Жизнь после Жары (СИ) - Стилл Оливия - Страница 37

— Ну, так-то да…  

— Ах, как хорошо, отлично! — Олива радостно засмеялась и побежала вприпрыжку, болтая руками как ребёнок, — Как здесь всё круто, клёво, здорово! Я так рада, так рада, что я сюда… — она внезапно остановилась как вкопанная; восторженная улыбка медленно сползла с её лица, — Прие… хала… — упавшим голосом докончила она.  

Как солнечное затмение, когда посреди ясного безоблачного дня вдруг ни с того ни с сего наступает ночь — так внезапно и совершенно неожиданно пропало куда-то полуденное солнце Оливиной радости. Всё, что секунду назад делало её такой счастливой — любимый Архангельск, любимые друзья, вкусные блинчики в кафе «Чайная ложка», карусель «Орбита», Медозеро, «морской бой» в автобусе, чайки, парящие над заливом, заросли тростника и Тассадар с его прекрасными глазами и чудесной улыбкой — всё это разбилось обо что-то, разлетелось по ветру осколками и пропало.  

— Смотри, — только и сказала Олива, показывая пальцем на серебристо-серую машину-иномарку, припаркованную у тротуара, возле которого они шли.  

— Что это? — не поняла Никки, следя за направлением Оливиного пальца.  

— Машина. Это машина, — убитым голосом отвечала она, — Серебристо-серая «Ауди».  

— Нет, это скорее «Мицубиси»…  

— Всё одно, — отмахнулась Олива, — Я в этих иномарках не разбираюсь.  

— Ну и чего?.. — спросила Никки, не понимая, почему какая-то там машина произвела на Оливу такое удручающее впечатление.  

— Ты видела эту машину сегодня утром, когда мы здесь проходили?  

— Н-нет, кажется… точно, не видела… — растерянно пробормотала Никки.  

— А вчера? — допытывалась Олива.  

— И вчера её здесь не было…  

— Вот то-то и оно. Не было.  

Девушки молча посмотрели на машину. Острая догадка молнией пронзила их обеих в один и тот же момент.  

— Постой… Не хочешь ли ты сказать, что…  

— Да, Никки, да! Именно это я и хочу сказать! Я прекрасно помню эту машину. Эта «Мицубиси», — Олива возвысила голос, — Эта «Мицубиси» принадлежит ни кому иному, как братьям Салтыковым! На ней они ездили в Питер и теперь приехали обратно!!!  

И, забыв обо всём на свете, сама не соображая толком, зачем и с какой целью, Олива вскочила на тротуар и быстрыми шагами кинулась к подъезду Салтыкова.  

— Он тут, — сказала она, поворачиваясь к Никки, — Мы должны немедленно проникнуть в его подъезд.  

— Оль, может, не надо?..  

— Надо! — жёстко отрубила Олива, — Он, наверное, думал спрятаться от меня — ан нет, не тут-то было! Теперь мой ход. Ему придётся ответить передо мной за всё…  

— Что ты собираешься делать?  

— Для начала — проникнуть в его подъезд. Потом подняться на седьмой этаж. Потом… я спрячусь за стеной, а ты позвонишь в его дверь.  

— А почему я?..  

— Потому что мне он точно не откроет.  

К подъезду подошёл какой-то мужчина средних лет и открыл домофонную дверь. Никки и Олива хотели было юркнуть в подъезд вслед за ним, однако мужчина, вероятно, что-то почувствовав, обернулся и вопросительно воззрился на девушек.  

— Вы чего тут? — сердито спросил он, — Что вам тут надо?  

— Нам… нам туда надо…  

— Вам туда не надо, — жёстко отрубил мужик, — Вам там делать нечего! Ишь, ошиваются тут… Хулиганки… — проворчал он себе под нос и захлопнул за собой подъездную дверь, оставив девушек на улице.  

— Бе-бе-бе! — Олива показала язык вслед сердитому мужику.  

— А почему ты думаешь, что Салтыков тебе не откроет? — спросила Никки.  

— Чувствую. Я всегда чувствую…  

Между тем, к подъезду приблизился парень, издалека очень похожий на Салтыкова.  

— Это Бивис, — шепнула Олива на ухо Никки, — Интересно, он нас узнает или нет?..  

Бивис (ибо это был он) пулей проскочил мимо девушек. Оливу он или не узнал, или же узнал, но благоразумно не показал виду. Открыв дверь подъезда, он вызвал лифт и, войдя в него, кивнул девушкам, как бы спрашивая кивком головы, поедут они с ним вместе на лифте, или нет. Никки и Олива в первую минуту растерялись и кивнули ему, чтобы ехал без них. Бивис нажал на кнопку, и двери лифта закрылись.  

