Гладиатор. Возвращение (СИ) - Чер Алекс - Страница 41

- О чём же вы разговаривали столько времени?

- О тебе, - хмыкает Полина. - И о том, сколько сил, труда и здоровья она вложила в твою компанию, а ты вышвырнул её на улицу.

- Я надеюсь, ты активно поддержала это невысокое мнение обо мне?

- О, конечно! Это было нетрудно, - улыбается она. - Я охотно подтвердила, что ты продаёшь «Идиллию» и, конечно, никто по сравнению с Демьяновым. И что без неё всё развалилось и на ладан дышит. В общем, подчеркнула её незаменимость и твою никчёмность. На том мы и разошлись.

- Видимо, мне должно быть обидно, - хмыкаю, озадаченно почёсывая подбородок. - Но если всё так плохо, почему ты думаешь, что акции она не продаст?

- Потому что ей не нужны деньги. И не нужны эти акции. Впрочем, как и тебе. Скажи, зачем ты меня к ней отправлял?

- Ну, ты же умная, придумай сама, - усмехаюсь я. - Как в анекдоте, знаешь?

- Когда мужик говорит жене: ну ты же умная, придумай сама, почему у меня на трусах помада?

- Ты хотела помочь? - отвечаю я ей кивком головы. - Ты мне очень помогла. Видишь, даже характеристику дала отменную. Мне важно было твоё мнение.

- И суета, которую теперь затеет твоя Наденька. Я правильно поняла?

- Полин, никогда нельзя точно сказать, во что на самом деле выльется то или иное действие. И думаю, буквально в ближайшие день-два будет ясно, к чему привёл твой визит.

Да мне пальцев на двух руках не хватит, чтобы перечислить всё, ради чего я привлёк к покупке этих акций Полину. Это и задуманная реорганизация, и подготовка к продаже. И желание избавиться от «Идиллии», но в то же время затянуть с переоформлением, чтобы Вика перестала беспокоиться об этой компании. Плюс если бы Полина была как-то связана с Надеждой, это тоже сразу бы выплыло, едва я попросил её пойти на встречу и сделку. Ну, и, конечно, мне нужно было напомнить Наденьке о себе, чтобы у неё был повод со мной связаться. С того времени, когда я всё это задумал, много воды утекло. Многое стало неактуально. Многое совсем изменилось.

И мои подсчёты относительно Надежды тоже оказались неточными. Она заявилась буквально пару часов спустя после нашего разговора с Полиной.

- Я же сказала: не пущу без разрешения. Александр Юрьевич! - загородила Нина собой входную дверь в буквальном смысле слова. Хм, таких секретарш, чтобы грудью и на страже, у меня ещё не было. - Если вы не хотите разговаривать с этой дамой, я её выпровожу.

- Спасибо, Нина, - делаю вид, будто знал, что рубежи этого кабинета настолько неприступны. - Пусть Надежда Андреевна проходит.

- Нахалка! - одёргивает кофточку Наденька, всклокоченная, недовольная, и сама захлопывает дверь перед носом у Нины, а потом со всего размаха припечатывает к столу свою сумку. - Это ты его забрал из больницы, Берг?

Собственно, в том, что она приедет именно ко мне, когда Ефремыча заберут, я и не сомневался. Но жду, что же она добавит ещё. Выдерживаю ледяную невозмутимую паузу. Судя по её ходящим ходуном рукам, ночь у Наденьки была трудная. Опухшие глаза, искусанные губы. Не в том она состоянии, чтобы играть со мной в молчанку.

- Скажи, падла, что это ты, и я выдохну, наконец, с облегчением, - поднимает она сумку и снова шарахает ей об стол.

- Хочешь сказать...

- Ой, всё, всё, - вытягивает она вперёд руку. - Можешь не ломать со мной эту комедию. Грому уже сообщили, Селиванов уже рубаху на груди рванул: а докажи, что это я. И ты им уже нахер не нужен, Берг. Сцепились между собой. - Она трясёт свою многострадальную сумку, извлекая из неё бумаги, а потом швыряет их мне на стол. - На! Пусть твои юристы делают с этим, что хотят. Пусть оформляют сделку. Я отдам тебе все акции твоей «Идиллии». И вообще пусть составляют любые бумаги. Я всё, что хочешь, подпишу, оставьте только меня в покое. Не надо подсылать ко мне своих шавок, - снова вытягивает она трясущуюся руку. - Не нужно мне больше этого ничего.

