Семь братьев для Белоснежки (СИ) - Слави Екатерина - Страница 43

Первый заход оказался весьма удачным — Алена нашла все нужные ей книги, кроме одной. Ближайший книжный, по словам Егора, находился на соседней улице. По пути — Егор нес пакеты с книгами и шел впереди, Алена шла следом, — их остановила девушка с огромной сумкой, перекинутой ремнем через голову. Девушка улыбалась приветливой и одновременно просительной улыбкой. Обе руки ее были заняты мягкими игрушками, как сразу заметила Алена — самодельными. Сделаны они были не очень умело.

— Простите, пожалуйста! — слегка дрожащим голосом обратилась девушка, тем не менее продолжая дружелюбно и искренне улыбаться. — Вы не хотите купить игрушку? Их сделали дети из нашего детского дома. Своими руками.

Алена мельком бросила взгляд в открытую сумку — похоже, та битком была набита точно такими же игрушками. Глянула на Егора — он смотрел туда же. Алене заранее стало неудобно: ясно же, что Егор холодно откажет.

Девушка же, заметив, что они смотрят на сумку, немного стушевалась.

— Деньги с продажи игрушек пойдут на помощь детскому дому, — поспешила уверить она, видимо, решив, что они сомневаются.

— Вы воспитатель в детском доме? — спросил у девушки Егор.

Алена удивилась — не строго спросил, на удивление доброжелательно.

— Нет, я волонтер, — уже более уверенно ответила девушка.

Второй раз за день Алена видела, как Егор улыбается. Только в этот раз его улыбка вовсе не напоминала об Артуре. Она была очень мягкой, едва заметной. Но он точно улыбался. Алена перевела взгляд на девушку-волонтера, почему-то чувствуя легкое раздражение. Не сравнить с эффектной и сексапильной владелицей бутиков, но в целом миленькая. Егору она понравилась? Такие в его вкусе?

— Хорошо, — сказал тем временем Егор, — тогда… Сколько стоит эта?

Пока девушка радостно отвечала, Алена присмотрелась к игрушке, на которую он указал. Девушка держала ее в правой руке. Это была лягушка — зеленая, с большими глазами-пуговицами. А пуговицы и в самом деле были похожи на лягушачьи глаза — выпуклые, темно-красные, с черной сердцевиной внутри.

— Спасибо! — благодарно просияла девушка, когда Егор заплатил.

Когда она отошла, по дороге предлагая другим прохожим покупать игрушки, Егор какое-то время смотрел на лягушку, словно не зная, что ему с ней делать. Потом точно так же несколько секунд смотрел на Алену — ее это насторожило. Наконец протянул лягушку ей и сказал:

****

— Дарю.

Алена покосилась на нечто зеленое, вкривь и вкось сшитое и спросила с неодобрением:

— Зачем мне такое страшилище?

Егор снова посмотрел на игрушку и невозмутимо заявил Алене:

— Неправда. Она неуклюжая, но славная. На тебя похожа. Держи.

Алена взяла сомнительный подарок машинально — просто потому, что Егор протягивал, — и озадаченно заморгала, не зная как реагировать.

— Похожа на меня? — подозрительно переспросила она. — Я что, такая же зеленая?

Егор не ответил. Поднял с брусчатки пакеты с книгами — ему пришлось освободить от них руки, чтобы достать деньги, — и возобновил путь к следующему книжному.

Алена недоверчиво вертела в руках игрушку, и вдруг осознала. А ведь ее только что в завуалированной форме назвали славной. Ей ведь не послышалось? Егор считает ее славной? Это… неожиданно.

Поймав себя на том, что глупо улыбается, Алена подумала:

«А чего я радуюсь? Меня только что назвали славной лягушкой».

— Эй?! — вдогонку крикнула Алена и быстро догнала Егора. — А ты точно не приемный ребенок, а? Ну… эта девушка же детскому дому помогает, а ты у нее игрушку купил. Или, — Алена сделала паузу, надеясь, что это выглядело естественно, — тебе просто девушка понравилась?

— Сколько вопросов, — с легким недовольством удивился Егор. — Я просто купил игрушку, для этого не нужно быть приемным…

Он раздраженно вздохнул.

— Неудачная была шутка, судя по тому, что ты мне теперь с ней покоя не даешь.

