Гладиатор. Возвращение (СИ) - Чер Алекс - Страница 38

Ну вот и признавайся ей после этого в любви!

38. Виктория

- Полина, нет, я понятия не имею, что это за ресторан. Давай ты выберешь на свой вкус. Нет, никого лишнего. Однозначно. Славка с женой. Остальных ты знаешь. Да, мы рассчитываем сегодня же и вернуться.

Я мечусь по квартире, не зная, за что хвататься. Ухом я прижимаю к плечу телефон, в руках у меня сумка, в которую я пытаюсь засунуть купленные Ленке подарки. Где-то за спиной, в другой комнате, матерится в свой телефон Берг. Бубнит включённый телевизор. И по второй линии тоже кто-то пытается прорваться, чтобы что-то уточнить, узнать или спросить.

Этот дурдом продолжается несколько дней. Я и не думала, что эта беспокойная Белка развернёт такую бурную деятельность. По территории парка теперь нельзя ступить, чтобы не наткнуться на митингующих с транспарантами «Верните городу парк!» или не вступить в собачью кучу, или не нарваться на новостной телеканал, желающий взять эксклюзивное интервью исключительно для их программы.

- Включай, включай новости! - оглушает меня Нина боевым кличем, когда принимаю её настойчивый звонок. - Центральные! Первый!

И пока я ищу пульт, пока добавляю громкость, узнаю от неё, что это интервью с директором Департамента благоустройства города.

- Скажите, как вы можете прокомментировать действие муниципальных властей, закрывших спортивный клуб «Айсберг»? Ведь это по их милости парк погряз в нечистотах.

Дядька что-то мычит, что да, согласно договора именно за счёт средств и сил «Айсберга» функционировал парк.

- Значит, своими недальновидными действиями, администрация лишила людей экологически-чистой зоны отдыха и препятствует исполнению «Айсбергом» своих обязательств? - настаивает бойкая журналистка.

И чиновник опять что-то мычит. А Белка в моей трубке ликует.

- Как тебе? Как? Мы ещё и перед зданием суда устроим демонстрацию.

Я прикрываю глаза рукой, когда камера в телевизоре наезжает на собачьи «колбаски» у ног чинуши.

- Вы бы привели сюда своих детей? - давит корреспондент.

- Скажи мне, Нин, а собачьего дерьма это тоже вы натаскали?

- Никому не говори, - понижает она голос до шёпота. - Мы как раз в одном собачьем приюте работали. Ну и, в общем, решили: зачем добру пропадать.

- Вот вы одержимые, - смеюсь я.

- Что бы ты там себе ни возомнила о нашей бескорыстности, а я лично заинтересована, чтобы «Айсберг» открыли.

- Это ещё почему?

- Твой Берг обещал меня взять к себе секретарём. А если у меня будет работа, то я могу не возвращаться в свой Задроченск, а значит... Ой, Вик, всё, до связи, побежала я, - отключается она.

- Бе-е-ерг! - кричу я, ещё наблюдая, как чиновник с той стороны экрана покрывается испариной и красными пятнами.

- Да что ж ты так орёшь та, - вырастает Алекс прямо у меня за спиной.

- Ты обещал взять Белку на работу?

- Угу, - жуёт он жареную курицу, держа ножку за косточку. - У меня не было выбора. Она обещала натаскать собачьих какашек в офис, если я не соглашусь. Будешь?

- Нет, - отмахиваюсь я. - И опять ничего мне не сказал?

- Про какахи? - продолжает он жевать с невинным лицом, но уклоняется молниеносно, и мой кулак вместо его солнечного сплетения, уходит в пустоту. - И кстати, она так владеет компом. Как настоящий хакер. Просто находка, а не девушка, - уклоняется он ещё раз. - Ты у меня всё же лучше всех!

Третий удар он всё же ловит своим каменным прессом, но зажимает меня в кольце рук:

- Ты готова?

- Если мне не придётся заново жарить курицу, что я приготовила в дорогу, то да, - укоризненно смотрю я на обглоданную кость.

- Если что, там полно забегаловок по дороге. Я найду, где тебя покормить, - трётся он холодным носом. И всё же получает свой поцелуй.

- Плохая собака, - вытираю я испачканные губы.