- Наигралась в мужские игры?

- Да пошёл ты, Берг! Пошли вы все! - сметает она со стола бутылку с водой, стаканы, всё, что попалось ей под руку.

Она направляется к выходу, но, словно потеряв ориентацию, вместо распахнутой Ниной двери неожиданно врезается в стену. Схватившись за голову, Надежда медленно сползает на пол, пока мы кидаемся к ней с Ниной одновременно.

- Женщина, что с вами? - Нина оказывается ближе, и я отправляю её за водой, когда худенькие плечи Наденьки начинают трястись от рыданий.

- Надь, пожалуйста, - прижимаю я её к себе. Как бы я ни был на неё зол, как бы ни ненавидел, но вид избитой, покалеченной собаки, которая недавно так зло кусала меня за ноги, терзает душу. - Выпей! - сую ей воду, что уже принесла секретарь.

Она слушается. Клацает зубами о стакан. Руки её трясутся, губы тоже. И всю её колотит такой крупной нервной дрожью, что Нина одними губами предлагает «скорую», а я отвечаю ей кивком.

- Если бы ты только знал, что мне пришлось пережить за эти недели. Я ничего больше не хочу. Я жить не хочу. Я держалась, потому что не могла бросить Игоря, просто не могла. А сейчас дайте мне спокойно сдохнуть.

Она так и плачет у меня на груди до приезда бригады. И рассказывает вещи, от которых мне Громиловых обоих хочется придушить голыми руками. Особенно, старшего.

А потом ей делают укол, и последнее, что я слышу из «скорой помощи», как она звонит маме. Просит прощения и снова плачет. Но это уже совсем другие слёзы. Слёзы облегчения человека, с чьих плеч сняли огромный груз. И слёзы женщины, забывшей, что быть слабой можно только за надёжной мужской спиной.

- Вик, пойдём куда-нибудь поужинаем? - откидываюсь я в рабочем кресле, услышав её родной голос.

- А что есть повод?

- Конечно. Я только что понял, что у меня лучшая в мире жена.

- Тогда пойдём. Я знаю одно чудное место. Заодно скажешь, что ты о нём думаешь.

- Ты всё никак не успокоишься с моим днём рождения? - закатываю глаза, но она слышит только мой тяжёлый вздох.

- Не дождёшься, Берг! - смеётся она.

И мы оба знаем, что у меня всегда не хватало аргументов против моей обнажённой жены, а против беременной - их и того меньше.

42. Виктория

- Полин, я конечно догадывалась, что ты сумасшедшая, ещё когда ты играла в эти опасные игры с Бергом. Но, во-первых, это был Алекс, а он не такой, как остальные, и во-вторых, всё это было так, на словах. Но то, что ты предлагаешь сейчас... просто ни в какие ворота.

Я хожу по рабочему кабинету Полины, размахивая руками, как ветряная мельница. Но у меня больше нет аргументов, чтобы заставить её отказаться от безумной идеи мести злополучному журналисту, которого после её жестокого предложения меня так и подмывает назвать «несчастным».

- Вика, да это не так опасно, как кажется, - отмахивается она.

И глаза у неё горят таким заразительным огнём, что я сажусь в кресло напротив неё, чтобы, видимо, смириться и выслушать детали «операции».

- Я уже узнала. Всё узнала. И предпочтения этого писаки. И слабости. И вообще он не избалован женским вниманием. Так что, поверь мне, затащить его в гостиничный номер будет просто.

- И ты делала это тысячу раз? - пытаюсь я остудить скепсисом эту чёртову авантюристку. Но куда там!

- Делала. Не тысячу раз, но приходилось, - подскакивает она, не в силах усидеть на месте. - И вся прелесть моей идеи в том, чтобы побить врага его же оружием. Он хотел дешёвой популярности, используя скабрёзные подробности вашей жизни. Собирал на Алекса всякую грязь. Вылил просто тонны помоев. Но я восстановлю справедливость. Я сделаю видео, где этот Донской будет выглядеть мерзопакостно. И пусть только попробует не вернуть безупречно благородный облик Алекса Берга этому миру. Сотру, суку, в порошок. Ославлю его не только в интернете, но и по центральным каналам запущу. Не то что работу не найдёт, поедет в тайгу к медведям спасаться от позора. Или к Насте вон, в Канаду.

- С Настиных слов, кстати, он написал правду, - справедливости ради замечаю я.