимально доступной оперативностью принялась развязывать веревочки на поясе.

— О, стриптиз! — Захлопал я в ладоши с единственной целью позлить ее побольше. И мгновенно получил ответ в виде направленного прямо в мою сторону среднего пальца. Штаны полетели в сторону вместе с прячущейся внутри сороконожкой и облепившими снаружи мошками самых разных форм и размеров. — А что, не только на голове волосы быстрее расти начали?

— ЗАВАЛИА-Р-Р! — Видимо очередная моя шутка окончательно сорвала ей крышу, потому что окончание слова потонуло в уже совершенно нечеловеческом рыке.

И, что интересно, это помогло. Словно услышав не просто рычание, а стройный и четкий приказ, все насекомые замерли на секунду, а потом вдруг рванули уже в мою сторону, полностью избавив девчонку от своего назойливого внимания. К ее большому сожалению, мне копошащиеся по всему телу жучки и паучки нисколько не мешали, тем более что с помощью Изменения я успел закрыть все отверстия в организме, кроме рта и глаз.

А через несколько минут многоногая братия потеряла интерес уже и ко мне, развернувшись и неровными шеренгами отправившись обратно в лес.

— И что это было, черт побери!? — Виновница всего происходящего, уже снова в штанах, переводила взгляд с меня на рой мошек, исчезавший между деревьями. Не воспользоваться такой возможностью я попросту не мог.

— Я так понимаю, теперь ты королева мух.

.

— Что этим тварям от нас надо!? — Диртас, почти час с остервенением рубивший лезущих из-под земли лавовые червей, количество которых не поддавалось никакой логике, перевел взгляд на Игора. Вот только паладин продолжал молчать и лишь тот факт, что скорость уничтожения им армии огненных бестий ничуть не уменьшилась, давало понять что со служителем святой церкви все в порядке. Зло сплюнув, явно считая, что паладин его игнорирует по каким-то необоснованным причинам, Диртас отвернулся и продолжил свое монотонное и совершенно неблагодарное занятие.

Вот только причина молчания Игора была вполне обоснована. Если бы он заговорил, то Диртас в ту же секунду бы понял, что с паладином святой церкви происходит что-то неладное.

Это началось около недели назад. Игор, броня которого была настоящим шедевром магокузнечного искусства, устроенная таким образом, что в ней можно было находиться по многу дней без необходимости снимать по каким бы то ни было нуждам и идеально подогнанная лично для него, однажды с удивлением обнаружил, что она ему жмет. Вернее, жмут стальные рукавицы. Совсем не сильно, словно он надел перчатки на размер меньше, вот только такого в принципе не могло произойти. Ладно бы он поправился и доспех стал бы узок в талии, хотя с учетом того что питались они в этой адской пустыне лишь сухпайками, непонятно с чего бы ему поправляться, но вот руки… Руки ни с того ни с сего не росли.

Но когда он снял с себя часть брони, то обнаружилось, что изменился далеко не только размер кистей. Кожа окрасилась в темно-красный, словно венозная кровь, цвет, костяшки пальцев стали толще, ногти стали длиннее и толще, словно у дикого зверя, мышцы, раньше скрытые под небольшим слоем жира, все-таки в удовольствиях Игор себе не отказывал, высохли и проступили под кожей словно натянутые канаты, черты лица также заострились, так нравившаяся девушкам густая борода не выросла, а словно наоборот, начала редеть, как и шевелюра. А на лбу Игор обнаружил два, пока почти незаметных, но вполне очевидных холмика будущих рогов.

А на следующий день начались нападения разных адских тварей. Сначала это было почти смешно: мелкие огненные духи, исчезавшие от одного потока ауры, крошечные импы, с которыми справился бы даже десятилетний ребенок, адские летучие мыши, кроме отвратительного писка не приносящие ровным счетом никаких неудобств. Но вот эти лавовые черви уже были куда большей проблемой. Не критичной, но все-таки проблемой, особенно с учетом их количества. В нормальных дьявольских недрах, а не в этом обрезанном куске пространства, они бы обитали этаже на четвертом, не меньше. И с каждым днем твари становились сильнее, а изменения, которые Игор замечал на себе, все больше. Пару дней назад изменился даже его голос, став по-настоящему демоническим, низким и раскатистым, словно звучащим из колодца.