- Давай спускайся, я пока подгоню машину к самому подъезду. Вот этот баул - это всё, что мы берём с собой? - подхватывает он сумку, чтобы переставить её к двери, а потом выглядывает. - А ты уверена, что это всё нам пригодится? Мы всего на день.

- Иди отсюда, - машу на него рукой. И бегу упаковывать оставшиеся продукты.

Алла Константиновна провожает нас у подъезда.

- Покормлю, покормлю ваших зверушек, - машет она нам рукой на прощание.

- Наше первое путешествие вдвоём, - улыбается Алекс, глядя, как я устраиваюсь, пристёгиваюсь.

- Я не влезла в свои любимые джинсы, - вздыхаю я. Не то чтобы это печально, это было неизбежно, просто я не ожидала, что так быстро.

- Это же здорово, - протягивает он руку. - Мы растём.

- Скажи, почему мы отправились в дорогу так поспешно?

- Мы же собирались, - у него такое невинное лицо.

- Да, только с Ленкой я договорилась по телефону. А за папой поехал Михаил, причём на своём личном автомобиле. И Ленка даже уже забрала у отца дубликат ключей.

- А ремонтникам она их уже передала? Они обещали приступить хоть завтра.

- Алекс, не заговаривай мне зубы. Что происходит? Нам нужно уехать из города?

- Расскажешь мне, о чём вы говорили с Лоркой?

- Торгуешься?

- Не-а, - нагло лыбится он. - Выпытываю информацию. Хочу узнать, что ты там затеваешь у меня за спиной, чтобы хоть к этому быть готовым.

- Там ничего криминального. Ревнивая женщина. Острые ногти, - пытаюсь и я создать интригу. Хотя никаких секретов у меня нет. Просто рассказала Иде про Наденьку. А кого бы она ни решила пустить на лоскуты: Надежду, Гремлина или «Олимпикус» - нам всё на руку. - Твоя очередь.

- Да, мы должны были уехать из города, - делает он серьёзное суровое лицо, как партизан под пытками. - Потому что никуда никогда с тобой вместе не ездили.

И знаю, что он нагло врёт. Но, ничего, у меня тоже есть секреты.

39. Алекс

Что я могу ей сказать? Что ответить на её испытующий взгляд?

Что сегодня очень трудный и важный для нас день? Решающий. Поворотный. День, с которого всё понесётся в тартарары. Или, наоборот, начнётся трудный и рискованный путь в гору. День, с которого не останется времени на раздумья.

Сегодня мы забираем из больницы Ефремыча. Его отвезут на томографию, пока Надежда будет на встрече с Полиной, а обратно он уже в свою тюрьму-палату не вернётся.

Для Полкана: всё должно произойти не сегодня. Для спортсменов: они берут на себя ответственность за похищение, но понятия не имеют, когда оно состоится. И только Славка, я и Седой знаем, что всё случится в ближайшие часы.

И да, меня нет даже в городе. Моих людей весь день онлайн транслируют новости. К нам никаких претензий - мы не участвуем в этой краже человека из больницы. Плюс в суде округа сегодня слушается дело по поводу закрытия первого «Айсберга» - нам совершенно не до Демьянова.

Что касается суда. И можно было уже попробовать заплатить, чтобы эта чёртова комиссия посчитала клуб соответствующим всем нормам технической безопасности, но с дачей взятки сейчас легко можно влететь на ещё большие неприятности. Поэтому мы пошли другим путём. Привлекли волонтёрский корпус, пригласили журналистов, и то уточнение к договору, что парк принадлежит муниципалитету, но его содержание ложится на плечи «Айсберга», теперь играет нам на руку.

Я не знаю, за что переживаю сильнее: за Ефремыча или за суд, но мою беременную девочку больше не заслонит ни одна тучка, особенно на моём лице.

- Эй, поросёночек мой, не дуйся, - трясу её равнодушную вялую руку. - Мы едем туда, где я родился и вырос.

- В твой город? - оживляется она.

- Да, познакомлю тебя со своим прошлым. Раз уж оно так неожиданно ворвалось в нашу жизнь. Может, после этого мы будем смелее смотреть в будущее?

- Скажи лучше, будущее, а если эту аудиозапись разговора Надежды и Гремлина предъявить в суде, его посадят?

- Сомневаюсь, - пожимаю я плечами. - Да и за что? Демьянов жив. Всё что с ним произошло - всего лишь проблемы со здоровьем и ничего криминального.