— Блин, надо было с Бивисом поехать, — задним числом пожалела Олива, — Вот мы стормозили…  

— Ну ничего, главное, что он нам дверь открыл, — сказала Никки, — Так что мы почти у цели.  

— Это как посмотреть… — задумчиво произнесла Олива, — Хорошо, если Бивис действительно меня не узнал, а если нет? Щас он придёт домой и в лучшем виде доложит своему братцу, что я тут. И тогда всё пропало…  

— Ладно, — сказала Никки, когда они уже остановились у двери салтыковской квартиры, — Прячься за стену. Я буду звонить.  

Олива моментально спряталась за стеной на ступеньках лестницы. Никки, подавив страх, холодной волной поднимающийся откуда-то из глубины живота, позвонила в дверь и тут же отдёрнула палец, будто током обожглась.  

— Блин, я в туалет хочу по-большому, — прошептала она, отходя от двери.  

— А я по-маленькому, — ответила Олива, — Навали у него прямо под дверью, если он не откроет. А я ещё сверху полью.  

Она вышла из своего укрытия и, подойдя к двери, нажала на кнопку звонка. Вскоре за дверью послышался какой-то тихий шорох, затем щелчок замка внутренней двери — очевидно, Салтыков выходил смотреть в глазок. Затем всё стихло, и запертая дверь так и осталась запертой.  

— Ты смотри, какое ссыкло! Не открывает, — констатировала Олива, — Ну ничего, я так просто не отстану…  

«Ну что, может, всё-таки откроешь, или мне дверь выламывать?» — решила она первая начать переговоры по смс.  

Ответа не последовало.  

— Ладно, — сказала Олива, — Значит, будем брать штурмом.  

Она подошла к двери и, не отпуская кнопку звонка, держала её нажатой довольно долгое время. Безрезультатно.  

— Может быть, у них звонок не работает? — высказала соображение Никки.  

— Как это так не работает?! — взбеленилась Олива, – Он просто не хочет нам открывать дверь, хотя мы битый час уже тут стоим!  

— А может, попробовать по домофону позвонить?  

— Точняк!  

Девчонки вихрем сбежали вниз по лестнице и кинулись к домофону.  

— Ты тогда стой тут, в подъезде, карауль дверь. А я буду звонить, — решила Олива и, оставив Никки внутри подъезда, принялась снаружи трезвонить в домофон.  

Ответа опять не последовало.  

— А может, у них и домофон не работает? — предположила Никки, когда Олива, устав звонить, стукнула ей в дверь, чтобы она её впустила обратно в подъезд.  

— Чёрт его знает! — сказала Олива, — Ладно, будем тогда звонить по телефону. Телефон-то у него работает, эсэмэска-то доставилась! Только давай я с твоего позвоню, с моего-то он точно не возьмёт.  

Никки дала Оливе свой телефон, и та принялась звонить Салтыкову. Гудков двадцать, не меньше, настырно пропели ей в ухо, но трубку так и не взяли.  

— Не берёт, — уныло констатировала Олива.  

— Занял круговую оборону.  

— И не говори! Ну ладно, не хочет по-хорошему, будет по-плохому...  

И на телефон Салтыкова через минуту полетела следующая эсэмэска:  

«Если ты сию секунду не откроешь, я выломаю дверь! Так что лучше открой, иначе тебе же будет хуже».  

Ответа снова не последовало.  

— Ну что ж, — вслух произнесла Олива, — Я тебя предупредила. Дальше твои проблемы.  

— И-ых!!! — разогналась она и шибанула ногой в дверь.  

— Ты с ума сошла, щас же всех соседей переполошишь, — испуганно зашептала Никки, — Давай лучше завтра придём...  

— Нет! Я выломаю дверь этому мерзавцу!!! — Оливу было уже не остановить, — И-ых!!! — разогналась она второй раз.  

Но не успела она с разбегу треснуть ногой по двери, как дверь распахнулась, и… на пороге показался тот самый сердитый мужик, который давеча не пропустил их в подъезд.  Олива прищурилась — и угадала, что мужик этот был ни кто иной, как отец Салтыкова.

— Что всё это значит? Мне что — милицию вызвать?!  

— Извините, мы уже уходим, — Никки схватила под руку Оливу, — Пошли, Оля. Пошли.