Алена хмыкнула и почему-то снова огорченно вздохнула. Конечно, он не приемный. Очевидно же. Между всеми сыновьями Альмы было слабое, но хорошо заметное сходство, даже несмотря на разное отцовство. А характер у Егора — вылитая Аглая. Хотя…

Наверное, все-таки не совсем.

«Ты холодный, грубый, и всегда говоришь мне обидные вещи, — подумала она. — Но, похоже, ты все-таки добрый».

Книжный шопинг был завершен, книги отправлены на заднее сиденье машины. По дороге домой на Алену внезапно навалился приступ грусти, и она никак не могла понять, в чем дело. С чего бы ей вдруг грустить? Погода хорошая — солнце, тепло, как летом, несмотря на сентябрь. Все книги по списку куплены — можно не беспокоиться. С папой утром разговаривала как обычно — он, вроде, ничем не был расстроен, говорил с ней с улыбкой. Нет повода грустить, и тем не менее Алену отчего-то охватили уныние и беспокойство.

«Странно, — думала, она, когда машина проезжала мимо Белозера, — вроде бы, раньше никогда не была склонна к необъяснимым переменам в настроении. С чем-то ведь должно быть связано? Что на меня нашло?»

* * *

Вечером в комнату к Алене постучали. Было уже довольно поздно, больше девяти, и Алена уже успела переодеться в короткую маечку и шорты для сна. Спать она, несмотря на это, еще не ложилась — сидела за письменным столом и занималась. Но все же открывать кому-то, кроме папы, будучи в таком виде, совсем не хотелось.

Впрочем, Алена толком даже задуматься над этим не успела. Визитер не ждал разрешения — не успев постучать, сразу открыл дверь. Алена в первый момент сделала большие глаза, не ожидая такой бесцеремонности ни от кого из семейства Каффа, однако, стоило только увидеть в дверном проеме наглую физиономию златовласки, как удивление вмиг прошло.

— У тебя есть конспект по литературе?

Алена поморгала, решая: прогнать его сразу или дать урок хороших манер?

— Какое тебе дело: есть у меня конспект или нет? — набычилась она.

Златовласка закатил глаза к потолку.

— Мы вообще-то одноклассники.

— И?

— Что — «и»? — цыкнул он. — Я не записывал ничего на последнем уроке, хотел одолжить конспект, если у тебя есть.

— Нету у меня, — ответила Алена, отведя взгляд в сторону.

— Ага, глазами не коси — тогда поверю, — заявил братец, нагло вваливаясь в комнату.

— Я, между прочим, не разрешала тебе в мою комнату входить.

— Ой, да ладно.

Алена недовольно наблюдала, как он приближается. Руки в карманах модных штанов: висящих на бедрах, широких, с большими карманами впереди. Над голой полоской живота — короткая футболка без рукавов, но с капюшоном. Походка в стиле «я клевый и модный».

В этот раз настала очередь Алены закатывать глаза: как можно быть таким выпендрежником, а?

— И я не слышала твоего «пожалуйста», — продолжала демонстрировать неодобрение она.

— Ты же сказала, нет конспекта, — напомнил златовласка, и, дойдя до Аленкиного письменного стола, запрыгнул на столешницу; сел, опершись ладонями о край, и принялся изучать содержимое стола.

— А ты не обнаглел? — стараясь сохранять спокойствие, спросила Алена.

— Ой, да ладно. — Братец вне всяких сомнений обнаглел, но его это не смущало.

— Раз тебе сказали, что нет конспекта, проваливай давай.

— О, а это что за уродская игрушка? — вдруг спросил он и, потянувшись, схватил со стола ту самую зеленую пучеглазую лягушку, которую сегодня Егор подарил Алене.

Подарил, впрочем, сильно сказано, конечно. Егор просто не знал, что с ней делать, вот и сбагрил сводной сестре, которая очень кстати стояла рядом. Но это вовсе не значит, что всяким нахалам можно ее трогать.

— Не твое дело, на место положи, — строго заявила Алена.

«Какого черта ты вообще приперся? — раздраженно подумала она. — То шарахался от меня, даже за обеденным столом рядом сидеть не хотел, а теперь в спальню завалился и свою задницу на мой стол пристроил!»

Златовласка тем временем взял игрушку за одну из задних лап, изображая брезгливость, и подвесил вниз головой.